Публичная акустика армянского праздника в современном звуковом искусстве

В данном исследовании армянский праздник рассматривается как звуковая ситуация, выходящая за пределы частного события. Объектом анализа выступает не весь обряд и не армянская музыка в целом, а то, каким образом праздник становится слышимым для окружающего пространства. В центре внимания находится момент, когда дхол, зурна, голоса, шум улицы, звук автомобилей, колонок и открытых окон складываются в публичную акустику. Подобный звук не просто сопровождает событие, но делает его заметным для двора, улицы, соседей, прохожих и случайных слушателей.

Материал для визуального и аудиального исследования отбирается по близости к данному звуковому паттерну. В первую очередь рассматриваются записи армянских свадеб и праздников, где отчётливо слышны инструменты, голоса, движение людей и шум пространства. Затем анализируются работы современных авторов, в которых элементы этой акустики переходят в художественную форму: ритм, уличный шум, архивные записи, электронная обработка, пространственное звучание и телесное воздействие.

Структура исследования выстраивается от конкретного звука к его художественному переосмыслению. Первый раздел посвящён акустическому паттерну армянского праздника: инструментам, голосам, шумовой среде и источникам звука. Второй раздел рассматривает праздник как публичную звуковую среду. Третий раздел демонстрирует, как элементы этого паттерна проявляются в практиках современных авторов.

Текстовые источники используются как вспомогательный материал они помогают уточнить сведения об инструментах, авторах и произведениях. Основной акцент сделан на анализе звука, визуальных материалов и способов художественной работы с армянской звуковой средой.

Главная задача исследования — не доказать прямое влияние армянского праздника на каждого автора, а проследить, как его звуковые признаки проявляются в современных практиках. Наиболее прямо эта связь прослеживается у Агопа Чапаряна. В других случаях она реализуется через инструмент-носитель, шум, пространство или способ слушания. Таким образом, армянский праздник рассматривается как живой звуковой материал, который может переосмысляться в современном искусстве.

Армянский праздник строится не только на мелодии. Его звучание складывается из ритма, тембра, голосов, движения и окружающей среды. Важны не отдельные инструменты сами по себе, а то, как они действуют вместе: задают темп телу, привлекают внимание, собирают людей и делают событие слышимым за пределами места празднования. Поэтому армянскую праздничную музыку важно рассматривать как часть общей звуковой ситуации.

Основу праздничного звучания часто формируют дхол и зурна. Эти инструменты работают по-разному, но вместе создают узнаваемую акустическую модель. Дхол отвечает за телесный импульс. Он задаёт устойчивый ритм, к которому легко подключается движение: танец, хлопки, шаг, круговое участие. Его звук не столько украшает праздник, сколько удерживает его энергию и направляет коллективное действие.

Зурна выполняет другую функцию. Это громкий духовой инструмент с резким и проникающим тембром. Её звук легко выходит в открытое пространство и хорошо слышен на улице, во дворе, в движении. Зурна работает почти как сигнал праздника: она обозначает событие, делает его заметным и акустически выделяет среди обычного городского шума. Если дхол создаёт внутренний пульс, то зурна раскрывает праздник наружу.

Голоса, уличный шум и техническое воспроизведение звука дополняют инструментальную основу праздника. Тосты, разговоры, смех, возгласы, коллективное пение, автомобильные сигналы, эхо двора, звук колонок, телефонов, машин и открытых окон создают плотную акустическую среду. Музыка здесь редко звучит изолированно: она смешивается с бытовым фоном и движением пространства. За счёт этого праздник становится подвижным и публичным — он выходит за пределы дома, двора или банкетного зала и начинает звучать для тех, кто не участвует в событии напрямую.

↑ к/ф «Пэпо» (1935), реж. Амо Бек-Назаров, Армен Гулакян

Важную роль играет голос. Праздничная звуковая среда не состоит только из инструментальной музыки. В неё входят тосты, разговоры, смех, возгласы, коллективное пение, команды к танцу, эмоциональные реакции участников. Голоса создают ощущение присутствия людей и делают звук социальным. Через них слышно, что праздник — это не исполнение перед слушателем, а общее действие, в котором участники постоянно производят звук сами.

Армянский праздник становится публичным не только в силу массовости участников, но и потому, что его звук выходит за пределы локального места события. Свадьба, застолье или уличное празднование начинают звучать для двора, улицы, соседей, прохожих и случайных слушателей. Музыка, голоса, ритм дхола, тембр зурны и шум движения формируют общее акустическое пространство, в котором частное событие интегрируется в городскую жизнь.

