Содержание
1/ Концепция
2/ Изнанка Святости
3/ Феномен Шортпарис
4/ Капитан Волконогов, все-таки, сбежал
5/ Заключение
6/ Источники
Концепция
Автор хочет говорить о травме, но не так, как о ней говорят обычно.

Фотография группы «Шортпарис» к альбому «Яблонный сад», 2021
В феврале 2026 года умер солист группы Шортпарис Николай Комягин. Это ощущалось как точка невозврата: будто современное искусство в России уже не будет прежним. Но выбор темы объясняется не только этим событием.
Перформансы Шортпарис и фильм «Капитан Волконогов бежал» — центральные кейсы, в которых травма перестает быть содержанием и становится визуальной формой. О травме в них говорится много, ее заметно, но всегда намеком. Автора интересует, как травма превращается в ритуал, как из насилия формируется негативная сакральность и как обыденное становится китчем. Китч здесь не скрывает насилие, а делает его выносимым, и именно поэтому усиливает образ болезненного. Китч в этом смысле является условием видимости. Тема выбрана не потому, что она «важна», а потому, что позволяет говорить о травме конкретно, через то, что видно: цвет, костюм, пластику тела, композицию кадра и как ее воспроизводят современные институции.
Основной метод — сравнительный визуальный анализ. Он выбран потому, что позволяет работать с изображением как с аргументом, а не подменять его абстрактными рассуждениями. Сравнение ведется на двух уровнях: каждое изображение сопоставляется со своим источником, а два основных кейса — музыкальный перформанс и игровое кино — друг с другом.
Также, работа над материалом шла в четыре этапа:
Сбор визуального материала. Клипы, сценические перформансы, оформление релизов и фотоматериалы Шортпарис; кадры, постеры и мизансцены «Капитана Волконогова».
Определение источников. Какие эстрадные, рекламные, авангардные и религиозные образы цитируют эти изображения.
Сопоставление. Что берется из источника, что упрощается, что переворачивается и какой эффект это производит.
Группировка приемов. Найденные решения сводятся к трем операциям: ритуализация, деиндивидуализация тела, эстетизация насилия.
Материал структурирован по кейсам: сначала Шортпарис, затем «Капитан Волконогов бежал». Каждый кейс — целостная визуальная система со своим набором приемов, и разбирать ее по частям значило бы потерять связи внутри нее.
Главный вывод исследования: травма становится сакральной не через смысл, а через форму. Ритуал, повторение и эстетизация — не темы, о которых говорят Шортпарис и «Волконогов», а визуальные операции, которые они производят. Негативная сакральность конструируется тремя способами: насилие отделяется от обыденности, тело лишается индивидуальности, а китч делает ужас выносимым. Эстетическое удовольствие от формы и дискомфорт от содержания оказываются не противоречием, а сознательно сконструированным механизмом.
Без таких выводов дипломный проект опирался бы на общее впечатление «насилия», а так проект решает ту же задачу, что и разобранные кейсы: показать травматическое, не иллюстрируя его буквально.
Изнанка Святости
Откуда взялся термин «негативная сакральность»?
Сакральное — это то, что отделено от повседневного, наделено особой значимостью и недоступно. Оно не обязательно положительно: рядом с поклонением в нем есть запрет, ужас и опасность. На различении этих двух полюсов и основано понятие негативной сакральности. Эмиль Дюркгейм писал о «чистом» и «нечистом» священном, а Роже Кайуа и Жорж Батай развили идею «левого» священного — области жертвенного и отвратительного, которая притягивает так же сильно, как и пугает. Для Батая сакральное — не предмет и не место, а момент коллективного переживания.
…однако природа сакрального, в котором сегодня мы усматриваем обжигающее существование религии, заключается, возможно, в самой что ни есть неуловимости того, что происходит между людьми, сакральное есть этот исключительный момент причащающего единения, миг совместного конвульсивного обнаружения того, что обыкновенно остается в тени…
Как такое переживание связано с насилием, показывает Рене Жирар в книге «Насилие и священное»: сообщество сплачивается через коллективное насилие над жертвой, а затем закрепляет его в обряде.
Эта схема хорошо описывает и коллективную хореографию Шортпарис, и логику репрессивной машины в «Волконогове».


Шортпарис, «Так закалялась сталь», 2019




Скриншоты, «Капитан Волконогов бежал», реж. Наташа Меркулова, Алексей Чупов, 2021
В исследовании «негативная сакральность» используется как рабочий термин. Он обозначает ситуацию, когда травматическое событие получает признаки священного: оно отделено от обыденности, окружено церемонией и символами, к нему постоянно возвращаются. Но объяснить его до конца сообщество не может, поэтому возвращение не снимает травму, а поддерживает ее присутствие.


Шортпарис, «КоКоКо / Структуры не выходят на улицы», 2020
Шортпарис, «НОВОЕ НОВОЕ», 2022
Для визуального анализа важно, что негативную сакральность можно увидеть. В произведении она проявляется как театрализация наказания, образы жертвоприношения, мотивы исповеди и очищения, синхронное коллективное движение.
Шортпарис, «Так закалялась сталь», 2019
Шортпарис, «Говорит Москва», 2021
Шортпарис, «КоКоКо / Структуры не выходят на улицы», 2020
У зрителя она вызывает ту же двойственность: любопытство вместе со страхом, смех вместе с чувством вины.
Метод Сергея Эйзенштейна — «монтаж аттракционов» строился на том, чтобы соединить два визуальных элемента, порождающих в сознании зрителя третий, странный и конфликтный смысл через эмоциональный шок.












