Рубрикатор
- Концепция
- Повествование на контрастах. Гэги и особенности монтажа
- Функции ракурса
- «Одинокая» композиция
- Работа со светом
- Заключение
- Библиография
- Источники изображений
Концепция
Чарли Чаплин известен всему миру как виртуозный режиссёр немого кино и мастер пантомимы. Хотя его картины насыщены эксцентричными гэгами, темы, которые в них поднимаются, зачастую носят меланхоличный характер. В центре внимания автора часто оказываются конфликт человека и общества, проблема одиночества и последствия социального неравенства. Тем не менее эти, казалось бы, противоречивые компоненты сливаются в органичные и искренние произведения. Именно их синтез позволяет достичь той выразительности, благодаря которой Чаплин вошёл в историю мирового кинематографа.
На эту двойственность обращают внимание и исследователи его творчества: «Фильмы Чаплина трагичны лишь постольку, поскольку они полностью комичны. Но строгая работа со схемами комического выражения становится источником возможной трагедии как эффекта гибридности, а не как прямого возвращения трагического» [Mościcki, 2014, p. 4].


Кадры из фильма «Малыш» (1921)
Природу этого парадокса сформулировал и сам режиссер: «Между комедией и трагедией мало разницы: комедия выкручивает измерения жизни гротескным образом, а трагедия выкручивает их в противоположном направлении — но обе выкручены… И комедия, и трагедия в основе своей опираются на одну озабоченность, а именно: игривая боль,» [Mościcki, 2014, p. 4].
Киноязык Чарли Чаплина — уникальный феномен в истории как голливудского, так и мирового кинематографа. В данном исследовании мы сосредоточимся на противоречивом симбиозе комического и трагического и проанализируем формулу этого взаимодействия, обозначенную самим автором как «игривая боль».Работа построена с учетом этой тесной жанровой взаимосвязи. Мы будем рассматривать, как с помощью одних и тех же средств передается разная интонация, и получают огласку противоположные по настроению темы. Для глубокого погружения в работе были затронуты не только полнометражные фильмы зрелого периода творчества, но и короткометражные 1910-х годов: «Бродяга» (1915), «Граф» (1916), «Цирк» (1916), «Малыш» (1921), «Огни большого города» (1931).
Повествование на контрастах. Монтаж и гэги
С самого начала творческого пути Чаплин изучает эту трагикомедийную грань. В короткометражном фильме «Бродяга» 1915 года, зритель смеётся над поведением героя, но постепенно начинает сочувствовать его уязвимости. Общие планы показывают нелепость персонажа, изображение которых сопровождается бесконечными гэгами, а они, в свою очередь, являются одной из самых узнаваемых примет киноязыка Чаплина.
«Бродяга» (1915)
«…базовой единицей комического монтажа здесь является распад: внезапное столкновение, авария, падение тел… из которых возникает формула, изображающая противоречия современной жизни, её комическую полноту» [Mościcki, 2014, p. 9].
Гэг можно понять как приём, который расшатывает и сносит затвердевшие схемы высказывания — те готовые конструкции, к которым привык Голливуд. Нарушая привычный порядок, гэг высвобождает дополнительный выразительный потенциал, открывает такие оттенки комических интонаций, которые в старой форме были не так заметны. При этом высокий регистр не исчезает, а попадает в новый контекст [1].
«Бродяга» (1915)
Более крупные планы, напротив, обращают наше внимание к переживаниям героя, к драматической составляющей пафоса.


Кадры из фильма «Бродяга» (1915)
Столкновение трагичного и комичного происходит и на нарративном уровне. Например, в сцене боксерского поединка в «Огнях большого города». Пострадавший герой пытается настроиться на следующий раунд, а в мужчины, приводящего его в чувства, он внезапно видит свою возлюбленную. Несоответствие фантазии и реальности зачастую заключает в себе трагикомический пафос [2,3].
Кадры из фильма «Огни большого города» (1931)
Дополнительные смыслы приходят благодаря монтажным склейкам. Обратимся к открывающей сцене «Малыша» (1921). Сначала показана девушка, выходящая из больницы с новорожденным в руках, после идет статичный кадр с Иисусом Христом, несущим крест. Бытовое, казалось бы, действие сопоставлено с трагичным культурным сюжетом. Ещё ничего не произошло с героями картины, но зритель уже настроен на мрачную развязку.Используя эту иконографическую цитату, автор возвышает страдания, которые испытывает женщина, которая вынуждена «избавиться» от своего родившегося ребенка. Такое уподобление переводит сцену в трагический регистр.
«Малыш» (1921)
Однако после этих шотов зритель впервые видит Бродягу — комичного персонажа. Он попадает в мелкие неприятности и начинает свой обычный день. Таким образом, начало фильма становится очень контрастным.
«Малыш» (1921)
«Малыш» (1921)
Функции ракурса
Ракурс играет важную роль в визуальной выразительности картин Чаплина. Исследовательница Лиза Трейр выделяет этот приём среди кинематографических техник, которые «несомненно усиливают намерение Чаплина высмеять» [Trahair, 2005, p. 188].
Чтобы проследить, как работает этот инструмент, обратимся к открывающей сцене «Огней большого города» (1931), где горожане собираются на торжественную церемонию открытия монумента. Посмотрим, как здесь показаны высокопоставленные лица. Сначала режиссёр использует монументальную композицию: чиновник располагается по центру кадра и занимает внушительную часть пространства. С другой — тонко подобранный нижний угол съёмки гротескно акцентирует его выпирающий живот, подчёркивая нелепость фигуры и создавая эффект «комической деградации идеала».Но в то же время, тонко подобранный угол съемки гротескно показывает его выпирающий живот, подчеркивая нелепость образа, тем самым показывая «комическую деградацию идеала».


Кадры из фильма «Огни большого города» (1931)
В следующем шоте заострим внимание на косом ракурсе. Во-первых, он искажает пропорции выступающих: из-за неестественного наклона они двигаются в кадре назад, но при этом словно смещаются вверх, что усиливает ощущение абсурда и комичности происходящего. Во-вторых, такой кадр намеренно обрезает всю толпу, которая томится за чиновниками, что добавляет в сцену трагический оттенок. Нам намекают, что в своих делах чиновники вряд ли ставят в приоритет интересы граждан.


Кадры из фильма «Огни большого города» (1931)




