Игровая онтология нейросигнала: полная эволюция проектов Эрики Мондрии

Игровая онтология нейросигнала у Эрики Мондрии строится вокруг простой, но радикальной идеи: мозг перестаёт быть пультом управления для интерфейса. Вместо этого он становится полем для эстетических и политических экспериментов. Коммерческий нейромаркетинг мечтает очистить электроэнцефалографический сигнал от любых помех, артефактов и случайных флуктуаций. Ему нужна предсказуемость. Мондрия делает ровно наоборот: она превращает саму нестабильность нейросигнала в главный художественный материал.

«Онтология» здесь — не нейробиологическая данность, а перформативная конструкция. Человек надевает гарнитуру и сразу попадает в игру, правила которой не зафиксированы раз и навсегда. Они меняются каждый момент под действием его собственных колебаний: внимания, усталости, отвлечения. Такой подход позволяет смотреть не на то, что нейросигнал означает (страх, удовольствие, сосредоточенность), а на то, как он работает. Как он превращается в картинку на экране, как его присваивает игровая механика и как он в итоге отчуждается от самого человека.

Ключевой приём Мондрии — геймификация этого отчуждения. В серии ECO-neuro-NET игрок вынужден выжимать из себя максимум нейровнимания, чтобы «растворить» виртуальный объект и отправить его на переработку. Но парадокс в том, что чем сильнее он концентрируется, тем быстрее истощается его когнитивный ресурс. И тем очевиднее становится метафора нейрокапитализма: наша способность фокусироваться добывается, извлекается и превращается в игровую валюту. Сила этого жеста не в громких заявлениях. Мондрия не читает лекций о вреде BCI. Она просто строит такую структуру взаимодействия, из которой невозможно выйти. Игрок не может перестать играть и не отдавать своё внимание, потому что интерфейс не оставляет внешней позиции. В традиционном интерактивном искусстве зритель всегда может отвернуться и уйти. Здесь выход из игры — это просто переход в режим ожидания. Мозг всё равно продолжает генерировать сигнал, и этот сигнал всё равно визуализируется и эстетизируется. Получается ситуация тотальной вовлечённости, у которой нет внешней стороны. Такая реальность уже наступила, но редко становится видимой как таковая.

Визуальный анализ проектов Мондрии показывает, что онтология нейросигнала создаётся с помощью трёх типов операций.

Первый тип можно назвать публичным вынесением внутреннего. В таких инсталляциях, как HORIZON‾S или DER WENDEPUNKT, нейродинамика зрителя проецируется на общий экран. Интимные и почти неловкие вещи, например моральное сомнение или реакция на чужое лицо, превращаются в коллективный спектакль. На фотографиях видно, как человек застывает перед экраном и наблюдает собственную физиологию в виде абстрактной анимации. Именно этот момент самоотчуждения становится точкой политического напряжения.

Второй тип операций связан с материализацией сигнала. Проект NEURO-PRINT выдаёт зрителю распечатку его «кортикального настроения». Человек получает буквальный предмет, который можно унести с собой. Но это не его мысль. Это интерпретация его мысли алгоритмом, превратившаяся в обычный листок бумаги.

Третий тип операций представляет собой игровое замыкание петли обратной связи. В серии ECO-neuro-NET экран, нейрогарнитура и когнитивное усилие образуют кибернетическую систему. Игрок одновременно управляет и оказывается управляемым. Визуальный интерфейс работает как зеркало, где отражается не лицо, а концентрация как таковая.

Все три операции вместе доказывают, что Мондрия создаёт не репрезентацию нейротехнологий, а их критическую симуляцию. Зритель на собственной шкуре испытывает то, что обычно остаётся скрытым за гладким интерфейсом, а именно асимметрию власти между тем, кто считывает сигнал, и тем, у кого этот сигнал считывают. В этом заключается смысл её эволюции с 2021 по 2026 год. Она прошла путь от первых наивных опытов с BCI как с игрушкой до зрелой инсталляции-ловушки, которая заставляет заново спросить: а чей это вообще мозг?

В июне 2021 года Эрика Мондрия представила свои первые BCI-работы — «PHYSIO TRANSFORMER», «FACES IN THE MATRIX» и «RIXL-CAPS» — на 8-й Международной конференции по интерфейсам «мозг-компьютер» (BCI Meeting) в Брюсселе. BCI Society, основанная в 2015 году, объединяет исследовательские группы по всему миру. На этой площадке, обращённой к инженерам и нейроучёным, её презентация была посвящена тому, как художественное мышление может способствовать научным и клиническим практикам. Мондрия позиционировала себя не как иллюстратора нейронауки, а как равноправного участника дискуссии. Фотографии этих трёх проектов 2021 года не сохранились в открытом доступе.

