Пространство: дом

Рубрикатор:

i — Концепция

ii — Физическое и психологическое измерение дома

iii — Определение местоположения дома. Исследование его окружения

iv — Что с нами будет, если мы потеряем дом?

v — Заключение

Дом — это одна из наиболее значимых и многослойных концепций в жизни человека. В одно и то же время это понятие всеобъемлюще широкое и очень конкретное, точечно направленное на что-то или даже кого-то.

На протяжении веков дом служит человечеству не только физическим укрытием, но и местом, где переплетаются личные и коллективные воспоминания, традиции и культурные нормы. Дом — пространство, где человек чувствует себя в безопасности и комфорте, где он может быть самим собой и находить укрытие от внешнего мира. Защитная функция дома строится не только на стенах и крыше, она включает в себя эмоциональные и психологические аспекты, которые делают его уникальным для каждого человека.

Как мы определяем, где находится наш дом? Местоположение дома имеет важнейшее для человека значение. Это может быть как географически локализируемое место, где мы живем, так и символическое пространство, связанное с нашими корнями, культурой и семейными традициями. Для некоторых людей дом — это место, где они выросли, для других — это место, где они нашли свою семью или чувствуют себя в безопасности и комфорте. Каковы критерии, по которым мы определяем это местоположение?

Привязанность и родство с домом формируются через множество факторов. Что нас тянет и роднит с домом? Это могут быть воспоминания о детстве, запахи и звуки, ассоциирующиеся с домашней атмосферой, или просто чувство безопасности и принадлежности. Дом — это место, куда мы всегда стремимся вернуться, где находим утешение и поддержку. Но что именно создает это чувство родства и привязанности — однозначно сказать тяжело. Прежде всего, это зависит от индивидуального эмпирического опыта каждого человека.

Разные социальные пространства могут считаться домом. Многоквартирный или индивидуальный жилой, дом продолжает выполнять свои базовые и важнейшие для людей функции. Различия между типами человеческих жилищ значительны и очевидны. Массивные жилые комплексы предлагают меньше личного пространства и больше общих социальных зон, что влияет на количество индивидуальных взаимодействий и ощущение приватности жильцов. Отдельный дом, в капиталистическом мире называемый «частным», предлагает больше возможностей для личного самовыражения, но имеет риск изолировать жителя от общества.

Особенно возникновение диаметрально-противоположных точек зрения на устройство дома (конечно же, физическое и духовное) заметно, когда базовые установки начинают изменяться. Примеров может быть много — от объектно-личных, затрагивающих определенную социальную малую группу — развод семейной пары, делящей между собой имущество, или банальная перестановка интерьера, с которой согласны не все домашние жители; — до более социально-комплексных, где возникают конфликт множества социальных групп. Ярким примером такого является процесс джентрификации. Джентрификация — реконструкция пришедших в упадок городских кварталов путём благоустройства и последующего привлечения более состоятельных жителей.³ Джентрификацию вполне можно воспринимать как глобальную городскую и социальную проблему, т. к. этот процесс размывает сообщества и вынуждает людей менять привычное для них место жительства, потому что больше нет необходимой материальной возможности. Однако, даже джентрификацию можно рассматривать позитивно, ссылаясь на преображения заброшенных промзон в культурные пространства и кластеры.⁴

Потеря дома является одним из самых тяжелых и болезненных переживаний. Потеря дома — это не только физическая утрата укрытия, но и утрата места, связанного с нашими воспоминаниями, идентичностью и социальными связями. Это может привести к чувству дезориентации, тревоги и глубокой печали. Это также может иметь серьезные социальные и психологические последствия, включая депрессию, тревогу и чувство изоляции.Потеря дома — будь то в результате стихийного бедствия, экономических трудностей или личных обстоятельств — является одной из самых сложных и эмоциональных потерь, которые может пережить человек.

1  — Что такое дом? 2  — Как установить местоположение дома? 3  — Что определяет нашу связь с домом? 4  — Чем опасна потеря дома?

Эти вопросы составляют основу нашего исследования и анализа понятия дома. Понимание дома как пространства, где пересекаются физические, психологические, социальные и культурные аспекты, позволяет глубже осознать его значение в жизни человека. В последующих разделах мы обратимся к различным теоретическим подходам и литературе, чтобы более полно раскрыть эти аспекты и ответить на поставленные вопросы.

