От выразительности к ответственности

Луис Барраган — 1980

«Мы отдаем дань уважения Луису Баррагану за его приверженность архитектуре как возвышенному акту поэтического воображения.» — жюри

Для Баррагана архитектура — про ощущения человека внутри пространства. Он специально работал со светом, цветом и тенью так, чтобы человек постоянно чувствовал изменение атмосферы. Яркие розовые и желтые стены, приглушенные коридоры и внезапно открывающиеся светлые комнаты создают медитативное состояние.

Сам Барраган говорил, что его дом — это «убежище» и «эмоциональная архитектура». Для него важнее всего были тишина, внутреннее спокойствие и чувство личного пространства.

Фрэнк Гери — 1989

«Гери представляет собой высокохудожественную, утонченную и смелую эстетику… противоречивое, но всегда захватывающее творчество описывалось по-разному: как иконоборческое, буйное и непостоянное…» — жюри

Художественная выразительность дома Гери передана через ощущение хаоса и движения. Для деконструктивизма характерны «изломанные и нарочито деструктивные формы» и визуальная усложнённость пространства.

Выразительность усиливается грубыми материалами — металлическими сетками, рифлёным металлом, деревом. Благодаря этому здание выглядит незавершённым, живым и даже агрессивным. В источниках дом называют «авангардным безумием» и символом деконструктивизма.

Лично у автора этой работы возникает ощущение тревоги и свободы одновременно. Архитектура кажется нестабильной, будто она движется и сопротивляется строгим правилам. Сначала дом вызывает дискомфорт из-за своей ломкости и хаотичности, но затем появляется интерес и восхищение смелостью идеи.

Смильян Радич — 2026

«За то, что он напоминает нам об архитектуре как об искусстве, поскольку она затрагивает саму суть человеческого существования…» — жюри

Винодельня Смильяна Радича производит сильное ощущение спокойствия и почти полного растворения архитектуры в природе. Здание специально сделано очень низким и вытянутым, чтобы не спорить с горами и виноградниками вокруг. Многие зрители и критики отмечали, что архитектура здесь ощущается как часть пейзажа.

Арата Исодзаки — 2019 «Безусловно, он — одна из самых влиятельных фигур в современной мировой архитектуре, постоянно находящаяся в поиске, не боящаяся перемен и новых идей… Он объединил Восток и Запад не путем подражания или коллажа, а путем прокладывания новых путей.» — жюри

«Арк Нова»

Для Исодзаки этот проект был важен как эксперимент с временной архитектурой. Его всегда интересовала идея того, что архитектура не обязана быть вечной и монументальной. После войны он вырос среди разрушенных городов Японии и позже говорил, что его первым опытом архитектуры была «пустота». Поэтому в своих проектах он часто исследовал временность и хрупкость.

Эдуардо Соуту де Моура — 2011 «За архитектуру, которая кажется легкой, безмятежной и простой, а также за заботу и поэзию, пронизывающие каждый проект, Эдуардо Соуто де Моура получает Притцкеровскую архитектурную премию 2011 года.» — жюри

Муниципальный стадион в Браге — Эдуардо Соуто де Моура

Самое необычное в проекте — у стадиона только две трибуны. Вместо остальных сторон открываются: скала, небо, пейзаж Браги.

Сверре Фен — 1997 «Он совершил прорыв, придав современную архитектурную форму элементам своего родного норвежского пейзажа — северному свету, серому камню и пышным зеленым лесам…» — жюри

Северный павильон, Венецианская биеннале — Сверре Фен (1962)

В этом проекте Сверре Фен хотел перенести ощущение северной природы в Венецию. Главной частью архитектуры здесь стали свет, деревья и воздух. Архитектор сохранил деревья, которые уже росли на участке, и встроил их внутрь павильона — стволы проходят через крышу здания.

Также Фен специально разработал бетонную крышу так, чтобы она рассеивала яркий венецианский свет и делала его похожим на мягкий северный свет Скандинавии.

Джеймс Стирлинг — 1981 «…архитектуре, которая вновь осознала свои исторические корни, вновь установила тесную связь со зданиями вокруг себя…» — жюри

Стирлинг хотел «вновь установить тесную связь со зданиями вокруг себя». Особенно это заметно в Новой государственной галерее в Штутгарте. Там он использовал формы, напоминающие классический музей, но совместил их с яркими цветами, открытыми инженерными элементами и современной геометрией. Из-за такого соединения прошлого и современности его часто относили к постмодернизму, хотя сам Стирлинг этого не любил.

