Павловский дворец — энциклопедия русского классицизма

— Концепция

— Специфика формирования архитектурной и декоративной концепции (вилла Ротонда)

— Египтомания: Египетский вестибюль и Парадная лестница

— Художественная программа оформления верхней площадки Парадной лестницы (тема триумфа)

— Парадные интерьеры: Итальянский и Греческий залы, Зал Мира и Зал Войны

— Модные французские подарки: шпалерные ансамбли Коврового кабинета Павла Петровича, библиотеки Марии Федоровны, Парадной библиотеки императора Павла I

— Токарное мастерство Марии Федоровны

— Новые виды и мотивы отделки: пейзажные панно и фрески, гризайль и эгломизе

— Личные покои императрицы Марии Федоровны

— Вывод

Павловский дворец, расположенный в 37 км от Санкт-Петербурга, по праву считается одним из самых ярких памятников русского классицизма. История его создания начинается в 1777 году, когда Екатерина II подарила эти земли своему сыну Павлу Петровичу и его супруге Марии Фёдоровне в честь рождения первенца. Для строительства и оформления резиденции пригласили шотландского архитектора Чарльза Камерона, а позже к работе подключились Винченцо Бренна, Джакомо Кваренги, Андрей Воронихин и Карло Росси.

Русский классицизм как художественное направление сложился под влиянием античного наследия и европейского Просвещения. Его отличают строгая симметрия, чёткость пропорций, использование ордерной системы, портиков, фронтонов и купольных завершений. Декор присутствует, но не перегружает пространство. В интерьерах классицизма царит логичная планировка и равновесие между украшением и пустотой

Однако интерес представляет не просто сам дворец, а то, как в нём собраны разные грани классицизма. Здесь соседствуют строгое палладианство (влияние виллы «Ротонда»), египтомания (Египетский вестибюль), античные программы (Итальянский и Греческий залы, Залы Мира и Войны), а также личные «французские вкусы» владельцев (ковровый кабинет, библиотеки, токарное мастерство Марии Фёдоровны). Каждое помещение решает свою художественную или идеологическую задачу, но все они подчиняются общему классицистическому канону

Структура данного исследования построена таким образом: сначала рассматривается архитектурная концепция дворца (влияние палладианской виллы «Ротонда»), затем последовательно разбираются парадные интерьеры (Итальянский и Греческий залы, Залы Мира и Войны), переходные зоны (Египетский вестибюль, парадная лестница с темой триумфа), после чего анализируются более камерные помещения — библиотеки, ковровый кабинет, личные покои Марии Фёдоровны. Отдельное внимание уделяется уникальным декоративным техникам и токарному искусству императрицы.

Главная идея исследования заключается в том, чтобы показать, как в рамках одного дворца классицизм предстаёт не как единообразный стиль, а как сложная система, способная сочетать разные темы и разные функции (парадную, жилую, мемориальную). При этом каждый интерьер сохраняет узнаваемые черты классицизма

Соответственно, гипотеза исследования звучит так: Павловский дворец представляет собой не случайное собрание красивых залов, а сознательно выстроенную «энциклопедию» русского классицизма, где каждое помещение иллюстрирует отдельную грань этого стиля

При проектировании Павловского дворца архитектор Чарльз Камерон вдохновлялся творчеством Андреа Палладио, а конкретно — его знаменитой виллой «Ротонда» близ Виченцы. Оттуда Камерон позаимствовал сам принцип организации пространства

Вилла «Ротонда», построенная Андреа Палладио близ Виченцы в 1567–1591 годах, является самым известным из всех его загородных домов и показывает принципы композиционной симметрии, соразмерности и античной грамотности строения. Здание расположено на вершине холма, откуда во все стороны открываются красивые виды. Палладио сознательно выбирал соответствующую высоту, чтобы вилла не утопала в зелени, а вписывалась в окружающий ландшафт.

Вилла симметрична со всех четырёх сторон, в плане она квадратная, а сверху находится купол. Благодаря этому подчёркивается центральная ось здания. Из-за правильных форм и строгой симметрии вилла выглядит очень цельной и законченной. План построен на сочетании двух геометрических фигур: круглый зал (ротонда) в центре, а вокруг него прямоугольные комнаты. Лестницы спрятаны внутри стен, а эти же стены держат купол. Через вестибюль можно сразу попасть в центральный круглый зал, который находится прямо под куполом. Все комнаты расположены симметрично, что логично вытекает из всего замысла. По форме здание состоит из простых фигур: цилиндр (ротонда), куб (основной объём) и сфера (купол).