В сентябре того же года на фестивале Ars Electronica в Линце она представила нейро-интерактивную BCI-инсталляцию «brain‑messenger». Участник надевал электродную шапку, его бессознательная реакция на предъявляемые изображения преобразовывалась в цифровое сообщение, которое можно было отправить друзьям. В этой работе уже проступает игровая логика, ставшая центральной для более поздних проектов Мондрии.

В проектах 2023–2025 годов Мондрия переходит от простого считывания мозговой активности к вопросу о том, где заканчивается тело. Если мозг — «осциллирующий орган», то его колебания не могут быть изолированы от внешнего пространства.

Инсталляция «ARTéFACT» (2024) предлагает посетителю измерить собственное электромагнитное поле: датчики считывают электрические импульсы и превращают их в уникальную цветовую композицию. Мондрия задаёт три вопроса: насколько далеко простираются биоэлектрические сигналы? Может ли человек влиять на магнитное поле других существ? Не является ли это проявлением «шестого чувства»?

«BCI-Solastalgia» (2023) фиксирует подсознательную нейрональную реакцию на экологические образы. Название отсылает к «соласталгии» — боли от разрушения окружающей среды. Технология выявляет разрыв между сознательным отношением зрителя к экологии и его бессознательным ответом.

Триада проектов 2024–2025 годов («HORIZON‾S», «DER WENDEPUNKT», «MIND-CLOUD») выносит приватные когнитивные процессы на публичный экран. Реакция на портреты, моральное колебание, принятие решений — всё это визуализируется в реальном времени, превращая зрителя одновременно в субъекта и объект наблюдения.

Участник смотрит на цифровые медиа, а электроды на лбу фиксируют активность лобной доли (зоны ответственности за моральное суждение) в реальном времени. На экране отражаются колебания мозга «туда-сюда» — от одной оценки к другой. Зрителя приглашают попробовать оставаться «нейтральным», но инсталляция показывает: нейтральность невозможна, мозг постоянно осциллирует между полюсами.

Проект BCI-Solastalgia (2023), созданный Мондрией совместно с Ars Electronica Solutions, исследует бессознательную реакцию человека на разрушение окружающей среды. Название отсылает к термину «соласталгия» — тоске по дому, который разрушается у тебя на глазах, введённому экофилософом Гленном Альбрехтом.

Участник надевает ЭЭГ-гарнитуру и смотрит на быстро сменяющиеся изображения природы и экологических катастроф. Технология фиксирует подсознательную нейрональную реакцию — то, что мозг выдаёт в миллисекундном интервале до включения осознанной рефлексии. Проект выявляет разрыв между сознательным отношением зрителя к экологии и его бессознательным ответом.

В проекте «NEURO-PRINT» (2025) участник получает распечатку собственной мозговой активности — «сообщение о своём кортикальном настроении». Высокотехнологичные устройства анализируют нейрональный частотный спектр в реальном времени: расслабление, возбуждение, паника. Внутреннее состояние становится материальным объектом, который можно унести домой. Мондрия материализует нейромаркетинговое обещание «прочитать мысли», превращая лабораторный опыт в ироничный чек.

Ранний проект «brain-messenger» (2021) задаёт ту же логику: бессознательная реакция на изображения преобразуется в цифровое сообщение, которое можно отправить друзьям. «Можете ли вы выбрать знак, не пошевелив ни одним пальцем?» — вопрос, который остаётся открытым. Оба проекта превращают когнитивный процесс в передаваемый артефакт.

Переход от пассивного наблюдения к активной игре происходит в творчестве Мондрии постепенно. Проект «brain‑messenger» (2021) задаёт ключевой вопрос: «Можете ли вы выбрать знак, не пошевелив ни одним пальцем?». Участник надевает электродную шапку, его бессознательная реакция на изображения преобразуется в цифровое сообщение, которое можно отправить друзьям. Технология извлекает выбор до того, как субъект успевает его осознать.

Воркшоп «somagrid» (2023) добавляет коллективное и тактильное измерение. Участники исследуют собственную «достоверность» через биометрические данные и тактильные технологии, получая индивидуальный нейрофизиологический «принт». Тактильная обратная связь становится мостом, переводящим абстрактную нейроактивность в осязаемую форму, что, по замыслу, способно раскрыть скрытые личностные черты. Здесь впервые возникает ситуация сравнения и потенциального соперничества.