Иео Мин Пей — 1983 «Его всегда волновало окружение, в котором возводятся его здания.» — жюри

Для него было важно, чтобы новый музей не выглядел чужим рядом со старым классическим зданием Национальной галереи. Он использовал тот же материал — тот же мрамор, что и в старом корпусе музея. Также Пей специально продолжил главную ось старого здания галереи, чтобы между двумя корпусами сохранялась пространственная связь.

Альдо Росси — 1990 «На основе этой теоретической базы (о его книге „Архитектура и город“) были созданы проекты, которые всегда кажутся частью городской среды, а не ее вторжением.» — жюри

«Театр мира» (Teatro del Mondo), Венеция — Альдо Росси (1979)

Это здание очень тесно связано с историей Венеции. Росси вдохновлялся старыми плавучими театрами XVIII века, которые во время праздников и карнавалов передвигались по каналам города. Поэтому театр был построен как настоящее плавучее сооружение на барже.

Также архитектура отсылает к историческому облику Венеции. Простые геометрические формы, башня и купол напоминают старые венецианские маяки, колокольни и портовые постройки. Для Росси город был «коллективной памятью», поэтому его архитектура часто строилась на исторических ассоциациях и знакомых формах. Teatro del Mondo стал примером того, как современное здание может выглядеть связанным с историей и культурой места.

Петер Цумтор — 2009 «Его архитектура выражает уважение к первенству места, наследию местной культуры и бесценным урокам истории архитектуры.» — жюри

Больше 30 лет Петер Цумтор живёт и работает в небольшой деревне Хальденштайн в Швейцарии. Вместе с маленькой командой он создаёт здания, не ориентируясь на моду и популярные тренды.

Он принимает только те проекты, которые ему действительно интересны. Поэтому он часто отказывается от заказов, а если начинает работу, то лично контролирует проект на всех этапах и уделяет внимание каждой детали.

Термы в Вальсе — Петер Цумтор (1996)

Цумтор построил термы из местного кварцитового камня, который добывают прямо в горах Вальса. Благодаря этому здание выглядит так, будто оно всегда было частью альпийского ландшафта.

Архитектор вдохновлялся традиционными каменными постройками Швейцарии — горными домами, хранилищами и старинными банями.

Также проект связан с местной культурой купален и термальных источников. Цумтор хотел, чтобы люди ощущали связь с природой, водой, камнем и историей самого места. Поэтому внутри важны тишина, свет, звук воды и ощущение материала.

Готфрид Бём — 1986 «За свою более чем сорокалетнюю карьеру он тщательно следил за тем, чтобы элементы его работ, отсылающие к прошлому, также свидетельствовали о его готовности использовать новейшие и лучшие достижения современных технологий, будь то проектирование церквей, ратуш, жилых домов или офисных зданий.» — жюри

Здание построено почти полностью из монолитного бетона, который позволил создать сложные угловатые формы, похожие на скалы или кристаллы. Для 1960-х это было очень смелое инженерное решение.

Бём хотел показать, что современная церковь может выглядеть не как традиционный храм, а как новое пространство для большого количества людей. Внутри нет привычного разделения — пространство сделано открытым и рассчитано примерно на 6000 паломников. Свет проникает через небольшие окна и отражается от бетонных поверхностей, создавая почти театральную атмосферу.

Ренцо Пиано — 1998 «В его работах используются самые современные технологии… Одинаково легко обращаясь как к историческим предшественникам, так и к новейшим технологиям…» — жюри

Центр Помпиду стал известен благодаря тому, что все технические системы здания вынесли наружу: трубы, вентиляцию, лифты, лестницы и конструкции. Это освободило пространство внутри и позволило делать большие открытые залы для выставок.

Здание показало, что инженерные элементы могут быть не скрыты, а стать частью архитектуры. Для 1970-х это было очень необычно и стало символом архитектуры хай-тек.