На логичный, интересующий даже детские умы, вопрос, кто конкретно воплотил концепцию «дома» в реальность, ответить однозначно сложно. Ученые склоняются к тому, что человек начал строить для себя жилище еще до того момента, когда стал человеком разумным. Возраст самой древней постройки, напоминающей человеческое укрытие, оценивается в районе 1,8 млн лет. Никто точно не может сказать, какой из видов протолюдей смог использовать подручные инструменты, чтобы возвести себе первое жилье. Первая «постройка» человека представляет собой груду камней, расставленных по кругу и окружающих углубленный участок земли. Не все археологи готовы считать это первым человеческим домом. Во-первых, сооружение могло воздвигнуться случайно, поскольку его исполнение не похоже на ручной труд первых людей. Во-вторых, что наиболее важно, сама сущетсвует принципиальное отличие жилья от дома в контексте человеческой природы.⁵

То, что отделяет дом от жилища или убежища — наличие культурного слоя, который помещается поверх архитектуры и делает место пребывания, на самом деле, одним из важнейших абстракций в мироощущении человека. Антропологи утверждают, что, наблюдая за развитием умений первобытного человека в построении своих жилищ, можно проследить прогрессирующую структуру социальных взаимоотношений.⁵ Эволюция людских пещер и временных убежищ до современных многокомплексных жилищ иллюстрирует стремление человечества создать безопасное и комфортное пространство для жизни. Физическое измерение дома включает в себя архитектуру, материалы, пространство и окружение, которые совместно создают ощущение защищенности и стабильности. Мы возвращаемся к простой мысли: дом — это то, где нам безопасно и хорошо.

Переходя к психологическому измерению дома, важно отметить, что дом — это не просто физическое пространство, а место, которое формирует нашу идентичность и оказывает глубокое влияние на наше эмоциональное состояние. В своих размышлениях о доме, Гастон Башляр в книге «Поэтика пространства» (La  Poé tique de  l’ Espace) подчеркивает, что дом является местом, где формируются наши воспоминания и мечты. Он рассматривает дом как пространство, которое позволяет человеку уединяться и мечтать, создавая основу для его внутреннего мира. Дом для Башляра имеет грандиозное феноменологическое значение: он — место концентрации внутренних процессов человеческого сознания и своеобразная точка отсчета всего эмоционального опыта. Философ подчеркивает, что воображение — это главная способность человеческой природы. Писатель развивает свое исследование, проводя параллель между устройством дома и умением человека мыслить и визуализировать.

Башляр связывает ощущение пространства, поэтику и природу человеческого сознания. Философ ищет и находит в каждом предмете, в каждом материале функцию-метафору для человеческой души: «Как все конкретизируется в мире души, когда какой-нибудь предмет, простая дверь, вызывает образы колебания, искушения, желания, безопасности, гостеприимства, уважения! Рассказ обо всех дверях, которые мы закрывали и открывали, о дверях, которые нам хочется открыть вновь, был бы историей всей нашей жизни.»⁸ Так, двери, по Башляру, символизируют переходные жизненные этапы человека, комоды и шкатулки — секреты и подтверждение факта того, что в каждом из нас спрятано множество тайн; лестницы отсылают к воспоминаниям, огонь лампы — к опыту и мудрости, чердак — он про уединение с собой и растворение в мыслях.

Башляр признает фундаментальную роль дома в человеческой жизни и выделяет главное предназначение человека — мечтать и воплощать свои идеи в жизнь: «Мы должны показать, что дом — одна из самых мощных сил, интегрирующих человеческие мысли, воспоминания и грезы. Связующий принцип этой интеграции — воображение. Прошлое, настоящее и будущее придают дому импульсы различной динамики, нередко эти импульсы вступают во взаимодействие, то противоборствуя, то стимулируя друг друга. Дом вытесняет случайное, незначащее из жизни человека, наставляя его в постоянстве. Если бы не дом, человек был бы существом распыленным. Дом — его опора в ненастьях и бурях житейских. Дом — тело и душа. Это первомир для человека.»⁹

Как отмечает исследователь Колин Эллард, жилище человека традиционно ассоциируется с позитивными эмоциями: «Это наше частное, интимное пространство, где должны царить уют и гармония. Данная идея с наглядной и изящной простотой воплощена, например, в архитектуре традиционных жилищ западноафриканского государства Мали, где планировка дома явно напоминает форму женской фигуры, так что центральное жилое пространство расположено в буквальном смысле в матке. Устройство современных западных домов — по сложным причинам скорее экономического, чем психологического характера — давно отошло от традиционных форм народной архитектуры: ситуация, при которой люди были вольны сами создавать себе жилища, используя любые местные материалы, найденные под рукой, осталась в далеком прошлом. Тем не менее мы по-прежнему можем выделить многие факторы, обусловливающие влияние жилых помещений на наше поведение дома и — что особенно важно — на наши взаимоотношения с домашними.»¹⁰

