Выставка «Границы возраста»

Выставка «Границы возраста», демонстрирует проекты художников, отражающие разные виды взаимодействия взрослеющего и меняющегося человека с рамками и препятствиями окружающего мира.

Выставка делится на пять разделов: «Младенчество», «Детство», «Переходный возраст», «Взрослость» и «Сад вне времени». В первых чертырех представлены работы художников, отражающие разные аспекты взаимодействия человека того или иного возраста с пространством и границами.

При этом строгая линейная хронологическая последовательность иногда нарушается: работы из «Взрослости» встречаются в залах, посвященных другим возрастам, а один из проектов, создававшихся для выставки, охватывает три раздела.

В последнем зале демонстрируются результаты и процесс проекта, реализуемого художницей Еленой Холодовой совместно с жителями пансионата для ветеранов науки.

1 — Римма Матевосян, «Колыбель» (из проекта «Оберегать»), 2026 2 — Борислав Болдырев, «Куклы», 2023 3 — Кир Дудин, «Форма цвета», 2026 4 — Алёна Саакян, «И стала земля безвидна и пуста», 2023 5 — Яника Колобаева, «/я\», 2025 6 — Валентина Подобедова, «Композиция», 2024 7 — Кир Дудин, «Упс», 2026 8 — Милана Гонтарь, «Бирюльки», 2026 9 — Мария Скитева, «Бытование», 2026 10 — Римма Матевосян, «Не паразит», (из проекта «Оберегать»), 2026 11 — Наталья Косаткина, серия «Вписываясь», 2026 12 — Юлия Живичина, серия «В поиске ясности», 2025 13 — Ксюша Руппель, «Поворот через прямой угол», 2026 14 — Ксюша Руппель, «I Have No Mouth and I Must Scream», 2024 15 — Ульяна Лавор, «В городе преград», 2025 16 — Динара Садыкова, «Старая фотография», 2022 17 — Алина Стерхова, «Точка сборки», 2025 18 — Елена Холодова, «Сад вне времени»

Вне залов, над лестницей, расположена работа «Улиткой и до неба» художницы Ксюши Руппель, встречающая и провожающая зрителя. Она посвящена взаимодействию двух людей разных возрастов — девочки и бабушки — и обретению чувства дома (теме дома, границ «своего места» на выставке уделяется много внимания) в близком человеке.

Основные задачи младенца по взаимодействию с пространством — осознание себя в качестве самостоятельной его единицы и изучение возможностей своего тела в таком взаимодействии — в первую очередь — знакомство с чувствами.

В этом возрасте мы полностью ограничены благожелательной властью родителей — властью-заботой. Именно родители помогают сделать первые шаги к открытию пространства, чтобы позже мы могли исследовать его самостоятельно.

Эта помощь осуществляется посредством различных действий с ребенком, многие из которых заимствуются из древних народных практик. Колыбельные, потешки и другие виды материнского фольклора, включаемые в игру или убаюкивание ребёнка, предполагают тактильный контакт, отсылают к нашим чувствам — объясняют, как слушать, ощупывать, разглядывать, обнюхивать, воспринимать движение.

Мы формируем первые чувственные ассоциации и обучаемся считыванию эмоций. Осознаем границы собственного тела и осваиваем пути их использования для взаимодействия с другими телами.

Объекты, представленные в этом разделе, тактильны, что позволяет зрителю и самому лучше испытать границы своего тела, как это происходит с младенцем.

В этой части выставки довольно тесно, что отсылает к абсолютной обволакивающей родительской власти, которой мы подчинены в раннем возрасте.

Работы посвящены темам заботы, а также первичных телесных и эмоциональных навыков, получаемых человеком.

Эта работа представляет собой исследование перехода заботы в гиперопеку, в стремлении оберегать младенца от всего опасного и негативного. Здесь используется образ «клетки-погремушки», выражающий двойственную природу родительской опеки: в намерении защитить своего ребенка, родители начинают ограничивать его свободу.

Клетка, которая служит метафорой защиты, одновременно является символом заключённости. С одной стороны, мы ощущаем тепло и заботу, ассоциируемые с погремушкой — традиционным элементом детства, который изначально был призван защищать младенца. С другой стороны, клетка становится напоминанием о том, как чрезмерная защита может лишить ребенка возможности развиваться, исследовать окружающий мир и формировать свою независимость.