В такой среде слушатель может выступать не только как непосредственный участник праздника. Он способен воспринимать музыку из окна, из автомобиля, с улицы или из банкетного зала, не наблюдая самого события визуально, но становясь его невольным участником хотя бы на мгновение. Таким образом, праздник функционирует как звуковой сигнал присутствия: он сообщает о радости, движении и коллективности, занимая собой пространство вокруг. Здесь первостепенную важность приобретает не чистота звучания, а его распространение, плотность и способность трансформировать обыденную городскую среду во временное праздничное пространство.

↑ Смитсоновский фольклорный фестиваль, 2018

Показательно, что даже в условиях музейно-фестивального воспроизведения армянской свадьбы (например, на Smithsonian Folklife Festival) праздничный звук сохраняет свою функцию приглашения. Пронзительная зурна и большой двусторонний барабан воспринимаются не как фон, а как сигнал, собирающий людей вокруг события. Танец вплетается в толпу и окружает жениха и невесту, поэтому звук не просто сопровождает обряд, а активирует пространство и трансформирует зрителей в участников общей праздничной ситуации.

После анализа праздничной акустики необходимо рассмотреть, как её элементы интегрируются в современные художественные и музыкальные практики. В данном контексте речь идёт не о прямом изображении армянского праздника каждым автором, а о работе с отдельными признаками звука: дхолом, зурной, голосом, шумом, движением, перегрузом и пространственным распространением.

Агоп Чапарян

У Чапаряна армянский праздник звучит наиболее прямо. В композиции Right to Riot дхол и зурна становятся основой плотного электронного потока: ритм действует на телесном уровне, зурна звучит как резкий сигнал, а общий шум создаёт ощущение перегруженного публичного пространства. Это не декоративная фольклорная вставка, а перенос свадебно-уличной энергии в современную звуковую форму.

Альбом Bolts важен как более широкий архив личных записей — уличные музыканты, свадебные видео, фрагменты путешествий и семейной памяти собираются в единую звуковую среду. В треках GL и Flame объектом слушания становится не только ритм, но и фактура записи: шум, сжатость, «грязь» звука, а также ощущение движения и найденного материала.

Лара Саркисян

В творчестве Саркисян армянский праздничный звук проявляется через работу с национальными инструментами, ритуальностью и телесным ритмом. В проекте Remnants ключевую роль играют тембры дудука, дхола, давула и кануна, погружённые в электронную среду. Здесь армянский тембр функционирует как носитель памяти, напряжения и ритуального движения.

В работе Disruption традиционные тембры дудука и зурны трансформируются в более резкую электронную форму. Это видоизменение можно связать с темой праздника через энергию ритма, плотность звука и ощущение акустического давления. Саркисян не воспроизводит праздничную среду буквально, но переводит её инструментальные и телесные признаки на современный звуковой язык.

Андрюс Арутюнян

Проект Armen связан с заявленной темой через механизмы машины, кассеты и публичного слушания. Армянская музыка здесь существует не как отдельная композиция, а как ситуация: запись звучит через физический носитель, автомобильную аудиосистему, а также через движение по городу и личную память.

Звук выходит из частного архива и становится частью маршрута, дороги и городской среды. Таким образом, Armen демонстрирует, что публичная акустика армянского праздника может сохраняться не только в моменте торжества, но и в записи, повторном прослушивании и диаспорной памяти.

Варужан Четирян

Данный пример иллюстрирует сам механизм функционирования публичного звука: он не всегда исходит из одной точки, а может существовать как распределённая среда. В этом смысле композиция Capite не раскрывает тему армянского праздника содержательно, однако предоставляет модель того, как звук может занимать пространство и оказывать физическое воздействие на тело слушателя.

↑ Kai Khachatryan x ANY — AV Project

Кай Хачатрян

Творчество К. Хачатряна представляет интерес как исследование шумовой среды. Его работы можно использовать для анализа уличного шума, полевых записей, технических звуков и необработанной акустики. Это тот базовый слой, в котором существует случайность и хаотичный шум.

После анализа становится видно, что этот принцип сохраняется и в современном звуковом искусстве, но меняет форму. Праздничная акустика может проявляться через дхол и зурну, через плотный ритм, шум, голос, кассетную фактуру, звучание машины, уличную среду или пространственное распределение звука. В этом смысле армянский праздник можно рассматривать как живую звуковую модель: он показывает, как культура становится слышимой не только в моменте обряда, но и в записи, в городе, в архиве и в современной художественной работе со звуком.