В 2024 году Мондрия даёт определение: нейро-игра — это игра, механика которой контролируется исключительно мозговым вводом. Так формируются три линии: превращение бессознательной реакции в осознанное действие, материализация сигнала в объект, и рефлексия о коммерциализации BCI. Все они сойдутся в серии «ECO-neuro-NET». [13]

Центральный игровой проект Мондрии — серия «ECO-neuro-NET» (2024–2025). В нём сходятся превращение нейрореакции в действие, материализация сигнала и рефлексия о коммерциализации BCI.

Версия 2024 года «ECO-neuro-NET—3D Mind Challenge» работает по механике сбора ECO-очков: чем выше концентрация, тем больше награда. Игрок ищет в 3D-мире «Звук мицелия». Метафора — майнинг, извлечение ценности из нейровнимания.

Версия 2025 года «ECOneuroNET_02» меняет механику: только предельная концентрация позволяет «растворить объект и отправить его в переработчик». Визуально интерфейс переключается со счётчика очков на один объект, который исчезает на глазах. На фотографиях (Helene Mondria) виден участник в нейрогарнитуре и момент превращения формы в пустоту. Это сдвиг от добычи к уничтожению, от накопления к гиперфокусу.

В «KIMA: Resonance» участники гудят, а нейротехнология визуализирует влияние этого гудения на мозговую активность и телесное состояние. Гудение, по научным данным, помогает регенерации тела и создаёт чувство резонанса и общности. Участник может активно создавать звук и наблюдать за своей нейроактивностью или быть сторонним наблюдателем.

Вопрос «Is your mental activity private?» формулируется в описаниях проектов Мондрии начиная с 2024 года [10; 11]. Он не риторический. Его появление именно в этот период не случайно: коммерциализация устройств сбора мозговых данных стремительно прогрессирует, BCI-гарнитуры перестают быть лабораторной экзотикой и становятся бытовыми приборами. На клинических примерах уже сегодня виден успех BCI-технологий, но что происходит, когда те же инструменты оказываются в частных руках?

Кому принадлежит мысль в тот момент, когда она уже интерпретирована алгоритмом и выведена на экран? Если нейросигнал уникален, как отпечаток пальца, то становится ли он объектом интеллектуальной собственности?

Мондрия не даёт ответа, но сама постановка вопроса превращает инсталляцию в юридический и философский эксперимент. Зритель, видящий свою мозговую активность, превращённую в абстрактную анимацию, вынужден признать: эта активность — его, но интерпретация — уже не совсем его.

К 2026 году BCI-технологии показывают впечатляющие медицинские успехи, но доступ к ним остаётся привилегией. Исследователи называют это «технологической пропастью»: пациенты в locked‑in состоянии или с тяжёлыми двигательными нарушениями часто лишены возможности коммуникации.

Проект «ECOneuroNET_02» (2025) предлагает иной сценарий. В описании указано: «Передовые нейротехнологии позволяют общаться с пациентами в коме и locked‑in состоянии. Друзья и знакомые могут играть в эту игру вместе с пациентами» [4]. Нейроигра становится мостом к общению для тех, кто не может говорить и двигаться.

В марте 2026 года Эрика Мондрия по заказу Австрийского национального туристического офиса разработала нейроинсталляцию «Urlaubs Vibe Reader» на выставке ITB Berlin. Участники надевали ЭЭГ-гарнитуру, смотрели на быстро сменяющиеся изображения австрийских пейзажей, а нейротехнология выявляла самое сильное бессознательное желание для отпуска. Художественный метод, призванный провоцировать рефлексию о приватности, превратился в маркетинговый инструмент извлечения потребительских предпочтений.

Одновременно в 2026 году оформился дискурс о «нейроправах». В апреле в Gray Area (Сан-Франциско) прошёл симпозиум «Neuroprivacy in Arts and Culture», объединивший художников, исследователей и технологов для обсуждения культурных, этических и политических последствий нейроинтерфейсов. На платформе Ars Electronica был представлен проект Роэла Хереманса «The NeuroRight Arcades» — пять интерактивных инсталляций, воплощающих каждое из пяти нейроправ (ментальная приватность, личная идентичность, свобода воли, равный доступ к ментальному усилению, защита от алгоритмической предвзятости).

Таким образом, к 2026 году Мондрия занимает двойную позицию: внутри институций как исследователь-художник и вовне как эксперт, чьи методы востребованы коммерцией.