Исторические и культурные корни погремушки как музыкального оберега теперь служат контекстом дискуссии о том, как родителям находить баланс между защитой и свободой. Объект ставит под сомнение традиционные нормы воспитания, приглашая нас к размышлению о том, где же проходит эта тонкая граница между заботой и гиперопекой.

Проект посвящён исследованию тактильного восприятия цвета. Два идентичных панно предлагают сопоставление двух способов переживания цветности: через прикосновение, форму и фактуру — и через визуализацию, основанную на исследованиях связи цвета, текстуры и формы.

В работу входит также видео с участниками, определяющими цвет объектов на ощупь. Оно вводит в работу измерение коллективного чувственного опыта. Инсталляция рассматривает цвет как явление, формирующееся на пересечении телесного восприятия, памяти и ассоциации.

Куклы разных видов и назначений сосуществуют с человеком на протяжении многих веков. Идолы, пупсы, марионетки, автоматоны, роботы и манекены; самодельные и промышленные, дружелюбные и жуткие — они создают наше представление о жизни и идеалах.

Куклы прошлого выполняли множество функций — религиозных, символических, социальных. Современная, привычная большинству из нас кукла — это то, что с младенчества готовит ребенка к жизни в обществе. Мы учимся взаимодействовать с людьми, проецируя человеческие чувства и эмоции на эти игрушки.

Серия состоит их трех объектов, вдохновленных разными видами кукол: религиозными идолами, куклой-оберегом — «десятиручкой», современной мягкой игрушкой. Каждый из них отражает определенную эмоцию: умиротворение, радость, страх. Но спроецировать на них эмоцию, как это делается в игре, невозможно: они слишком не похожи на людей. Таким образом, мы смотрим на этих кукол так, как смотрели на любые объекты в раннем детстве, еще не получив никаких социальных навыков.

Работа «И стала земля безвидна и пуста» включена в этот зал как раз из раздела взрослости, так как в ней поднимается тема заботы, о которой много говорится в разделе младенчества, но раскрывается она с позиции взрослого человека как субъекта заботы.

Видеоинсталляция посвящена заботе, связывающей женщин, матерей и дочерей на протяжении их жизни. «И стала земля безвидна и пуста» — будто действие на экране происходит в конце времён и ничего другого в этом мире не осталось, только первичное — материнское начало и воды, замкнутые в цикл жизни.

Процесс мытья очень интимнен и по-особому соединяет людей. В работе грань между интимностью и немощностью исследуется через разные виды отношений: мы не рождаемся и не умираем самодостаточными, при этом связь между матерью и ребёнком считается проявлением заботы и любви, а между взрослым и его родителем — помощью. В середине пути мы самостоятельны, но способна ли забота о себе заменить других в нашей жизни? Или, может быть, мы способны стать другими для самих себя?

Когда ребёнок начинает самостоятельно передвигаться, его взаимоотношения с пространством выходят на новый уровень. Хотя родительская власть в этот период все еще значительна, ее диапазон сильно сокращается: маленький человек теперь способен сам управлять своим телом и его расположением.

На предыдущем этапе мы приобрели навыки для получения информации из окружающего мира и познакомились с самыми близкими и непреодолимыми на тот момент границами — границами тел, с которыми взаимодействуем, или небольших пространств, которые не можем покинуть сами (кроватки).

Со временем мы научаемся не только изучать объекты или малоосознанно воздействовать на них (кусать, мять), но и целенаправленно изменять их. А на смену безусловным границам приходят такие, которые допускают вмешательство: мы можем покидать стены комнаты, дома, выбегать за пределы двора. Мы можем и сами создавать границы: например, построить шалаш.

Еще чуть позже мы еще сильнее отделяемся от близких взрослых и включаемся в свой, детский мир. Родители уже не могут полностью контролировать все уроки, которые мы получаем в жизни, поэтому многое приходится узнавать самостоятельно или через друзей. Знания о границах, зашифрованные в материнском фольклоре, дополняются фольклором сверстников — например, страшилками.

Работы в этом зале позволяют взаимодействовать с ними еще активнее, чем в предыдущем — здесь есть игры и шалаш («/я\» Яники Колобаевой), в котором можно спрятаться. В таком интерактивном свойстве объектов отражается более активная и целенаправленная деятельность ребенка по освоению окружающего мира.

