Представьте, что у вас появляется способность видеть мир насквозь — не в переносном, а в буквальном смысле: разглядеть кости под кожей, механизмы внутри корпуса прибора, скрытые слои старинной картины. Именно такую возможность дало человечеству открытие рентгеновского излучения.
Рубрикатор 1. Концепция/ введение 2. Открытие рентгеновского излучения 3. Музыка на костях 4. Ник Визи. Мир насквозь: от цветка до самолёта 5. Мэтью Кокс. Искусство слоёв: тело и память 6.Чанг Тэ‑Саб. Симбиоз медицины и искусства 7. Хью Терви. Рентгенограмма: арт-тренд и искусство просвечивать и продавать 8. Дэвид Арки. Характер одушевленных предметов 9. Клип Afterlife — Flatbush Zombies. Рентген как эстетика постжизни, переходного состояния, тайны внутреннего мира 10. Заключение
Концепция/ введение
Рентгеновское излучение — одно из самых парадоксальных открытий науки: с одной стороны, это инструмент точного анализа, с другой — явление, связанное с опасностью и невидимым воздействием на человека. Его главная особенность — высокая проникающая способность: лучи позволяют увидеть внутреннюю структуру объекта, не разрушая его оболочку. Именно эта возможность «заглянуть внутрь» со временем сделала рентген не только научной технологией, но и мощным визуальным образом.
Выбор темы связан с интересом к тому, как инструмент диагностики постепенно превратился в сильный и довольно противоречивый художественный язык. Рентгеновские изображения начали выходить за пределы больниц и лабораторий, проникая в визуальную культуру, музыку и современное искусство. Особенно важным для данного исследования стал феномен советских «пластинок на рёбрах», где медицинские снимки использовались как носители запрещённой музыки. В этом объекте буквально соединяются тело, звук и изображение: внутреннее становится поверхностью для культурного высказывания. Именно с погружения в историю этих пластинок началось данное исследование.
Однако работа сосредоточена не только на самом факте использования рентгеновских снимков. Гораздо важнее то, каким образом разные авторы переосмысляют их визуальную и символическую природу. Для одних художников рентген становится способом показать скрытую красоту внутренней структуры предметов и человеческого тела. Для других же инструментом разговора о хрупкости, памяти, травме, внутреннем напряжении или уязвимости. Кто-то работает с уже существующим рентгеновским изображением как с готовым артефактом, сохраняя его документальность, а кто-то накладывает слои, деформирует изображение, соединяет несколько визуальных пластов и тем самым создаёт ощущение многослойного восприятия от объекта. Принцип отбора материала строится именно на этой разнице подходов. В исследование включены авторы и проекты, в которых рентген используется не как эффектная эстетика, а как полноценный концептуальный инструмент. В центре внимания оказываются работы, связанные с темами внутреннего мира, прозрачности, скрытых состояний, деформации, памяти и слоистости восприятия. Важную роль играет и сам визуальный язык рентгена: контраст света и тени, ощущение призрачности, просвечивания и одновременного присутствия жизни и её хрупкости.
Ключевой вопрос исследования заключается в том, каким образом рентгеновское изображение перестаёт быть только способом фиксации внутренней структуры и превращается в полноценный художественный язык. Почему один и тот же инструмент в руках разных авторов начинает работать совершенно по-разному: для кого-то он становится способом говорить о памяти и хрупкости, для кого-то — о скрытых конфликтах, внутреннем напряжении или уязвимости, а для кого-то — о красоте самой структуры и эффекта «просвечивания».
Первоначально рентген нашёл строго практическое применение в науке и технике. В медицине он используется для диагностики, в промышленности — для выявления дефектов, в археологии — для изучения скрытых структур, в материаловедении — для анализа вещества. В этих областях он выступает как инструмент точного, почти холодного анализа, направленного на выявление скрытых проблем или закономерностей.
Однако здесь возникает интересное противоречие. Несмотря на свою научную строгость и даже опасность, ведь излучение может повреждать живые ткани, поэтому его использование строго контролируется, со временем оно вышло за пределы лабораторий и больниц. Уже в XX веке рентгеновские образы начали проникать в культуру, превращаясь из утилитарного инструмента в выразительное средство.
В искусстве рентген стал большим, чем просто технологией. Он превратился в метафору.
Его ассоциируют с «прозрением» — способностью видеть скрытое, с диагностикой — поиском глубинной сути, с разоблачением — снятием внешних оболочек. Художники, дизайнеры и режиссёры начали использовать его эстетику: прозрачные формы, скелетные структуры, наложение слоёв. Но в отличие от науки, где рентген служит для точного ответа, в искусстве он задаёт вопросы — о хрупкости, уязвимости, деформации внутреннем устройстве человека, общества и мира. Так возникает выразительное противопоставление: опасный, строго регламентированный научный инструмент становится языком художественного высказывания. Там, где в медицине он фиксирует травму, в искусстве обнажает смысл. Там, где в промышленности он ищет дефекты, в визуальной культуре он раскрывает скрытую красоту структуры. Именно на этом пересечении — между контролируемой научной практикой и свободной художественной интерпретацией — рентгеновское излучение приобретает новое значение. Оно перестаёт быть лишь методом исследования и становится способом мышления, инструментом, с помощью которого человек пытается увидеть не только материальное, но и скрытую суть вещей.
Гипотеза исследования основана на том, что рентген в художественной практике становится метафорой «слоистости» реальности и внутреннего мира человека. Он помогает показать не только физическую структуру, но и скрытые состояния — напряжение, травмы, внутренние конфликты, а также хрупкость восприятия и уязвимость. Работая с прозрачностью и слоями, художники по-новому осмысляют саму идею видимого, превращая «просвечивание» в способ взглянуть глубже — на человека и на общество.