В своей книге «Среда обитания: Как архитектура влияет на наше поведение и самочувствие» Эллард приводит массу интересных примеров влияния домашнего устройства на социальные связи, ссылаясь на труды архитекторов и социологов. Так, например, утверждается, что организация западноевропейского жилища с обилием личного пространства, разделением территории на отдельные комнаты, привела к тенденции в американской и европейской культурах ставить интересы личности выше интересов группы. Еще один пример — особенности жилищ конца XIX позволили Великобритании экономически развиваться успешнее, чем Германия: «Планировка английского дома. подразумевала комфортное и естественное разделение интимных пространств и более публичных зон, предназначенных для приема гостей. Немецкие же дома, наоборот, были устроены таким образом, что гости, вынужденные переходить из одной убранной напоказ комнаты в другую, чувствовали себя как на помпезном шоу в Лас-Вегасе, где каждая сцена должна быть эффектнее предыдущей.»¹⁰

Как установить местоположение дома? Ответ хранит в себе информацию о физическом месте, окружении и конкретных локациях. Местоположение устанавливается почти топографическим способом, аллегорично ставя точку на карте. Вымышленный компас, ведущий нас к цели, — здесь это ряд факторов, которые включают как объективные, так и субъективные элементы. С одной стороны, можно назвать географическое положение, климат, положение относительно других географических объектов и т. д. С другой стороны, как мы знаем из прошлого пункта, на созданные человеком пространства наслаиваются культурные, исторические и личные нарративы. Если обратиться к терминологии, используемой Мишелем де Серто в своей работе «Изобретение повседневности» (1980), то появляется задача разграничить «пространство» и «место».

Дом — это определенно не место, это пространство. Он динамичный, он контекстуальный, в нем постоянно происходит действие. Его можно представлять по-разному. Места вокруг дома тоже начинают обретать смысл для человека, будь это лужайка для выгула овечьей стаи или расположенная рядом городская детская площадка. В современном капиталистическом мире город превалирует над всеми остальными типами человеческих поселений. Процессы глобализации, роста инфраструктуры и увеличения социальных связей создали современный облик дома. Чаще всего речь идет о многоквартирных объектах, где самим домом для отдельного человека является его квартира. Концепт отделенного дома со своим собственным физическим участком стал неудобен для большого капиталистического города, т. к. он препятствует мобильности и ускоренной развертываемости потенциальных рабочих кадров. Термин «частный дом» становится капиталистическим ярлыком, который указывает либо на привилегированность обладателя, либо на его отдаление от промышленного центра, и чем больше это отдаление, тем ниже инфраструктура и и уровень социальных связей

Несмотря на увеличивающийся интерес молодого поколения к загородной жизни, вряд ли это станет общим популярным трендом. Поэтому, несмотря на весь окружающий стресс и информационную перегрузку, люди вынуждены уживаться в довольно ограниченном пространстве городской местности вместе. Маленькая комната в шумном городе становится маленьким оплотом для индивидуальности человека. Это подтверждают эссе Вирджинии Вулф, особенно «Своя комната» («A  Room of  One’ s Own» , 1929). В этой работе исследуется необходимость личного пространства для женщин как основы их независимости и творческой свободы. Вулф подчеркивает важность не только физического пространства, но и права на его владение и контроль. Иронизируя на злобу дня, Вулф пишет:

„У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната — но и это, как вы убедитесь, не ответ на фундаментальный вопрос об истинной природе женщин и сути литературы. Я так и не пришла к окончательному выводу — женщины и литература остаются у меня по-прежнему открытой проблемой.“¹²

Стоит сказать, что комната у Вулф хоть и играет важную роль, в построенном писательницей нарративе, все же периодично упоминается вскользь. Ее эссе посвящено рефлексии и изучению вопросов неравенства мужчин и женщин, размышлениям о ежедневной роли женщин, их тяжелой ноше в быту. Для Вулф комната (маленький дом в своей концепции) — пространство силы и самореализации. Все остальные ее мысли направлены на анализ бытовых взаимоотношений. Вирджиния Вулф считает, что, как бы мужчины не хотели присвоить себе все мировые заслуги, без женщин человеческая цивилизация не смогла бы построить необходимое ей для развитие количество социальных связей. При этом, Вулф не романтизирует историю и окружающую действительность, а критически переживает неидеальность нашего человеческого общества.

