Когда Сергей Кузнецов в 2012-м был назначен главным архитектором Москвы, ему было всего 35 лет. В начале апреля этого года он ушел со своего поста и стал архитектором будущего в ВЭБ.РФ и управляющим партнером КБ Стрелка. В беседе с Евгенией Гершкович Сергей Олегович рассказал о Москве до того, как занял свою должность, о главных победах, стиле эмотек и о том, какой запомнится эпоха 2010–2020-х.
Какой была Москва, когда вы стали ее главным архитектором?
Очевидно, что город тогда был другим, но изменения к тому моменту уже наметились. Были реализованы многообещающие инициативы, убирались избыточные рекламные вывески. Проект парка Горького дал серьезный сигнал к обновлению.
Сергей Семенович Собянин стал мэром в 2010 году. Меня пригласили на должность главного архитектора в 2012-м. В эти годы город казался мне довольно архаично устроенным. Надо констатировать, что в Москве не было той новой архитектуры, которой можно было бы гордиться на международной арене, которая бы обсуждалась. Похвастаться чем-то подобным тому, что происходило в архитектурной сфере топовых городов мира, нам было нечем. Изменить это стало для меня и задачей от руководства, и самым большим профессиональным вызовом.
Когда иностранца спрашивали, что он знает о Москве, он, скорее всего, называл Кремль, Красную площадь, Третьяковскую галерею, может, Пушкинский музей и семь высоток. Эти знания не относились к современным достижениям.
Перечислите проекты и постройки в Москве, которыми вы гордитесь.
Здесь я перечислю проекты, в которых выступал и как автор, и как куратор на должности главного архитектора Москвы. Пусть это будет архитектурным срезом тех лет. И прежде всего назову реконструкцию спортивного комплекса «Лужники» к чемпионату мира по футболу 2018 года. Помимо реконструкции Большой арены исторического стадиона в «Лужниках» были благоустроены территория и набережная. По уникальному проекту с применением технологий информационного моделирования был построен Дворец гимнастики Ирины Винер. Открылся Дворец водных видов спорта с тремя бассейнами и аквапарком. Была проведена очень объемная работа.
Назову ЖК «Бадаевский» на Кутузовском проспекте, который сейчас достраивается по проекту архитектурного бюро Herzog & de Meuron, победителей Притцкеровской премии. Их же здание Сколтеха, международного университета в «Сколково». Или выигравший международный конкурс проект «Технопарка Сбербанка» там же, в «Сколково», от бюро Zaha Hadid Architects. Плюс концепция умного города в Рублево-Архангельском, в западной части Москвы, проект того же бюро Захи Хадид, реализуемый в рамках развития «СберСити».
Архитектура должна приносить восторг. Это гравитация и иллюзия.
Считаю, что и «Ломоносов», наш головной центр долины МГУ «Воробьевы горы», задал вектор территории инновационного научно-технологического центра. Очень серьезный проект, вызвавший огромное количество обсуждений и публикаций, — новый кампус МГТУ им. Н. Э. Баумана, включающий масштабную реконструкцию и строительство новых объектов, высокотехнологичных лабораторий, исследовательских центров, жилья для студентов, а главное — создание открытой и гостеприимной среды образовательного учреждения.
Все иногородние специалисты, приезжающие в Москву, в первую очередь просят показать им обновленную территорию бывшего завода ЗИЛ. Реализация этого девелоперского проекта по развитию территорий создала абсолютно новую картинку, нежели та, к которой все ранее привыкли. Показательный пример ревитализации промзоны в современный жилой район — это, несомненно, проект бывшего завода «Серп и Молот».
Список может продолжить реконструкция Северного речного вокзала, здания Наркомфина, ГЭС-2 с участием итальянского архитектора Ренцо Пьяно, автора Центра Помпиду в Париже. Не могу не упомянуть ЖК Nicole, проект британского бюро Heatherwick Studio.
И тут же надо вспомнить о блоке транспортных проектов, в первую очередь о метрополитене. За эти годы появилось много новых станций, абсолютно изменивших имидж московского метро.
Да, еще хочется вспомнить павильон «Росатом» на ВДНХ с его футуристическим дизайном и здание Национального космического центра, созданного корпорацией «Роскосмос». Оба реализованы по проектам бюро UNK. Назову еще Национальный центр «Россия» на Пресне от бюро Atrium.
Как известно, в Москве в 2013 году появился Архитектурный совет. Тогда же было введено обязательное согласование облика, архитектурно-градостроительного решения каждого проекта. Как эти открытые дискуссии повлияли на качество и культуру проектирования?
Архсовет, безусловно, повлиял на культуру проектирования, но я бы не выделял его как самостоятельный инструмент. Это часть более широкой и последовательной работы по развитию общественной и профессиональной дискуссии об архитектуре города. Публичное обсуждение проектов в профессиональной среде — полезная и необходимая практика. Несмотря на то что заседания не транслировались в прямом эфире, содержание обсуждений фиксировалось, публиковалось, на них присутствовали журналисты. В этом смысле это можно считать полноценной формой публичного обсуждения.
Я считаю такую практику значимой и важной и надеюсь, что она будет возобновлена. Архитектура города требует широкой дискуссии, как внутри профессионального сообщества, так и с участием горожан. Это формирует интерес к архитектуре, а рост интереса и вовлеченности напрямую влияет на качество среды.
