Концепция
Я из другого мира. Я всегда это чувствовал

Этот «другой мир» складывается из узнаваемых деталей. Среди цветных полос появляются глаза и стебли, изгибы напоминают арки, а тесные ячейки превращаются в город.Выбор темы обусловлен тем, что в живописи американского художника-самоучки Юджина фон Брюнхенхайна образы атомной катастрофы и зарождения жизни порой трудно отличить друг от друга. Расширяющееся кверху облако напоминает растущий организм, а в очертаниях фантастического города можно различить стебли и кроны. У этого сходства есть исторический контекст. Фон Брюнхенхайн собирал фотографии атомных испытаний на Маршалловых островах, интересовался происхождением жизни и писал о собственных представлениях об устройстве Вселенной. В его живописи эти увлечения сходятся в одном вопросе: как изобразить мир в тот момент, когда он меняет форму?Тема позволяет рассмотреть сходство двух противоположных процессов: разрушения и роста. Взрыв и растущий побег движутся от центра к периферии, занимают всё больше пространства, дают ответвления. В жизни их легко различить хотя бы по скорости. На поверхности картины оба движения остановлены, и зрителю приходится судить о том, что произошло, по оставшемуся следу. Меня интересует, какая деталь заставляет увидеть в расходящихся линиях силу удара и почему при чуть другом их расположении возникает ощущение, что перед нами что-то живое.Ключевой вопрос исследования: какие особенности линии, цвета и композиции позволяют фон Брюнхенхайну создавать из сходных форм образы взрыва, зарождающейся жизни и фантастического города?Гипотеза исследования состоит в том, что значение формы во многом определяется её соседством с другими формами. Когда линии расходятся из общего центра, взгляд возвращается к предполагаемому источнику вспышки. Когда несколько полос вместе огибают цветовое пятно, у него появляется собственный контур, и зритель начинает различать тело. Эта гипотеза допускает и исключения. Особенно показательны работы, в которых достаточно перевести взгляд с одной детали на другую, чтобы облако стало напоминать существо, а башня снова оказалась похожа на растение.
Отбор визуального материала строится на сравнении одного приёма в разных сюжетах. Основу составляют картины 1954–1962 годов, в которых соседствуют вспышки, фантастические организмы и города.
I критерий отбора: различимость приёма. У каждой картины есть конкретная причина оказаться в исследовании. В одной можно проследить, как линии сходятся к очагу вспышки, в другой увидеть, где цветовая полоса отделяется от фона, в третьей рассмотреть повторяющийся отпечаток, из которого складывается фасад.II критерий отбора: повторяемость приёма. В исследование входят картины, в которых один и тот же приём можно увидеть в разных композициях. Такие пары помогают проверить, повторяется ли найденная закономерность в других работах художника.
Исследование состоит из четырёх глав. Сначала рассматриваются вспышки и взрывы, затем фантастические пейзажи, живые существа и города. Такой порядок помогает проследить, как похожие линии и пятна складываются в разные образы.
Глава I. «Как распознать взрыв?»: рассматривается, как неподвижная картина передаёт внезапность вспышки. Сравниваются силуэт облака, расходящиеся лучи и резкие пересечения линий. Отдельно разбирается, можно ли узнать взрыв без подсказки в названии.Глава II. «Где заканчивается облако?»: исследуется, как устроено пространство фантастического пейзажа. Перекрытия, прозрачные края и повторяющиеся изгибы помогают различить ближнее и дальнее, но иногда одна форма напоминает и облако, и волну, и складку земли.Глава III. «Когда у краски появляется тело?»: здесь находятся детали, благодаря которым среди цветных следов узнаётся живое. Ветвление напоминает растение, изгиб обозначает спину, а глаз помогает различить голову. Сравнение работ показывает, как тело отделяется от окружения и почему его границы иногда остаются неясными.Глава IV. «Как вырастает город?»: рассматривается, как повторяющиеся линии складываются в окна, колонны и башни. При этом постройки сохраняют сходство с растениями и скалами, словно город постепенно вырастает из самого пейзажа.
Глава I. Как распознать взрыв?
Проще всего было бы начать с ядерного гриба. У него знакомый силуэт, а у фон Брюнхенхайна сохранились фотографии атомных испытаний, так что такое прочтение имеет историческое основание. Но мне интереснее начать с картины, в названии которой художник предложил почти противоположное событие. Свет впервые появляется в мире. Можно ли по самому изображению понять, что перед нами рождение, если вспышка с таким же успехом могла означать гибель?
Юджин фон Брюнхенхайн. Atomic Age / Total Disaster, № 919, 4 августа 1961 г. Светлое облако поднимается над тёмной полосой земли, по которой можно оценить его масштаб
Юджин фон Брюнхенхайн. Atomic Age, № 887, 4 декабря 1960 г. Пока не замечаешь город внизу, трудно представить размер вспышки
Жёлтый столб занимает почти всю высоту картины. Внутри него полосы тянутся вверх, а у вершины расходятся в стороны, словно поднявшемуся веществу стало тесно. Пока взгляд следует за этим движением, величина вспышки остаётся условной. Она просто большая по отношению к листу. Масштаб появляется, когда справа внизу обнаруживаются крошечные постройки. Высота целого города укладывается в небольшой участок у основания облака.