К сожалению, люди сталкиваются с бытовыми социальными проблемами (к примеру, домашнее насилие) в пространстве, которое по их задумке, должно было быть идеальным. О принуждении женщин к домашним хлопотам писала в свое время Симона де Бовуар, например в книге «Второй пол»(1949): «Перед мальчиком, будь он честолюбивым, легкомысленным или робким, будущее открывает множество дорог: он может стать моряком или инженером, остаться в деревне или уехать в город, отправиться в путешествие или разбогатеть. Глядя в будущее, где его ждут разнообразные возможности, он чувствует себя свободным. Девочка выйдет замуж, станет матерью, бабушкой, она будет заниматься домашним хозяйством точно так же, как ее мать, будет воспитывать детей, как воспитывали ее самое. В двенадцать лет она уже точно знает, что ей уготовано, она будет жить день за днем, но строить свою жизнь, ей не дано.»¹⁴

Социальная ситуация, конечно, со временем меняется, но вопросы гендерного и расового неравенства человечество еще не искоренило. Неравенство во всех смыслах — это, пожалуй, главное препятствие для людей ментально определить местоположение дома.

В феминистском анализе дихотомии публичное-приватное дом — одна из центральных фигур. На него долгое время превалировал взгляд как на пространство закрепощения и подчинения. То есть, семья и дом как первичные патриархальные институты ограничивали женщин и сводили их роль к выполнению «естественных» обязанностей жены и матери. Однако позднее стали появляться и противоположные концепции. Айрис Мэрион Янг полагала, что, несмотря на то, что в приватной сфере есть угнетение и эксклюзия, иногда приватное может стать местом освобождения. Приватное пространство имеет позитивные, по мнению Янг, характеристики — индивидуализация, безопасность, скрытность от публичного. В современном феминистском дискурсе эти характеристики скорее считываются как консервативные и большей критики достигают в рядах небелых феминисток. Считается, что деление пространств на публичное и приватное, по большей мере, прерогатива белых женщин среднего класса.¹⁶ Белл Хукс описывает концепцию дома как пространства сопротивления и безопасности. Для небелых людей дом — место, где они могут почувствовать себя вновь гуманизированными в сравнении с внешним миром, который часто пытается их дегуманизировать.

Белл Хукс в своей работе «Homeplace: A  Site of  Resistance» (1990) пишет:

„Сексистский порядок подразумевает, что женщины создают и поддерживают домашнее хозяйство, поэтому черные женщины несут ответственность за создание домашних пространств как пространства заботы перед лицом жестокой суровой реальности расизма и сексизма. Исторически так сложилось, что для афроамериканцев создание дома имело огромный политический потенциал, будь это хижина рабов или деревянная лачуга. Несмотря на жестокую реальность расового апартеида и угнетения, дом был единственным местом, где можно было сопротивляться и противостоять дегуманизации. Сопротивление черных женщины выражалось в создании домов, где все черные люди могли быть субъектами, а не объектами, где они могли бы утвердиться, что они существуют именно как люди в своих мыслях и сердцах, несмотря на бедность, лишения, невзгоды, где мы могли бы восстановить свое достоинство, в котором нам отказывали снаружи, в публичном пространстве.“¹⁷

Понятие «дом», как мы выяснили, не ограничивается одной лишь местностью. Согласно книге Джейн Джекобс «Смерть и жизнь американских городов» (1961): «Имея дело с большим городом, мы имеем дело с жизнью в ее самых сложных и интенсивных проявлениях. По этой причине существует базовое эстетическое ограничение в отношении того, что с этим городом можно сделать: большой город не может быть произведением искусства.»¹⁸ В нынешних городских реалиях дом, опять же, перестал быть конкретным физическим объектом, и его местоположение можно искать, задавая следующий вопрос: «Дом — это врожденное или приобретенное?» С одной стороны, можно утверждать, что дом — это социальная и культурная конструкция, приобретенная через опыт и взаимодействие с окружающей средой. С другой стороны, можно рассматривать дом как нечто врожденное, глубоко укорененное в человеческой природе, что отражается в стремлении каждого человека к созданию своего «уголка».

Сара Ахмед в «Queer Phenomenology» исследует, как ориентация в пространстве и обустройство дома влияют на наше восприятие и идентичность: «… Вопрос ориентации становится вопросом не только о том, как мы „находим свой путь“, но и о том, как мы приходим к тому, чтобы „чувствовать себя как дома“.»¹⁹

Она рассматривает, как гендер и сексуальность формируют наше чувство принадлежности к дому и как некоторые пространства могут быть враждебными или гостеприимными для различных групп людей. Ахмед подчеркивает важность создания инклюзивных пространств, где каждый может чувствовать себя дома.

