Концепция
В начале XX века художники русского авангарда стремились не только изменить способы изображения действительности, но и расширить возможности человеческого восприятия.Одним из таких направлений стал ЗОРВЕД — художественная программа Михаила Матюшина и его учеников, сформировавшаяся в 1920-е годы на основе идей органической культуры. Художники воспринимали природу как единую изменяющуюся систему, в которой цвет, форма и пространство существуют в постоянном взаимодействии. Через живопись, наблюдения и эксперименты они стремились обнаружить закономерности окружающего мира.
Цель работы — исследовать ЗОРВЕД как художественную систему, объединяющую представления об органической целостности мира, методы восприятия и художественную практику.
Исследование отвечает на вопрос: как мировоззрение органической культуры проявлялось в произведениях и экспериментальных методах школы Матюшина?Гипотеза заключается в том, что единство ЗОРВЕДа определялось не общим художественным стилем, а особым способом наблюдения и познания действительности.
Основу исследования составляют теоретические тексты Матюшина, научные публикации об органическом направлении, живописные произведения и экспериментальные цветовые таблицы. Их сопоставление позволяет проследить, как представления о взаимосвязанности мира преобразовывались в художественные и педагогические методы.
Историко-культурный контекст
Первая четверть XX века стала периодом масштабных преобразований в искусстве и культуре России. На рубеже столетий стремительно развивались наука и техника, менялись представления о пространстве, времени и человеческом восприятии. Эти изменения затронули философию, литературу, музыку и изобразительное искусство. Художники всё чаще ставили под сомнение привычные способы изображения действительности, обращаясь к движению, свету, изменчивости формы и явлениям, выходящим за пределы непосредственного наблюдения.Значительное влияние на формирование русского авангарда оказали европейские художественные направления. Французский импрессионизм и кубизм, итальянский футуризм стали важными импульсами для пересмотра традиционных представлений о живописи. Однако русские художники не ограничились освоением зарубежных открытий.Параллельно с обращением к европейскому искусству происходило переосмысление собственных культурных традиций. Художники обращались к русской иконе, лубку, народной вывеске, вышивке, деревянной резьбе и игрушке. Их привлекали условность изображения, выразительность цвета, упрощение формы и особые принципы организации пространства. Соединение различных художественных источников способствовало появлению самостоятельных направлений, которые уже в 1910-е годы сформировали разнообразную картину русского авангарда [1].
Русский авангард не просто заимствовал новые художественные формы. Он переосмыслял традицию, превращая её в материал для создания принципиально нового искусства.
К середине 1910-х годов сформировались кубофутуризм, лучизм Михаила Ларионова, супрематизм Казимира Малевича, эксперименты Владимира Татлина с материальной культурой и аналитическое искусство Павла Филонова. Позднее особое развитие получил конструктивизм. Несмотря на различия художественных программ, эти направления объединял интерес к переосмыслению отношений между предметом, пространством и его изображением.Одновременно художественные поиски всё теснее пересекались с научными и философскими представлениями эпохи. Развитие физиологии зрения, психологии восприятия и исследований взаимодействия органов чувств сопровождалось интересом к возможностям человеческого сознания. В культуре Серебряного века возникло стремление не только создавать новые произведения, но и преобразовывать самого человека.
Мы должны все пересоздать, для этого мы должны создать самих себя
Как отмечает Ирина Сироткина, для символистов и авангардистов искусство было связано с идеей воспитания новой человеческой чувствительности [4а, с. 57–60]. Предметом художественного исследования становился не только окружающий мир, но и способность человека воспринимать его.На этом фоне сформировалось органическое направление русского авангарда, ключевыми фигурами которого стали Елена Гуро и Михаил Матюшин. В основе их поисков лежало представление о природе как целостной, непрерывно изменяющейся системе.
Природа любит внимательных
Матюшин развивал эту установку, стремясь расширить возможности человеческого восприятия. В 1918–1922 годах он руководил мастерской в Петрограде, где сформировался круг его учеников, среди которых были Борис, Мария, Ксения и Георгий Эндеры.В 1923 году художники представили программу ЗОРВЕД, объединившую понятия зрения и ведания. В том же году Матюшин возглавил отдел органической культуры при Государственном музее художественной культуры. Впоследствии исследования продолжились в Государственном институте художественной культуры (ГИНХУКе).