При этом принципиально важно сохранять баланс: авторская позиция, авторская воля должны оставаться доминирующими в процессе проектирования. Дискуссия не должна сводиться к набору конкретных указаний или поправок — ее задача носит скорее идейный, оценочный характер. Речь идет о понимании уместности, соответствия контексту, а не о прямом редактировании проекта.
Назвать что-то непоправимой ошибкой? Опускаю ли я глаза, проходя мимо чего-то? Нет.
Когда мы запускали Архсовет Москвы, у меня была установка, что в идеале конкурсная практика должна развиться до такого уровня, при котором необходимость в совете отпадет. Архитектурный конкурс — более сильный инструмент. Он позволяет привлекать сильных авторов, получать качественные, разнообразные предложения и выбирать оптимальное решение через авторитетное жюри. Это и более открытый, и более эффективный с точки зрения качества архитектуры механизм.
С развитием конкурсной практики этот сценарий во многом реализовался. Роль Архсовета постепенно снижалась, заседания стали происходить реже. При этом сама конкурсная культура укоренилась: значительная часть профессионального сообщества и девелоперов стала воспринимать конкурсы как норму. Эта привычка — ключевой результат.
Сегодня конкурсы продолжают проводиться, Архсовет при этом давно не собирался. И, на мой взгляд, это естественный процесс. Распространение конкурсной практики — более значимое достижение, чем регулярная работа совета. Важно сохранить и развивать именно эту модель.
Чем вы гордитесь не как главный, а просто как архитектор?
К тому списку, который мы обсуждали, хочу добавить павильон «Русское идеальное», реализованный в Николе-Ленивце на фестивале «Архстояние-2021». Этот арт-объект стал моим манифестом, которым я выразил происходящее в современной архитектуре. Блестящая труба идеально гладкой формы, висящая в воздухе и максимально контрастная к своему природному окружению. С одной стороны, архитектура, с другой — объект, лишенный всех атрибутов архитектуры. Архитектура, на мой взгляд, должна приносить восторг. Это гравитация и иллюзия.
Облик Москвы заметно изменился, и, кажется, можно говорить о появлении нового стиля современной архитектуры. Какое вы можете дать ему определение?
Как кандидат наук я не могу разбрасываться терминами. Понятие «стиль» касается всего земного шара. Но когда есть запрос на определенную характеристику, описание того, что создается в городе и чего придерживаюсь я сам, именно в этот момент я, проанализировав этапы архитектурной мысли, выявил новое направление — эмотек, эмоциональное техно. Мне не известно, приживется ли оно в глобальном масштабе. Но мне кажется, что все яркое, интересное, что сегодня делается, развивается в рамках этого стиля. Примеры тому нашумевший проект бизнес-хаба «Неом» в Саудовской Аравии, недавно построенные башни One Za’abeel в Дубае, соединенные мостом, подвешенным над пустотой на высоте 100 метров, объекты Ма Яньсуна, главы бюро MAD, в китайском Шэньчжэне.
Без руководителя с большими амбициями сделать что-то особенное в городе ни я, ни кто-либо другой бы не смог.
То, что создают архитекторы, является по сути реакцией на общественный запрос. Хороший архитектор — хороший медиатор, чувствующий то, до чего общество созрело, что ему необходимо.
Хочу напомнить, что прежде чем авангард пришел в архитектуру, его черты возникли в театре, поэзии. Сегодня мы переживаем общественные изменения, подобные тем, что мир переживал в начале XX века. Наша эпоха запомнится тем, как мы вошли в это время и архитектурно стали на него реагировать.
Насколько комфортной и открытой стала сегодняшняя Москва?
Москва изменилась как ни один другой город. Для меня это предмет гордости. Но хочу сказать, и с этого стоило начать: без Сергея Семеновича Собянина ничего бы не получилось. Всегда все начинается с лидера города, желающего сделать такой рывок. И без руководителя с большими амбициями сделать что-то особенное в городе ни я, ни кто-либо другой бы не смог.
Что не удалось сделать за эти 14 лет?
Всегда есть ощущение, что можно было сделать больше. Ты всегда идешь сквозь какие-то препятствия, набираешь опыт. Начинали с того, что Москва не входила в мировой топ, но перешли в то состояние, когда всегда есть что-то конкурентоспособное, лучшее, достойное публикаций, премий и, главное, положительных отзывов горожан. Это результат. Общий баланс суперположительный. Могло бы быть еще лучше? Да. Есть о чем сожалеть, но не хочется ворошить частности. Любой архитектор задним числом скажет, что можно было сделать качественнее, точнее.
Я могу это сказать и о том же «Зарядье», но сам факт, что мы реализовали проект по конкурсной концепции и он сейчас стоит и работает, мне кажется, это свершение. Грех жаловаться. Назвать что-то непоправимой ошибкой? Опускаю ли я глаза, проходя мимо чего-то? Нет.
Что получилось, будет понятно с течением времени. Моя пророческая версия: эта эпоха войдет в историю Москвы как знаковая. И я уверен, что нынешняя команда продолжит этот рост, ведь впереди реализация множества мощнейших городских проектов — нового корпуса «Склифа», дальнейшего развития Мневниковской поймы, «Большого Сити», депозитарно-выставочного центра в Коммунарке, много проектов, которые продолжат московский архитектурный триумф.
Создано по материалам МОСКВИЧ MAG