Открытие рентгеновского излучения
Рентгеновское излучение — это электромагнитное излучение с длиной волны в диапазоне от 0,01 до 10 нм, которое располагается на спектре между ультрафиолетовым и гамма‑излучением.
История открытия рентгеновских лучей связана с именем немецкого физика Вильгельма Конрада Рентгена. В 1895 году, проводя эксперименты с катодными трубками, учёный заметил странное явление: экран, покрытый платиносинеродистым барием, светился, даже когда трубка была закрыта чёрным картоном. Рентген понял, что из трубки исходят ранее неизвестные лучи, способные проникать через непрозрачные материалы.
(Вильгельм Конрад Рентген, 1900 г.)
Первым в истории рентгеновским снимком стала кисть руки Анны Берты Людвиг, жены учёного, — на нём отчётливо были видны кости и обручальное кольцо. За своё открытие Рентген в 1901 году стал первым лауреатом Нобелевской премии по физике.
(Анна Берта Людвиг — жена Вильгельма Рентгена. Отпечаток одного из первых рентгеновских снимков, сделанных с левой руки его жены, 1895 г.)
Музыка на костях. Звуки сквозь рёбра: эстетика подпольной пластинки
музыкальные пластинки на рентгеновских снимках, СССР, 1960-е
Моё исследование вдохновлено сильным погружением в историю советских «пластинок на костях» — уникального культурного феномена, в котором рентгеновские снимки человеческого тела превращались в носители звука и социальные метафоры.
Это история о том, как в условиях запретов и дефицита люди находили обходные пути для распространения музыки, превращая медицинские снимки в подпольные записи, где буквально «внутреннее» становилось носителем культурной жизни.
(музыкальная пластинка на рентгеновском снимке позвоночника, фото из личного архива.)
Феномен «пластинок на костях» возник на пересечении дефицита, запретов и человеческого стремления к звуку. В середине XX века музыка в Советском Союзе была не просто развлечением — она становилась редким и ценным ресурсом. Доступ к зарубежным исполнителям был ограничен, а интерес к ним, наоборот, только рос. В этой напряжённой среде начали появляться альтернативные способы записи и распространения музыки — полулегальные, кустарные, но удивительно изобретательные.
Одним из таких решений стало использование рентгеновских снимков. Обычные медицинские плёнки, на которых ещё недавно фиксировались кости, лёгкие и позвоночники, превращались в носители звука. Их вырезали в форме пластинок, прожигали отверстие в центре и наносили звуковую дорожку с помощью самодельных устройств. Так возникала странная и почти сюрреалистичная вещь: музыка, записанная прямо поверх чужого тела. На просвет можно было увидеть рёбра, череп или суставы — и одновременно услышать джаз, рок-н-ролл или запрещённые романсы.
(музыкальная пластинка на рентгеновском снимке)
«Рёбра» в экспозиции музея «Винзавод»
Качество таких записей было далёким от идеала: звук шипел, пластинки быстро изнашивались. Но в этом несовершенстве была своя эстетика — хрупкая, почти призрачная. Эти объекты существовали недолго, как и сама возможность их свободного распространения. Их продавали тайно, передавали из рук в руки, прятали под одеждой. Музыка буквально становилась чем-то внутренним, скрытым, почти телесным.
музыкальные пластинки на рентгеновских снимках, СССР, 1960-е
Многослойный объект: здесь накладываются физическое тело, культурный контент и личный опыт восприятия. Это не просто носитель информации, а своеобразный артефакт, в котором соединяются тело, жизнь, память, звук и общество.
«Пластинки на костях» можно рассматривать не только как изобретательный ответ на ограничения, но и как мощную метафору. Они буквально соединяют внутреннее и внешнее, видимое и слышимое, тело и культуру. В них звук проходит сквозь изображение тела и его деформаций, а изображение становится фоном и основой для звука и реакции общества на ограничения. Этот феномен делает особенно ощутимой идею слоёв: поверх одного опыта всегда записывается другой.
Ник Визи Рентгеновская вселенная: от цветка до самолёта
Ник Визи (Nick Veasey) — британский фотограф, известный своими работами, созданными с помощью рентгеновских лучей. Его творчество часто характеризуют как «искусство с элементами судебно-медицинской экспертизы».
Ник Визи превращает рентген в искусство: он снимает объекты с помощью рентгеновских лучей, а затем доводит изображения до совершенства в графических редакторах. С помощью лентикулярной печати художник создаёт «живые» портреты — они меняются, когда зритель двигается, и передают характерные движения модели.
(Ник Визи, 2018 г.)
Nick Veasey, Skier 2018; Slam Dunk 2025; The Thinker 2024; Black Jack 2024; Drummin' 2022;
Для портретов Визи использует не живых людей, а скелет по имени Фрида — останки женщины, умершей в Индии в 1970‑х. Высокие дозы излучения делают съёмку с живыми моделями невозможной, поэтому художник воссоздаёт черты лица вручную, добавляя зубы и детали, чтобы добиться узнаваемости.
Nick Veasey, Jacket, Shirt & Tie White on Teal & Blue 2022; Basque White on Teal & Blue 2022
Главная идея его работ — показать истинное устройство вещей, скрытое за внешней оболочкой. Визи считает, что рентген честен: он не скрывает изъяны, а подчёркивает совершенство конструкции. В его объективе — всё: от скрепки и цветка до самолёта и человека в движении.
(Nick Veasey, Flower Power White on Teal & Blue 2022)
Nick Veasey, Don’t Mess with the Ms 2025; Boombox 2015;