Так возникло направление, в котором художественная практика, исследование природы и развитие человеческого восприятия стали частями единого метода. В его основе находилось представление о мире как органическом целом, элементы которого существуют в непрерывном взаимодействии.
Рубрикатор
1. Концепция
2. Историко-культурный контекст
3. Ничего не существует отдельно
4. Глаз — ещё не весь зритель
5. «Цвет черники не случайно такой»
6. Школа без почерка
7. Закономерность того, что меняется
8. Заключение
Ничего не существует отдельно
В основе органического направления лежало представление о мире как единой, непрерывно развивающейся системе. Природа воспринималась художниками не как совокупность самостоятельных предметов, а как целое, части которого существуют в постоянном взаимодействии. Свет, цвет, движение и пространство не просто окружают предмет, но участвуют в формировании его видимого облика.В статье Музея органической культуры этот принцип сформулирован следующим образом:«В „органической“ пластике целое является не суммой частей, а своеобразным единством закономерно изменившихся частей» [1].
Предмет не существует отдельно от окружающего мира: его форма и видимые свойства раскрываются через взаимодействие с другими явлениями.
Это представление меняло и сам характер художественного наблюдения. Художников интересовал не столько устойчивый внешний облик природных объектов, сколько закономерности их возникновения, развития и изменения.Работая с корнями и сучьями деревьев, Матюшин почти не изменял их естественную структуру. Изгибы, разветвления и переплетения древесины позволяли увидеть результат органического роста. Художник не столько создавал новую форму, сколько обнаруживал выразительность процессов, уже совершившихся в природе.Однако органическое начало не ограничивалось растительным миром. Матюшина интересовали и другие структуры, в которых можно было обнаружить взаимосвязи между отдельными частями и целым.
Михаил Матюшин. «Геометризация пространства (Кристалл)», 1918–1919
Природный мотив становится поводом для исследования геометрических и пространственных отношений. Внимание постепенно смещается от внешней узнаваемости предмета к принципам организации формы.Подобное понимание природы объясняет одну из особенностей органического направления — соединение предметного и беспредметного начал. Художники не обязательно стремились отказаться от действительности. Напротив, они искали способ передать её свойства, которые невозможно свести к устойчивому контуру или внешнему сходству.
Изображение могло становиться менее узнаваемым, но при этом претендовать на более полное выражение реальности.
В акварели Марии Эндер предметный мотив сохраняется, однако его границы становятся неустойчивыми. Оконная рама, отражения и окружающее пространство объединяются цветом. Предмет воспринимается уже не как обособленная форма, а как часть изменчивой среды.Именно здесь возникает необычное для привычного понимания реализма противоречие. Если считать реалистичным исключительно внешнее сходство с натурой, подобные произведения кажутся отходом от действительности. Но для Матюшина реальность не исчерпывалась видимой поверхностью предметов.
Мария Эндер. «Окно», 1921
В статье «Опыт художника новой меры» он писал о преодолении привычного изображения природы как о выражении «нового пространственного реализма» [цит. по: 3, с. 35; первоисточник: Матюшин, с. 160].
Таким образом, художественная работа могла становиться не просто изображением уже известного, но и способом исследования окружающего мира. Наблюдая природу, художник стремился обнаружить отношения, которые прежде оставались незамеченными.
Однако такое понимание искусства порождало новую проблему: если привычное зрение выделяет отдельные предметы и детали, каким образом научиться воспринимать их как единое целое?Для Матюшина ответ был связан с преобразованием самого способа смотрения.
Глаз — ещё не весь зритель
Если мир представляет собой целое, части которого существуют в непрерывном взаимодействии, возникает вопрос: способен ли человек воспринимать эти взаимосвязи с помощью привычного зрения?Михаил Матюшин считал, что человек использует далеко не все возможности собственного зрительного аппарата. В «Справочнике по цвету» он противопоставлял центральное зрение, позволяющее подробно рассматривать отдельные предметы, периферическому, благодаря которому воспринимаются движение и более широкое пространство.По мнению художника, сосредоточенность на отдельных деталях ограничивала способность видеть их взаимосвязи. Преодолеть это ограничение он предлагал через сознательное объединение двух способов смотрения.
Расширенное зрение дает в ощущении понятие связи вещей и отношение их в среде