В Павловском дворце этот зал-ротонда получил название Итальянского. Он расположен на пересечении главных осей дворца, имеет двухъярусную структуру и освещается через купол. В нишах стен размещена античная скульптура. Таким образом, Камерон перенёс идеи итальянского палладианства на русскую почву, создав не просто дворец, а настоящую загородную виллу в античном духе.

Третий пункт моего визуального исследования — это египтомания в дворце, а именно Египетский вестибюль и соединённая с ним Парадная лестница. Надо сразу сказать, что это очень интересный пример того, как мода на всё древнеегипетское, которая пошла по Европе после египетского похода Наполеона в 1798–1799 годах, дошла и до России. Но самое забавное, что, когда этот вестибюль проектировал архитектор Чарльз Камерон в 1785–1786 годах, он вообще не задумывал его как египетский — тогда он назывался Нижние сени и был спроектирован в классическом ключе, а его статуи символизировали месяцы года.

А вот после страшного пожара 1803 года, когда дворец сильно выгорел, восстановлением занялся Андрей Воронихин, и именно он придал вестибюлю тот самый «египетский» характер, который мы видим сейчас.

До пожара там стояли двенадцать статуй работы скульптора Прокофьева, которые олицетворяли месяцы года, но они сгорели. Воронихин вместе со скульптором Александровым (Уважным) сделал новые, но уже не просто «месяцы», а отлил их из гипса и покрасил под тёмную бронзу, взяв за образец римско-египетские изображения Антиноя-Осириса и Изиды. То есть форма стала египетской, но по сути — это всё те же аллегории сельскохозяйственных работ, просто спрятанные в новый модный стиль. На стене над первым маршем Парадной лестницы Воронихин сделал эффектную роспись — фантастический архитектурный портал с изображением египетской процессии, причём процессия как бы движется вверх по ходу лестницы, и это создаёт иллюзию, что пространство «прорывается» куда-то вглубь.

Парадная лестница — это уже работа архитектора Винченцо Бренны, который делал её ещё до пожара, около 1789 года, и здесь классицизм всё-таки пересиливает египтоманию: лестница очень строгая, с чугунной решеткой конца XVIII века и росписью потолка «под лепку» в технике гризайль.

Египетский вестибюль — это не просто комната в египетском стиле, а обобщенный пирог. Там есть камероновская основа с амурами и зодиакальными знаками на потолке, есть бренновская лестница с её классическими чугунными решётками, и есть воронихинская ампирная переделка после пожара, когда сгоревшие статуи месяцев заменили на египетских божеств. Потрясающий пример того, как один несчастный случай изменил облик целого интерьера.

Теперь переходим к верхней площадке Парадной лестницы, и здесь начинается самое интересное, потому что если Египетский вестибюль внизу был сделан под моду на всё восточное, то верхняя площадка — это уже политика и прославление императорской власти. Тема триумфа здесь раскрывается через живопись и скульптуру, и надо сказать, что этот зал задумывался как парадное преддверие к самым главным интерьерам — Итальянскому и Греческому залам, а также Залам Мира и Войны.

Архитектурно верхнюю площадку оформил всё тот же Винченцо Бренна в конце 1790-х годов, когда Павел I уже стал императором и Павловск получил статус императорской резиденции, а не просто загородного имения наследника. Главное — это живописные панно, которые вмонтированы в простенки между пилястрами, и они как раз и раскрывают тему триумфа. Конкретные примеры: здесь можно увидеть панно «Триумф» и «Въезд Александра Македонского в Вавилон», которые написали художники П. Меттенлейтер и Я. Меттенлейтер (это были братья-голландцы, которые много работали в России). Причём эти панно не просто красивые картинки, а прямые аллюзии на военные победы Павла I и его сыновей, особенно Александра I, который уже после смерти Павла одержал победу над Наполеоном (хотя панно написаны раньше, в 1798–1799 годах, но идеологически они настраивали зрителя на восприятие императора как победителя)

Тема триумфа здесь заметна с каждой детали: лепные лавровые венки на стенах, горельефы с трофеями (щиты, мечи, знамёна), а также живописные медальоны с изображением римских императоров.