В детстве мы не были обременены взрослыми вопросами и проблемами. Мы радовались мелочам, были счастливы без веских на то причин. Цель этой инсталляции — вызвать то ощущение беззаботности и призвать каждого из нас обращать внимание на мелочи, которые в итоге могут сделать счастливым, ловить мгновение и радоваться ему, как мы делали это в детстве.

В основе проекта лежит идея использования детских воспоминаний в качестве психологического укрытия, по аналогии с теми укрытиями, которые мы создавали для себя в детстве.

В фольклорных произведениях для детей зашифровано много информации о границах: в смысле как практическом (правила поведения), так и экзистенциальном (представления о границе жизни и смерти). Из прошлого до нас дошло множество народных сказок, передававшихся от родителей детям, персонажи которых связаны с потусторонним миром, как баба-Яга или Кощей Бессмертный. Но народные истории, осмысляющие эту тему, продолжают сочиняться, и сегодня мы можем наблюдать не только за трансформацией старых сказок, передающихся от одного поколения к другому, но и за самостоятельным созданием детьми нового фольклора. Их представления о границе между мирами отражаются в первую очередь в страшных историях.

Бирюльки — традиционная игра, тоже своеобразно отсылающая к теме границ: играющие должны вытягивать по одной фигурке, не тревожа остальные. В этом наборе объединены фигурки, отсылающие к старым и современным персонажам историй, помогающих детям отвечать на связанные с ней вопросы.

Валентина Подобедова, модульная игрушка «Композиция»:

Игрушка, часто воспринимающаяся как исключительно детская вещь, на самом деле может быть универсальным предметом для всех возрастов, объединяя развивающую и эстетическую функции. В процессе игры, составляя различные композиции, человек расслабляется и дает простор своему воображению.

Эта модульная игрушка объединяет современные стиль и технологию с формами, взятыми у традиционных глиняных фигурок разных народов. Фактура металла, звон при перестановке деталей дарят новые ощущения, позволяющие глубже погрузится в игру.

Кир Дудин, «Упс»:

Работа, выполненная в форме детского бизи-борда, показывает, как повседневная среда может содержать в себе скрытую угрозу. Контраст между игровым устройством объекта и возможностью травмы выявляет хрупкость границы между безопасностью и опасностью, заботой и риском. Проект исследует детскую уязвимость и ставит вопрос о том, каким образом потенциально травматичное оказывается встроенным в саму структуру домашней повседневности.

Традиционно основной работой женщины (особенно взрослой, заботящейся о семье) считается создание ощущения дома, уюта. Здесь же такой домашний труд вытесняется за пределы интерьера. Однако он сохраняет свой интимный ритм и масштаб, отказываясь адаптироваться к безличной логике места и не вступая с ним в прямой диалог.

Городское пространство, организованное вокруг движения, эффективности и контроля вынуждено сосуществовать с жестом, не приносящим видимого результата, тем самым отчасти разоблачая себя. В этом противостоянии функциональность пространства обнажает свою хрупкость. Публичное пространство проявляет собственное насилие, сталкиваясь с повторяющимся обслуживающим действием, которое оно не способно ассимилировать. Пространство либо игнорирует жест, либо маркирует его как девиантный, либо пытается вытеснить. В этой неспособности взаимодействия — проявляется его насилие: оно не оставляет места для того, что не соответствует его правилам.

Нейросетевая трансформация нарушает стабильность видимого: тело, предмет и пространство перестают быть неотделимыми друг от друга. В результате домашний жест утрачивает свою привычную невидимость, но и не превращается в событие. Он остается тем, чем был — условием существования, не имеющим собственного пространства.

Проект фиксирует момент, в котором труд становится видимым, не будучи признанным.

На этом этапе перед человеком стоит задача максимально расширить свои возможности по взаимодействию с пространством. С одной стороны, подростки уже активно пользуются и общественным, и личным транспортом в виде велосипедов, самокатов, «разблокируя» для себя все новые локации и, что не менее важно, переходы между ними. С другой — они лазают по опасным и запрещенным местам: заборам, заброшенным зданиям, стройкам, тоже по-своему реагируя на установленные границы.