Норман Фостер — 1999 «…за его вклад в определение архитектуры с высокими технологическими стандартами… он награждается Притцкеровской архитектурной премией.» — жюри

Фостер полностью изменил привычную схему аэропорта: все технические системы — багажные линии, вентиляцию, коммуникации — он спрятал под полом, а не под крышей. Благодаря этому внутри получилось большое открытое пространство без лишних колонн и перегородок.

Крышу поддерживают специальные металлические опоры в форме «деревьев». Внутри них проходят провода, трубы и другие инженерные системы.

Жак Эрцог и Пьер де Мерон — 2001 «Архитектура Жака Эрцога и Пьера де Мерона сочетает в себе мастерство многовековой профессии со свежим подходом технических возможностей нового столетия. Корни обоих архитекторов в европейских традициях сочетаются с современными технологиями, создавая необычайно изобретательные архитектурные решения.» — жюри

Архитекторы использовали габионы — металлические сетки, заполненные местным камнем. Обычно такие конструкции применяют в инженерии для укрепления берегов и склонов, а здесь их впервые использовали как стены здания.

Эти каменные стены работают как естественная система климат-контроля. Днём камни защищают помещение от жары, а ночью сохраняют тепло. Благодаря этому внутри поддерживается более стабильная температура без постоянного использования кондиционеров. Для винодельни это особенно важно.

Ещё одна технологичная идея — разная плотность заполнения камней. В некоторых местах стены почти глухие, а в других пропускают воздух и свет. Днём внутрь попадает естественный свет, а ночью свет из здания проходит через камни наружу.

Пауло Мендес да Роша — 2006 «Его фирменные бетонные материалы и продуманные, но при этом удивительно простые методы строительства позволяют создавать мощные и выразительные здания, получившие международное признание. Нет сомнений в том, что используемые им сырьевые материалы для достижения монументальных результатов оказали влияние на весь мир.» — жюри

Спортзал клуба Paulistano, Сан-Паулу — Пауло Мендес да Роша (1958)

Для конца 1950-х это был очень технологичный проект. Главная особенность здания — огромная круглая крыша из железобетона, которая будто «висит» в воздухе. Её удерживает система стальных тросов и массивных бетонных опор.

Такое большое перекрытие без множества колонн внутри было сложным инженерным решением для своего времени. Благодаря этому получилось большое открытое пространство для спорта и мероприятий.

Ван Шу — 2012 «Используя переработанные материалы, он способен передать несколько посланий о бережном использовании ресурсов, уважении к традициям и контексту, а также дать откровенную оценку технологиям и качеству строительства сегодня, особенно в Китае.» — жюри

Музей истории Нинбо — Ван Шу (2008) Ван Шу построил музей с использованием старого кирпича, плитки и камня от разрушенных китайских деревень. Архитектор хотел сохранить память о старой архитектуре Китая и одновременно сократить строительные отходы. Для фасадов использовалась традиционная техника «wapan wall», где старые материалы собираются заново в новую стену.

Ричард Роджерс — 2007 «Его увлечение технологиями не просто служит художественному эффекту, но, что более важно, является явным отражением предназначения здания и средством повышения эффективности архитектуры для тех, кому она служит. Его отстаивание энергоэффективности и устойчивого развития оказало долгосрочное влияние на профессию.» — жюри

Терминал 4 аэропорта Барахас — Ричард Роджерс (2005)

Терминал проектировался так, чтобы внутри было как можно больше естественного света. Для этого в крыше сделали длинные световые проемы, а сама конструкция помогает пропускать свет глубоко внутрь здания. Благодаря этому аэропорт меньше зависит от искусственного освещения.

Также в здании использована система энергосберегающей вентиляции и большие навесы на фасаде, которые уменьшают перегрев помещений.

Гленн Муркатт — 2002 «Он практиковал и развивал идеи устойчивого развития еще до того, как это слово было придумано.» — жюри

Гленн Муркатт считается одним из первых архитекторов, кто начал делать экологичную архитектуру еще до того, как это стало популярно. Его главный принцип — «касаться земли легко». Дом Магни был спроектирован специально под климат Австралии: изогнутая крыша собирает дождевую воду, большие окна пропускают естественный свет, а система вентиляции охлаждает дом без кондиционеров.

