Шаманизм и архаика в театре Яна Фабра

«Гора Олимп» — уникальная постановка бельгийского режиссера и художника Яна Фабра, поставленная в 2015  году. Спектакль длится 24  часа и идёт без антрактов.

В основу спектакля (или перформанса — тут как кому угодно) легли древнегреческие мифы и трагедии. Однако используемые в нем образы и приемы, далеки от того, что современный зритель привык называть «классическим античным театром». Постановки Фабра всегда отличались провокативностью, и этот случай — не исключение. «Гора Олимп» характерна множеством «отталкивающих» черт, начиная с базисных, таких как длительность спектакля, характер игры актеров, общая «физиологичность», и заканчивая деталями — например, использованием настоящего сырого мяса.

Однако, провокация в данном случае — инструмент, работающий на глубоком эмоциональном уровне и исполняющий конкретную работу — сблизить зрителя с человеком давно минувших веков. У древнего человека, у человека античности отношение к телу, к насилию, к сексу — ко всей этой первородной атрибутике — критически отличалось от нашего современного взгляда. Нам с вами это кажется «грязным», диким — это «броня» современной этики, через которую пытается пробиться режиссер с помощью изнуряющего 24-ти часового зрелища, в течение которого ты принимаешь правила этого странного мира Яна Фабра.

Я считаю, что шокирующие сцены «Горы Олимп» имеют архаичную природу. Перед вами исследование, в котором мы рассмотрим отдельные сцены спектакля и найдем параллели с шаманскими практиками, древними обрядами, традициями разных культур прошлого. Надеюсь, это поможет читателю найти новые смыслы в этой уникальной постановке.

Хочу заострить внимание на том, что в данном исследовании мы углубимся в детали. Безусловно, «Гора Олимп» всецело является совершенно мистерийным опытом, но это тема для отдельного, более длинного разговора.

Многие сцены «Горы Олимп» сводят с ума своей структурой. Актеры могут в течение получаса повторять одну и ту же фразу, звук или движение. В процессе их состояние, интонации и мимика меняются: очевидно, они проходят через некоторые ментальные трансформации.

Одной из самых простых для восприятия подобных сцен можно назвать фрагмент, в котором группа актеров на протяжении 12 минут прыгают и вздыхают, позже переходя на смех, хохот и крик.

Действие сцены усиливается работой со светом (изменением его теплоты). Других звуков в сцене нет, все внимание зрителя заострено на актерах.

По сути, перед зрителем демонстрируется одна из древнейших форм познания мира и себя — медитация в динамической её форме. Медитативные практики встречаются в множестве культур и религий, в т. ч. современных.

Вопреки сложившемуся в медиа образу, медитации не всегда представляют из себя мычащего человека в позе лотоса. Некоторые медитативные практики подразумевают движение, активную дыхательную работу, проявление (высвобождение) эмоций, как показано в спектакле.

В продолжении сцены, описанной в предыдущем пункте, характер действия несколько меняется. Актеры структурируются: синхронно исполняют различные физические движения, бьют себя по груди и бедрам, а самое главное — хором выкрикивают фразы, повторяя за ведущим всего «ритуала».

Сложно в процессе просмотра не вспомнить различные традиционные танцы, в том числе общеизвестную хаку — традиционный танец культуры маори. Несмотря на то, что с языка маори слово «хака» переводится, грубо говоря, как «просто танец», и сама хака бывает очень разной, исполняется как женщинами, так и мужчинами, по самым разным поводам — несмотря на это, базовые принципы исполнения хаки те же, что в сцене, описанной абзацем ранее.

Нельзя не заметить, что, исторически, как любой ритуальный танец, хака (особенно боевая) подразумевала вхождение в измененное состояние сознания. В процессе исполнения танцоры так же, как актеры в постановке Фабра, хлопают себя по частям тела, выкрикивают слова, повторяя за главным танцором, и, конечно же, строят жуткие гримасы.

Рано или поздно читатель бы обратил внимание на слона в комнате — давайте вспомним, что «Гора Олимп» идет 24  часа без антракта. Если зрителя «отпускали» домой поспать или перекусить, то актеры играли без перерыва на нормальный сон, за исключением фрагмента, когда они ложились вздремнуть прямо на сцене совсем ненадолго. Это происходило примерно в середине перформанса, а сами участники называли этот момент «ритуалом сна».

Безусловно, в первую очередь именно для исполняющих этот перформанс «Гора Олимп» стала настоящим мистерийным, трансформирующим опытом. Буквально «выжив» в течение этих суток, по завершении спектакля актеры (и многие зрители, впрочем, тоже) впадали в настоящее экстатическое состояние. Это ощущение отражает сценография финальной сцены — огромное количество хаотично двигающихся, смеющихся и танцующих людей на сцене, громкий звук, яркий свет, использование блёсток, красок и глиттера.

Длительность спектакля — чуть ли не главная черта, связывающая его с архаическим религиозным началом. В мировой культуре можно найти не одну подобную трансформационную практику, которая включала бы в себя такой элемент — изнуряющую длительность. Нельзя не вспомнить на этом моменте Элевсинские мистерии, раз уж разговор идет про античный пласт культуры. Как известно, «Большие мистерии» длились больше недели и включали в себя в том числе ночные ритуалы.

В качестве другого примера похожей традиции можно вспомнить ряд африканских ритуальных танцев, например танцы бушменов (обобщающее название нескольких африканских народностей, или же народ сан, мнения источников разнятся). Одни источники утверждают, что подобные танцы могли длиться от трех часов, другие — что танцоры, входя в состояние транса, доводят себя до состояния полного изнеможения и завершают танец, падая без сил.