Когда поднимаешься по Парадной лестнице и проходишь верхнюю площадку, сразу попадаешь в анфиладу самых торжественных помещений Павловского дворца. Это Итальянский зал, затем Греческий зал, а перпендикулярно им расположены Зал Мира и Зал Войны. Всё это спроектировал архитектор Винченцо Бренна в конце 1790-х годов, когда Павел I стал императором и захотел, чтобы Павловск выглядел не хуже Царского Села или Петергофа. Итальянский и Греческий залы.

Итальянский зал (его ещё называют «Туринский») украшен коринфскими колоннами из искусственного мрамора, между которыми стоят античные статуи — например, «Венера с амуром» и «Аполлон Бельведерский» (копии). Потолок расписан в технике гризайль художником П. Меттенлейтером на сюжеты из римской мифологии, а над дверями — живописные вставки с итальянскими пейзажами, которые писал Ф. Алексеев.

Греческий зал, который находится рядом, решён более строго: вместо колонн — пилястры дорического ордера, стены окрашены в бледно-зелёный цвет, а мебель выполнена по эскизам Бренны из карельской берёзы с золочёной бронзой.

Оба зала использовались для официальных приёмов и обедов, причём столы накрывали прямо под статуями.

Залы Мира и Войны расположены симметрично по обеим сторонам Греческого зала. Они практически одинаковы по архитектуре, но тематика декора их различает: один посвящён женским образам и символам мира, другой — военным трофеям и атрибутике.

После пожара 1803 года оба зала сильно пострадали, и их восстанавливал Воронихин, который кое-где упростил отделку.

Эти четыре зала работают как единый цикл: сначала вы идёте через Италию и Грецию, потом попадаете в альтернативу войны и мира

Этот пункт про то, как французский король Людовик XVI сделал Павлу и Марии Федоровне шикарные подарки, когда они в 1782 году путешествовали по Европе инкогнито под видом графа и графини Северных. Подарил он им настоящие французские гобелены с Королевской мануфактуры Гобеленов и Савоннери. Этими шпалерами потом украсили три комнаты в Павловске. Эти шпалерные ансамбли называют «модными французскими подарками», потому что они были реальными дипломатическими дарами.

Первый — Ковровый кабинет Павла Петровича. Там архитектор Бренна специально скруглил одну стену, чтобы повесить большой гобелен работы мануфактуры Гобеленов по картонам самого Франсуа Буше. Бренна ещё повесил напротив большое зеркало, и создавалось впечатление, что гобеленов аж четыре штуки. После пожара 1803 года Воронихин добавил роспись на потолке, но гобелены, к сожалению, в 1930-х продали в Америку, сейчас они в музее Гетти.

Второй — библиотека Марии Федоровны. Она расположена симметрично кабинету мужа, на женской половине. Там тоже были французские гобелены, но про них мало конкретики, скорее всего, какие-то пасторальные или цветочные сюжеты, более «дамские». Комната была личным пространством императрицы, где она читала и занималась рукоделием.

Третий и самый интересный — Парадная библиотека императора Павла I. Тут стены украшены ворсовыми ковриками с мануфактуры Савоннери. Павел хотел показать, что он не только военный, но и ценит мудрость и юмор. Там же стояли книжные шкафы с его библиотекой, бюсты и мраморные статуэтки, а на центральной стене висел портрет Марии Федоровны.

Седьмой пункт моего рубрикатора — токарное мастерство Марии Фёдоровны. В её личных комнатах в Павловском дворце стоял специальный токарный станок в футляре из красного дерева с большим маховым колесом и набором больше чем из пятидесяти инструментов. Она сама вытачивала из слоновой кости, янтаря, агата и яшмы разные изящные вещицы — шкатулки, камеи, игольницы, табакерки, чернильницы.