«Если ориентация заключается не только в том, чтобы найти свой путь, но и в том, чтобы ориентироваться внутри дома, то становится важным рассмотреть, как „сориентироваться“ в том, что мы могли бы назвать „наводящими нас устройствами“. В некотором смысле мы узнаем, что такое дом или как мы занимаем его пространство, когда мы покидаем его.»²⁰

Франц Фанон в своей книге «The Wretched of  the Earth» (1961) исследовал влияние колониализма на психологическое и культурное состояния колонизированных народов. Фанон подчеркивает, что потеря дома для народа означала не только утрату физического пространства, привычного для жизни, но и разрушало их культурную идентичность. Впоследствии насильственное переселение и лишение родных земель приводили к глубоким психологическим травмам и чувству отчуждения. Фанон детально анализирует каждый шаг, который делался колонизаторами. В начале метрополия влияет только экономически, постепенно лишая колонизируемый ей народ культурной идентичности, всеми невзгодами вокруг внушая, что этот народ якобы неполноценный. Внешнее вмешательство, как описывает Фанон, преподносится как материальная помощь. Со временем, как замечает автор, политика становится все агрессивнее, и заканчивается насилием и разграблением колонизированного народа.²¹

Эдуард Глиссан, другой значимый деколониальный теоретик, в своих работах, таких как «Poetics of  Relation» (1990), исследует концепцию „оппозитивности“ (right to  opacity) и значение культурных корней. Глиссан подчеркивает важность сохранения культурных особенностей и права на различие. Потеря дома, в этом контексте, означает потерю уникальности и культурного наследия, что приводит к культурной ассимиляции и уничтожению идентичности. Глиссан предостерегает от любой эмпатии к колониальному опыту, сетуя на то, что уничтоженные когда-то культурно-социальные связи безвозвратно потеряны. Бывшим колониям остается сложно и долговременно восстанавливаться.²² Можно также вспомнить теорию привязанности Джона Боулби. Из его рассуждений логично вывести то, что потеря дома травматически, а иногда даже катастрофически влияет на наше эмоциональное состояние. Боулби в своем труду не раз подчеркивал, что стабильное и безопасное окружение в детстве является основой для здорового эмоционального развития. Потеря дома нарушает эту стабильность.²³

Глория Ансальдуа в своей полуавтобиографическом труде — книге «Borderlands/La Frontera» (1987) — исследует концепцию дома для людей, живущих на «культурных и национальных границах». Под этой фразой понимается географически отдаленное от центра пространство, расположенное на границах двух государств, населенное носителями различных культур. Этническая мексиканка, Ансальдуа с разных оптик рассматривает, как пограничные пространства влияют на идентичность и чувство принадлежности человека. Писательница подчеркивает, что дом может быть одновременно местом безопасным и зоной конфликтов, где сталкиваются различные культуры и традиции. Глория утверждает, что приграничные (или пограничные) пространства развивают в людях пограничную идентичность — переходное состояние на стыке культур: «Потому что я, местижа, выхожу из одной культуры и вхожу в другую. Потому что я часть всех культур одновременно… Двусмысленность из–за противостояния голосов приводит к ментальной и эмоциональной растерянности. Внутренний конфликт вызывает неуверенность и нерешительность. Местижная двойная или множественная личность поражена беспокойством психики.» ²⁴

Потеря дома имеет глубокие и многогранные последствия как для индивидуальной психики, так и для коллективной идентичности. Несмотря на все тяжелые последствия потери дома, многие сообщества продолжают бороться за восстановление своих прав и культурного наследия. Исследование деколониальных примеров и теорий, а также феминистской литературы, позволяет понять, как утрата дома влияет на наше восприятие себя и мира вокруг нас.

Исследование концепции дома через призму философских концептов, феминистской литературы и деколониальных теорий и практик позволяет глубоко окунуться в многообразие аспектов, связанных с таким важным для человека пространством как дом.

Концепция «дом» многогранна и сложна — она включает в себя физические, психологические, социальные и культурные аспекты с разных оптик зрения.

Мы по-разному представляем дом визуально, по-разному мысленно очерчивая его фундамент и возводя каскад. Думаем о нем мы тоже по-разному: кто-то там был всегда, изначально, с первых дней; другой же обрел его после многолетних скитаний. Для кого-то дом — это любимый человек, для другого же — это целая группа людей, объединяющаяся перед жизненными невзгодами. Неважно, где дом расположен, никакие горы и реки не заставят человека отказаться от него — ведь дом — это то пространство, куда всегда хочешь вернуться; в периоды разлуки с ним как-то по-особенному печально, и не утихает надежда, что однажды, когда-нибудь, дом обретет каждый, кто мысленно о нем мечтает и представляет его форму и очертания.