Переходный возраст — пожалуй, самое свободное от рамок время. В этот период родительская оберегающая власть значительно уменьшается, но и в оставшемся объеме порой воспринимается как нечто утомительное и лишнее. Мы стремимся от неё избавиться.

В то же время мы переходим под управление границ другого рода — границ, устанавливаемых обществом. Это власть и общественного мнения (установки, стереотипы, предрассудки), и государства (законы). В отличие от накладываемых родителями, эти рамки не всегда направлены на заботу о нас. Хотя часто такие границы менее заметны, они бывают более жёсткими и стесняющими.

Однако именно этот период оказывается пространством свободы, когда мы почти полностью покинули прежние рамки, но еще не вписались в новые.

Этот зал значительно свободнее предыдущих (и вообще самый просторный на выставке), что связано с уходом от той мощной и заметной власти родителей, которой человек принадлежит практически полностью на ранних этапах. Кроме того, в переходном возрасте мы в целом «открываем» для себя большое пространство.

Но при этом возможности для взаимодействия с экспонатами резко сокращаются: ни одна работа в этом зале не тактильна: рамки, в которые мы понемногу начинаем вписываться, уходя от родительских правил, значительно меньше рассчитаны на обеспечение наших свобод, хотя и менее ощутимы.

Работа исследует сложные и многослойные отношения между родителями и детьми в контексте подросткового возраста, когда гиперопека становится не просто заботой, а ощутимым барьером становления самостоятельности. Так кто на самом деле зависим в этих отношениях: дети или родители?

Образ орхидеи является символом этих зависимых отношений. Хотя орхидею ошибочно считают цветком-паразитом из-за ее специфических методов размножения и питания, этот цветок на самом деле представляет собой тонкий баланс между зависимостью и самодостаточностью. Семена орхидеи не разбросаны на большие расстояния, они остаются близко к матери-цветку, связываясь корневищами и получая необходимые питательные вещества. Это символизирует, как родительская забота может обеспечивать ребенка необходимыми ресурсами, но в то же время блокирует его возможность к самостоятельному развитию.

Как глубокая связь может одновременно давать жизнь и ограничивать личные свободы? Возможно ли выстраивание отношений, где забота не становится гиперопекой, а служит основой для роста и развития как ребенка, так и родителя?

В качестве экспликации к этому объекту был представлен скриншот эпизодов мультика про Hello Kitty, связанных с ростом ребенка. Через эти серии зрители изучают детские правила жизни, но обрезание волос обозначает переход в новую систему.

Формируясь в социуме, мы усваиваем, какими должны быть. Осознанно или нет, мы стараемся соответствовать нормам общества, чтобы комфортно жить, получать одобрение и находить свое место в нем, идентифицируя себя с принятыми моделями. Соответствие требует подавления того, что не вписывается в норму. Несмотря на свои истинные желания, человек делает попытку во что бы то ни стало вписать себя в нужную рамку.

Общественное давление с особенной силой обрушивается на женщину со множеством требований: как она должна себя вести, жить, выглядеть, чувствовать, чего хотеть и о чем думать. Норма знает, как надо. А мы знаем практически точно и до мелочей, как быть социально одобряемыми. С другой стороны, приблизиться к идеальной модели все равно не представляется возможным. Эти требования слишком высоки, противоречивы, насильственны и совсем не учитывают индивидуальных особенностей.

Тело играет особую роль в понимании женской субъектности. Оно овеществляется — репрезентируется в культуре и медиа как объект для эксплуатации, который ей самой не принадлежит. Тело, эмоции и сексуальность становятся объектом социального контроля и попадают в центр законов, легитимирующих медицинские и политические эксперименты.

Серия отражает личные переживания от переезда в Москву. Она подчеркивает противоречие между распространенным видением мегаполиса как «Города возможностей» и частным взглядом на него как на «Город преград».

Здесь сталкиваются пространственная свобода, появляющаяся при освоении города, транспорта с невидимыми ограничениями взрослой жизни.

Переходный возраст можно рассматривать как особую фазу существования в промежуточном пространстве: человек уже выходит из системы родительского контроля, но ещё не полностью встроен в иерархии взрослого социального порядка. Это состояние временной «внеположности» делает возможным переживание собственной субъектности и свободы.

