

«Во всех человеческих обществах существует представление о чудовищной женственности…»
Барбара Крид — теоретик кино, 1993

За всю историю существования кинематографа, женский персонаж проходил через разного рода метамарфозы. Это касается героинь любых жанров и напрямую связано с социальной повесткой во всём мире. Общество формирует тенденции, в том числе и в кино: как говорить, что носить, какие роли играть и какие сюжеты строить. Однако киноиндустрия, в свою очередь, работает как некое зеркало, в завуалированной форме отражающее людские желания, переживания и страхи. События 20-го века оставили глубокий след на нескольких поколениях. Людям стало необходимо иметь возможность безопасным образом проживать свои травмы. Массовое кино предлагало зрителям возможность отвлечься от повседневных трудностей и пережить вымышленную опасность, находящуюся на дистанции от реальной жизни. Фильмы ужасов начали плотно внедряться в культурный пласт общества. Визуальное исследование посвящено изучению женского протагониста хорроров и триллеров через социологическо-исторический контекст на основе героинь культовых картин и популярных франшиз. Целью является проследить постепенно меняющиеся тенденции в кино через устоявшиеся архетипы женщины-жертвы, final girl и женщины-монстра. Из-за чего женщина вообще находится в опасности? Кто эту опасность формирует…? Почему героиня раньше выбирала побег или смирение, а сегодня всё чаще способна дать отпор, манипулировать, проявить зверскую жестокость и, возможно, даже получить от этого удовольствие…? Является ли женщина-монстр «первородным» злом, или же узником определенных обстоятельств…? И почему вообще это является остро-социальной и всё еще насущной темой…? Исследование начинается с важной исторической справки для лучшего понимания мотивации героинь. Ключевая часть поделена на три основные главы, присущие трем архетипам. В каждой анализируются персонажи с разной стратегией поведения в стрессовой ситуации. Повествование основано на реальных фактах, взятых из различной литературы, подкастов, статей, медиа пространства и, конечно же, кинематографа. Заключает исследование вывод. Важно уточнить, что работа не нацелена на демонстрацию уничижительного отношения к мужчинам и оправдание женской жестокости. Анализируется искусство, подкрепленное историческими фактами. Без понимания контекста любое высказывание может восприниматься субъективно, что не является правильным подходом.
Еще с давних времен в мире существовало устойчивое разделение гендерных ролей. Изначально это было завязано на физических различиях между мужчиной и женщиной. Пока женщина вынашивает ребёнка и кормит его грудью, мужчина охотится и защищает семью от различных опасностей. С развитием общества привычная модель поведения, основанная преимущественно на выживании, мимикрировала под новые условия жизни. Мужчина подчинил себе публичную сферу: политику, власть, заработок, науку и даже творчество; женщина же стала «хранительницей очага», покорной и послушной женой, нравственной и чуткой матерью, без глобальных целей и стремлений. Однако в бедных семьях женщине, помимо заведенных забот, нередко приходилось работать на полях и следить за хозяйством наравне с мужем.
«О граде Божьем», Мастер Франсуа, около 1475–1480 годов
Во второй половине XIX века положение женщин постепенно начинает меняться. Промышленная революция, подарила девушкам возможность работать на текстильных фабриках и вести автономный образ жизни
Silk-winding Machine («Машина для намотки шёлка»), иллюстрация № 434 примерно 1850-е
Ткацкий цех хлопчатобумажной фабрики White Oak, Гринсборо, Северная Каролина 1909 г.
В общественной культуре появляется образ «новой женщины» — эрудированной и стремящейся самостоятельно распоряжаться своим временем и будущим. Любопытным символом этой эмансипации становится велосипед. Параллельно набирает силу суфражистское движение, выступающее за расширение политических прав женщин.


Мари Тюаль, французская велогонщица 1896–1897-е / Карикатура из журнала The Owl, 1890-е
Шествие активисток Национальной федерации женщин-работниц, возглавляемое известной британской суфражисткой Шарлоттой Деспард в Лондоне в 1911 году
Мировые войны дают женщинам возможность занимать должности врачей, рабочих и управляющих.
Подобные изменения отражаются и в кинематографе, где появляются героини, стремящиеся к финансовому достатку и раскрытию сексуальности. Впрочем, общественное отношение к такой свободе остаётся противоречивым: стремление женщины выйти за пределы традиционной роли одновременно вызывает интерес, осуждение и страх. В 1940-е годы в американском кинематографе широкое распространение получает образ femme fatale, ставший одной из характерных фигур нуара. Роковая женщина обладала властью над мужчинами, использовала сексуальность, обман и манипуляцию для достижения собственных целей. Хотя этот архетип существовал задолго до войны, его популярность в нуаре нередко связывают с общественной тревогой перед возросшей женской самостоятельностью.


«Люди-кошки» 1942 г. / «Двойная страховка» 1944 г.
Поэтому в массовой культуре 1950-х годов формируется узнаваемый образ housewife — безупречной домохозяйки, чьё счастье заключается в заботе о муже, детях и поддержании семейного уюта.


Классический образ Американской домохозяйки


Типичная представительница housewife / ироничный кадр из фильма «Подручный Хадсакера» 1994 г.
Внутри этой парадигмы женщина должна быть послушной и смиренной, балансируя между многозадачностью и красотой. Дурные манеры, неухоженность и даже личные интересы порицались. Мужчина распоряжается деньгами и имуществом, работает и является фундаментом стабильности в жизни женщины. И в то же время он наделен силой отнять у неё всё.
На сегодняшний день женщины добились огромных успехов в области своих прав, однако во многих странах до сих до сих пор существуют пугающие установки о том кто и как должен жить. Патриархат значительное количество лет диктует тенденции, и где-то они бывают настолько жестокими, злыми и неоправданными, что одна мысль о происходящем вызывает тревогу. Но мир не может отменить то, что годами укоренялось в мировоззрении поколений. Поэтому женщины до сих пор продолжают борьбу за образование, науку, культуру и даже страх. «Мужчины боятся, что женщины будут над ними смеяться. Женщины боятся, что мужчины их убьют» — Маргарет Этвуд.
Образ женщины, оказавшейся в опасности, появился задолго до возникновения кинематографа. Его истоки можно обнаружить в готической литературе XVIII–XIX веков, где молодая героиня нередко становилась жертвой преследования, насилия или мужской власти. Одним из наиболее известных примеров стала литературная традиция, связанная с романами Анны Радклиф. Их героини оказывались в мрачных замках, сталкивались с загадочными мужчинами, семейными тайнами и угрозой заточения. Подобные сюжеты отражали распространённые представления о женском положении, в котором зависимость от отца или мужа могла ограничивать возможность самостоятельно распоряжаться своей жизнью.


Иллюстрация к готическому роману «Вдова в белом» Уолтер Попп, 1973 г. / Книжная иллюстрация, автор неизвестен
«Винтовая лестница» 1946 г.
Особенно важным оказался мотив опасности внутри пространства, которое должно было обеспечивать женщине безопасность. Дом, семья и брак, традиционно связанные с защитой и стабильностью, в готических историях превращались в источники страха, а мужчина в них был нападающим.