Самый яркий пример её работы — письменный стол, который она сделала в подарок мужу на его сорокалетие. Она лично выточила для этого стола двенадцать ножек-колонн из слоновой кости, украсила их замысловатыми узорами, а также изготовила целый письменный прибор из янтаря: ручку печати, нож для разрезания бумаги, перочинный ножик и карандаш. Этот стол до сих пор стоит в Парадной библиотеке Павла Первого в Павловском дворце.

У этого увлечения была и грустная подоплёка. Екатерина Вторая отстранила невесту от воспитания старших сыновей и забрала их к себе. Мария Фёдоровна оказалась в изоляции в Павловске и почти всё свободное время посвятила искусству, чтобы заполнить пустоту. За станком она работала одна, без учителя, только помощник подавал ей инструменты. Так что токарное мастерство стало для неё не просто хобби. Все её работы сейчас хранятся в музее Павловского дворца.

В Павловске после пожара 1803 года стало модно использовать техники, которые пришли из Европы.

Гризайль — это роспись одной краской, обычно серой, которая имитирует лепнину или скульптуру. Самый яркий пример — потолок в Египетском вестибюле, где амуры, символизирующие времена года, выглядят как объёмный рельеф, хотя это просто живопись. Такую же технику использовали в Библиотеке Павла I и в Оркестровой комнате.

Эгломизе — пришло с франции: на обратную сторону стекла наносят гравировку или роспись, а потом подкладывают золотую или серебряную фольгу. Получается блестящий узор. В Павловске так украшены бюро-цилиндр из Первого проходного кабинета — там на золочёном фоне выгравированы силуэты семьи Павла I. А ещё напольные часы в Верхнем вестибюле тоже имеют вставки в технике эгломизе.

Пейзажные фрески и панно — это в основном виды Павловского парка. Например, в Туалетной комнате Марии Фёдоровны сохранились два пейзажа: «Большой каскад» и «Долина реки Славянки с Храмом дружбы». Они написаны так, что стена как бы продолжает реальный вид за окном.

Личные покои императрицы Марии Фёдоровны. Это единственный в России полностью сохранившийся комплекс жилых императорских апартаментов начала XIX века. Покои расположены на первом этаже южного корпуса Павловского дворца, окнами в Собственный садик.

Пилястровый кабинет для небольших приёмов. Самый светлый кабинет — «Фонарик», украшенный бюро с эгломизе. Туалетная комната известна росписью свода и личными вещами императрицы. Фрейлинская — место ожидания придворных дам. Спальня, оформленная Воронихиным, была полуофициальной гардеробной, где Мария Фёдоровна принимала близких после смерти мужа.

В войну 1944 года покои были уничтожены, но в 1970-х их полностью восстановили реставраторы.

Гипотеза исследования заключалась в том, что Павловский дворец представляет собой не случайное собрание красивых залов, а сознательно выстроенную «энциклопедию» русского классицизма, где каждое помещение иллюстрирует отдельную грань этого стиля.

Египетский вестибюль показывает, как классицизм осваивает «модные» древнеегипетские мотивы, оставаясь при этом в рамках строгой архитектурной логики. Верхняя площадка Парадной лестницы раскрывает тему триумфа, прославляя имперскую власть через античные аллегории. Итальянский и Греческий залы, а также симметричные залы Мира и Войны демонстрируют, как классицизм работает с разными культурными кодами — от искусства Возрождения до военной славы. Французские гобелены в Ковровом кабинете, библиотеке Марии Фёдоровны и Парадной библиотеке Павла I вписаны в интерьеры сочетая дипломатический подарок с классицистическими принципами анфилады. Токарные работы самой императрицы и новые техники отделки (гризайль, эгломизе, пейзажные фрески) показывают, что классицизм способен включать в себя камерное рукоделие и новейшие европейские приёмы, не теряя своей цельности. Наконец, личные покои Марии Фёдоровны иллюстрируют жилую, приватную грань того же стиля, где парадность сменяется уютом, но узнаваемые черты классицизма сохраняются.

Таким образом, каждый интерьер Павловского дворца действительно раскрывает отдельную сторону классицизма. Все вместе они складываются в «энциклопедию» стиля, где случайных элементов нет, а есть продуманная программа, реализованная тремя архитекторами Камероном, Бренной и Воронихиным и дополненная волей владельцев — Павла I и Марии Фёдоровны.