В этой серии образ гуся выступает метафорой движения через такое пространство. Его полёт связан не столько с уходом, сколько с жестом отделения — моментом, когда человек начинает формировать собственную систему ориентации в мире.

Свет в работах связан с поиском ясности. Он возникает как внутреннее состояние, сопровождающее момент перехода: когда прежние рамки уже ослабевают, а взрослые структуры ещё не успели полностью определить человека, и пространство личной свободы впервые становится ощутимым.

Надежное ближайшее место, где можно быть неподвижным, превращается в точку нестабильности, незавершенное движение.

Эта работа — архив диалога между двумя поколениями взрослых людей. О том, как происходит трансформация конфликта, связанного с родительской гиперопекой, после окончания переходного возраста у ребёнка. И как участники этого взаимодействия пытаются осознать и принять новый статус — друг друга и собственный.

Это время максимальной свободы в использовании пространства.На протяжении предыдущих периодов человек занимался тем, что открывал для себя новые места, пути и способы их использования, и вот ему доступны все те из них, которые в целом возможно было освоить.

Это время самой высокой агентности. Во всяком случае, на первый взгляд, практически все зависит от нас, мы сами чаще всего становимся субъектами власти.

Однако, когда мы становимся взрослыми, наибольшую силу приобретают и те невидимые внешние ограничения, в которые мы начали вписываться в переходном возрасте. Ответственность за членов семьи и работу, власть общества и государства играют куда большую роль, чем раньше.

Мы часто можем тосковать по прежним временам защищённости и понятных границ. Современная взрослость часто сопровождается состоянием «разукорененности»: мы (свободно) перемещаемся между нередко чужими — съемными — местами жительства, и в этой свободе нам может не хватать обладания своими местами и предметами, связанными с нашим прошлым.

В отдельный зал «Взрослость» вынесено две работы. Если предыдущие части этого раздела были смешаны с другими возрастами физически, то тут два проекта отсылают к ним содержательно.

Четвертый зал пустой: все работы из этого раздела демонстрируются просто световыми проекциями (или аудио, как в предыдущем зале). Такое уменьшение материальности продолжает идею вписывания в чуждые рамки взрослого человека, которое началось в переходном возрасте. Кроме того, отсутствие физических объектов иллюстрирует «разукорененное» состояние.

В основе перформанса лежит история микрорайона «Рабочий поселок» в Перми. Дома в этом квартале были построены в 50-е годы и в основном состояли из общежитий для рабочих Ленинского завода, но некоторые дома были многоквартирными, какие-то квартиры были коммунальными, какие-то отдельными.

Все жители воспринимали жилье, как временное, пока «квартиру не дадут». А пока ждали своей очереди, обзаводились семьями, рожали детей, которые росли, их отправляли в детские сады, школы, училища, техникумы, институты.

Комнаты «зонировали» шкафами, занимали очередь для стирки в ванных комнатах, белье сушили во дворах, мылись в бане. Женщины на кухнях обсуждали последние заводские новости, мужчины в коридорах прибухивали и курили приму. Дети носились по коридорам или играли во дворах в прятки, чижа, казаков-разбойников.

Время от времени откуда-нибудь раздавались звуки гармони, вдруг из магнитофона на всю округу «запевал» Высоцкий, C.C. Catch, «Modern Talking» или Юрий Антонов. Жизнь шла своим чередом.

Жизнь общаги была удивительна. В ней все было на виду. Приходящий человек мог останавливаться у окон, наблюдая за течением чужой жизни, часто оставаясь незамеченным.

С тех пор прошло больше 30 лет. Сейчас это дома-призраки. Часть из них снесли, другие снесут совсем скоро. На этом месте построят «новый мир» из бетона и асфальта.

Во время перформанса участники — непрофессиональные актеры, жители Перми — воссоздавали действия, из которых складывалась жизнь обитателей района, квартал наполнялся родными для него сценками, звуками, запахами.

Точка сборки — момент, в котором сливаются различные элементы опыта, восприятия и сознания человека, а также социально-культурные и исторические процессы, формируя целостное представление о себе и о мире, обуславливая самоидентичность и принятие решений.

Это — длительный партиципаторный проект, реализуемый в доме-пансионате ветеранов науки РАН, где сад становится формой коллективной практики заботы, памяти и со-присутствия.