Анн Лакатон и Жан-Филипп Вассаль — 2021 «С самого начала Анн Лакатон и Жан-Филипп Вассаль последовательно расширяли понятие устойчивого развития, рассматривая его как реальный баланс между экономическим, экологическим и социальным аспектами. Их работа принесла свои плоды в виде множества проектов, активно направленных на решение вопросов ответственности в этих трех измерениях.» — жюри

Вместо сноса старых жилых домов архитекторы решили их реконструировать. Они сохранили существующие здания и добавили новые балконы, зимние сады и большие окна. Благодаря этому жители получили больше света и пространства без необходимости строить новые дома с нуля. Такой подход считается экологичным, потому что позволяет сохранить уже существующие конструкции и сильно уменьшить строительные отходы. Лакатон и Вассаль вообще известны своим принципом: не сносить то, что можно улучшить.

Лю Цзякунь — 2025 «С самых первых своих проектов он ломал существующий архитектурный язык, внедряя качества простоты, проистекающие из имеющихся ресурсов.» — жюри

Главный экологический материал в архитектуре Лю Цзякуня — это его знаменитые «Rebirth Bricks» («кирпичи возрождения»). После землетрясения в Сычуани 2008 года архитектор увидел огромное количество строительных обломков и начал искать способ использовать их повторно вместо того, чтобы просто выбрасывать. Он разработал технологию кирпичей из: измельчённых обломков разрушенных зданий, цемента, и местной соломы или пшеничных волокон.

Сигэру Бан — 2014 «Его чувство ответственности и позитивные действия по созданию качественной архитектуры, отвечающей потребностям общества, в сочетании с оригинальным подходом к этим гуманитарным проблемам, делают победителя этого года образцовым профессионалом.» — жюри

Он расширил представление о том, какой может быть архитектура и какие задачи она способна решать. Бан умеет находить новое применение самым обычным материалам — бумажным трубкам, контейнерам, упаковке. Его проекты известны необычными инженерными решениями и использованием нетрадиционных материалов: бумаги, ткани, бамбука и переработанного пластика.

Алехандро Аравена — 2016 «Команда ELEMENTAL участвует на каждом этапе сложного процесса предоставления жилья для малообеспеченных слоев населения: взаимодействует с политиками, юристами, исследователями, жителями, местными властями и строителями, чтобы добиться наилучших результатов на благо жителей и общества.» — жюри

Аравена стал известен благодаря архитектуре для людей с низким доходом. Вместо дорогих и одинаковых домов он придумал систему, где государство строит только самую важную часть жилья — кухню, ванную, несущие стены и крышу, а остальное семья может постепенно достроить сама.

В проекте «Кинта Монрой» более ста семей, которые раньше жили в трущобах, получили собственные дома в центре города, а не были выселены на окраину. Это помогло людям сохранить работу, школы и привычное окружение.

Главная идея проекта — дать человеку не просто маленькое жильё, а возможность улучшать его со временем.

Балкришна Доши — 2018 «В 1954 году Доши заявил: „Кажется, мне следует дать клятву и помнить её всю жизнь: обеспечить низшие слои населения достойным жильём“.» — жюри

Доши всю жизнь занимался доступным жильём для бедных семей в Индии. «Аранья» — огромный жилой район для тысяч семей с разным доходом помог людям получить недорогое жильё с нормальными условиями жизни. Со временем жители сами достраивали и изменяли свои дома, поэтому район продолжал развиваться вместе с сообществом.

Фрэнсис Кере — 2022 «Его здания, созданные для сообществ и построенные вместе с ними, являются неотъемлемой частью этих сообществ — в их создании, используемых материалах, функциональном назначении и уникальном характере.» — жюри

Фрэнсис Кере вырос в маленькой деревне Гандо в Буркина-Фасо, где детям было трудно учиться: школы были тесными, душными или их вообще не хватало. Получив архитектурное образование, он решил вернуться и построить школу для своей деревни.

Рикен Ямамото — 2024 «За повышение осведомленности общества об ответственности за социальные запросы, за переосмысление дисциплины архитектуры с целью корректировки каждого отдельного архитектурного решения и, прежде всего, за напоминание о том, что в архитектуре, как и в демократии, пространства должны создаваться по воле народа…» — жюри

Архитектор считал, что современный город создаёт одиночество, поэтому жильё должно не только давать приватность, но и формировать соседское сообщество, где соседи могут случайно встречаться. Многие исследователи называют его проекты попыткой вернуть чувство «совместной жизни» в современный мегаполис.