Юджин фон Брюнхенхайн. 1945 to 1955: Atomic Age, 22 февраля 1955 г. Края красного облака ветвятся, словно побеги, и взрыв напоминает рост растения
В более ранней работе с атомной темой взгляд задерживается на краю облака. Красное глубоко вдаётся в зелёное, поворачивает, отступает, а тонкая светлая кайма повторяет каждый изгиб. Издали верхняя часть выглядит как единое расширяющееся облако. Вблизи у него обнаруживается множество маленьких краёв, и каждый словно растёт в свою сторону. На этом фрагменте особенно ясно, почему у фон Брюнхенхайна взрыв бывает похож на растение. Различие между разлётом вещества и ростом побега легко почувствовать во времени, но трудно провести по одной извилистой линии
Юджин фон Брюнхенхайн. Transitory Glory, № 213, 24 апреля 1955 г. Облака растворяются в свете, и только берег внизу помогает понять, откуда мы смотрим
Здесь у облака почти исчезло основание. Розовые и белёсые клубы теснятся друг над другом, местами выступают из синевы, местами погружаются в неё. На фрагменте такая масса могла бы оказаться пеной у самой поверхности воды, но внизу слева видна зелёная гряда, а от неё вправо уходит изгиб берега. Эта узкая полоса меняет прочтение всей верхней части. В № 887 масштаб можно было оценить по высоте башен, здесь его выдаёт протяжённость берега, что вызывает тревогу: земли оставлено мало, а облаку ещё есть куда расти.
Юджин фон Брюнхенхайн. № 818, 3 июля 1959 г. Светлые лучи расходятся сразу из нескольких точек и пересекаются над красным фоном
В Transitory Glory берег ещё позволяет понять, откуда мы смотрим на облако. В № 818 взгляд прежде всего ловит яркую вспышку у верхнего края, но чуть ниже обнаруживается другая, а от неё лучи идут уже в нескольких направлениях. По отдельности эти участки похожи на вспышки, но собрать их в один взрыв трудно.
Юджин фон Брюнхенхайн. № 596, 11 июня 1957 г. Цветная полоса ведёт взгляд через всю картину, но направление движения остаётся неясным
На безымянной работе 1957 года исчезает и берег. Из нижнего правого угла идут длинные красные и бирюзовые полосы, которые собираются в светлую закруглённую голову. Мне это напоминает летящее тело с вытянутым хвостом. Но если начать смотреть с противоположного конца, хвост становится выбросом из раскалённого очага. Направление диагонали я вижу совершенно ясно, а направление самого события всё ещё могу выбрать.
Юджин фон Брюнхенхайн. № 700, 15 апреля 1958 г. Светлые линии резко ломаются среди мягких форм, создавая ощущение толчка
В № 596 за длинным цветным следом можно было пройти от одного края картины до другого. Здесь след всё время теряется. Бледная полоса заворачивает в красноватую дымку, а дальше её пересекают тонкие светлые штрихи, будто по тёмному стеклу вдруг побежали трещины. На одном участке краска выглядит почти невесомой, на другом тот же свет собирается в острый угол. Исходную точку выбрать не получается, а ощущение удара сохраняется. Его даёт резкий излом, особенно заметный рядом с мягким пятном, у которого едва различим край.
Ощущение взрыва складывается из того, как свет и цвет распространяются по картине, захватывая всё больше пространства. Если рядом видны земля или постройки, становится понятно, насколько они малы перед этой силой. Без них вспышка не теряет напряжения, но её уже не с чем сравнить, поэтому зритель скорее чувствует резкость происходящего, чем понимает его масштаб
Глава II. Как увидеть глубину, если не видно горизонта?
Сквозь густую листву можно смотреть вдаль, не видя ни земли, ни неба. Так и у фон Брюнхенхайна перекрывающиеся формы создают глубину без горизонта. Это связано и с техникой художника. Он проводил по краске пальцами и расчёсками, местами снимая её до светлой подложки. След инструмента мог стать отростком или краем складки. Видно, что одна форма проходит перед другой, хотя узнать их и определить размер не всегда удаётся.
Юджин фон Брюнхенхайн. № 775, 9 января 1959 г. Просветы между ветвями уводят взгляд в глубину, хотя земли нигде не видно
Посередине проступает что-то похожее на скелет листа. От светлой оси в обе стороны расходятся тонкие рёбра, а между ними видны тёмные вертикали и голубоватая дымка. Больше всего о пространстве здесь говорит маленький просвет. Светлая линия на его краю продолжается, тёмная за ней на время исчезает и чуть дальше показывается снова. Значит, одна лежит перед другой. Но стоит проследить центральную ветвь донизу, и у самого края она затеряется в новых ответвлениях. У этой чащи есть глубина, а вот корней, по которым можно было бы найти землю, так и не видно
Юджин фон Брюнхенхайн. № 547, 21 января 1957 г. Вершина напоминает скалу, но её край заворачивается, словно складка ткани
В № 547 земля, кажется, наконец нашлась. Тёмно-красная вершина поднимается от нижнего края и чётко выступает на охристом фоне. В очертаниях легко узнать скалу. Странность обнаруживается на правом склоне. Вдоль него спускается синяя полоса, под её изгибом открывается жёлтое, и край горы начинает напоминать складку ткани. На общем виде у вершины есть тяжесть, а вблизи кажется, что под неё можно заглянуть.
Юджин фон Брюнхенхайн. № 811, 19 июня 1959 г. За тёмной ветвью открывается пространство, глубину которого трудно определить


![[Кому принадлежит улица?] От торговых вывесок к советским лозунгам в фотографиях Москвы 1900–1930 годов [Кому принадлежит улица?] От торговых вывесок к советским лозунгам в фотографиях Москвы 1900–1930 годов](https://files.mediiia.ru/projectimages/5105/111d373d258448b895b26b53999f8201/26b8e2d917094384892373fc091a8762_220x309.jpg)