С декабря по июнь нынешнего года участники регулярно встречаются, чтобы вместе выращивать растения, связанные со своими личными воспоминаниями, привязанностями и событиями из жизни.

Проект опирается на идею растительного мышления, в котором внимание смещается от индивидуального субъекта к процессам роста, взаимозависимости и со-настройки. В этом контексте растения выступают как со-участники, с помощью которых разворачиваются отношения между людьми, временем и средой.

Отправной точкой становятся словесные практики: через беседы о саде и чтение поэзии участники возвращаются к собственным историям, в которых растения сохраняют следы прожитого.

Выбор культур становится жестом восстановления связей с детством, с утраченными ландшафтами, с личной и коллективной памятью.

Процесс выращивания сада разворачивается как серия повторяющихся действий. Посев, наблюдение, пикировка, уход, пересадка — тут внимание к росту становится формой присутствия и проживания времени. Процесс сопровождается простыми телесными практиками (такими как танец, гимнастика и т. д.). Сад мыслится как живая, процессуальная структура, возникающая на пересечении индивидуальных биографий и коллективного опыта. Его последующее высаживание на территории пансионата становится не столько финалом, сколько моментом проявления уже сложившихся связей.

На выставке проект представлен образцами растений, выращенных в пансионате, цитатами из рассказов участников, объединенными с информацией о растениях, рисунками и видео-документацией встреч.

Дизайнерки проекта — Дана Албогачиева и Мария Косованова — выбрали основой оформления разные виды шкал, отражающие попытки общества создать некий норматив возраста, ограничить человеческий опыт официальными рамками.

Одной из задач в оформлении было придумать элементы, которые бы отличали тексты относящиеся к разным разделам. Такими приемами стали те же шкалы, различающиеся по своей интенсивности, а также сами способы членения абзацев текста.

17.04 18:00–20:00 — лекция «Переходные периоды детства и их осмысление в переходном обществе» Лектор: Ольга Савинская, кандидат социологических наук, старший научный сотрудник Международной лабораторией исследований социальной интеграции НИУ ВШЭ, Москва.

25.04 17:00–19:00 — лекция «В поисках взрослого человека: от методов до смыслов. Траектории проживания и исследования взрослости в современной России» Лектор: Ольга Мадфес, независимый исследователь

30.04 17:00–19:00 — лекция «Жизненный цикл человека в кинематографической перспективе: понимаем поздние стадии жизни вместе с Э. Г. Эриксоном и И. Бергманом (на примере фильма „Земляничная поляна“)» Лектор: Ольга Симонова, к. с. н., доцент кафедры общей социологии НИУ ВШЭ, Москва 30.04 20:00 — кураторская экскурсия по выставке

04.05 17:00–19:00 — лекция «Камера в пространстве власти: антропологический взгляд» Лектор: Елена Данилко, д. ист. н., Институт этнологии и антропологии РАН, Исполнительный директор Московского международного фестиваля визуальной антропологии «Камера-посредник»

06.05 16:00 — кураторская экскурсия по выставке 06.05 17:00–19:00 — лекция «Как увидеть этничность в современном городе и стоит ли ее там искать?» Лектор: Татьяна Власова, кандидат философских наук, начальник отдела международных программ и проектов, Удмуртский государственный аграрный университет, Ижевск

08.05 17:00–19:00 — лекция «Топография межзаборья: от первого крика до последнего вздоха» Лектор: Ксения Макарова, независимый исследователь

15.05 16:00 — кураторская экскурсия 15.05 17:00–19:00 — лекция «Зримые и незримые границы в городских пространствах: порядки и столкновения притязаний» Лектор: Владимир Николаев, к. с. н., доцент кафедры общей социологии НИУ ВШЭ, Москва

16.05 18:00 и 21:00 — кураторские экскурсии

30.05 14:00 и 16:00 — кураторские экскурсии

Посещение выставки: С 16 апреля по 3 июня выставку посетило больше 700 человек.

Публикации о выставке: — На сайтах Школы Дизайна, Дома Гоголя и странице фестиваля Диплом26 — 30+ анонсов и упоминаний выставки и событий параллельной программы в каналах в соц. сетях (каналы Школы Дизайна, Дома Гоголя, личные каналы художников, внешние каналы об искусстве и культуре).