Original size 1140x1600

«Змеи и лестницы»: как игра о спасении души стала детской забавой

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Концепция

«Змеи‍‍‍ и лестницы» входят в число самых известных настольных игр мира. Для многих детей это вообще первая игра, с которой они знакомятся. Правила помещаются в одно предложение: бросаешь кубик, поднимаешься по лестнице, съезжаешь по змее и стараешься первым добраться до сотой клетки. Никаких решений игрок не принимает, поэтому из всех классических игр эта выглядит самой простой и, пожалуй, самой «пустой».

Актуальность темы обусловлена музейной практикой: индийские игровые доски исследуют и публикуют Британская библиотека, Музей Виктории и Альберта, Ашмолеанский музей. Параллельно пересматривается история классических игр, считавшихся «западными». Долгое время их неевропейское происхождение оставалось в тени.Ключевой вопрос исследования звучит так: как и почему при переходе из Индии в Великобританию и США доска «Змей и лестниц» потеряла религиозное наполнение, сохранив механику почти неизменной?


Уникальность проявляется в двух аспектах. В русскоязычных исследованиях о гьян чаупаре ничего не написано. Историю игры обычно излагают через смену названий и издателей, тогда как здесь она прослеживается по изменениям изображения на доске.

Работа демонстрирует, что игра случая способна нести религиозный смысл, и объясняет, как она его утрачивает. История «Змей и лестниц» наглядно показывает, что содержание игры определяется не только механикой, но и визуальным слоем.

Гипотеза‍‍‍ работы: смысл «Змей и лестниц» заложен не в правилах, а в изображении на доске. Поэтому при переходе из Индии на Запад правила сохранились, а смысл менялся вместе с картинкой, пока игра о судьбе души не превратилась в игру чистого случая.

Принцип отбора визуального материала. В основу визуального ряда легли игровые доски из музейных собраний с надёжной атрибуцией. В их числе джайнские, индуистские и суфийские доски XVIII, XIX веков, английские и немецкие хромолитографии 1890–1920-х годов, а также американские издания середины XX века. Главный критерий отбора тут сопоставимость. На каждой доске разбираются одни и те же элементы: что написано в клетках, что изображено на вершине поля, как змеи соотносятся с лестницами и как выглядит сама змея. К доскам прилагаются изображения контекста. Речь о похожих нравоучительных играх и миниатюрах со сценами ‍‍‍игры.

Поэтому «Змеи и лестницы», редкий случай, когда историю игры можно проследить как историю картинки. Правила за столетия почти не изменились, а вот доска менялась постоянно. Сравнивая доски разных эпох, видно, как менялось само понимание «подняться» и «упасть». Для джайнского монаха подняться означало приблизиться к освобождению души. Для викторианского ребёнка, стать хорошим и послушным, а для американского дошкольника середины XX века, просто ‍‍‍победить.

В‍‍‍ центре исследования стоит случай, который Роже Кайуа обозначал словом alea [2] игры, где решает жребий; игроку в них не дано выбирать. Работа пытается понять, может ли случай нести смысл. В индийской игре бросок кости считался образом кармы: человек не выбирает, что с ним случится, но способен осознать, почему это произошло. А в современной детской игре тот же бросок ничего не объясняет. Исследование прослеживает, в какой момент и за счёт каких изменений на доске случай перестал быть судьбой и превратился в простое везение. Чтобы ответить на этот вопрос разберем по пунктам: — клетки, что на них написано или нарисовано — змеи и лестницы, их количество, значение и то, во что они со временем превращаются — форма поля, мироздание, свёрнутое в модель — вершина, что ждёт игрока в конце пути

Рубрикатор

1. Гьян чаупар: игра как путь души
2. Язык индийской доски: клетки, змеи и вершина
3. Путь на Запад: от «Игры небес и ада» к детской настольной игре
4. Змеи и лестницы — смысл
5. Заключение

1. Гьян чаупар: игра как путь души

Original size 2214x2500

Джайнский гьян чаупар на ткани. Индия, XIX век. Национальный музей, Нью-Дели

В‍‍‍ Индии у этой игры было много названий, хотя на Западе она известна как «Змеи и лестницы»: гьян чаупар, то есть «игра знания», мокша пат, парамапада сопанам [4]. Когда именно она появилась, точно неизвестно. Наиболее распространённая версия относит её к XIII веку и связывает с джайнскими монахами западной Индии, которые с её помощью учили детей учению о карме. Впрочем, есть и легенда, что игру придумал маратхский святой Дньянешвар, но записана она лишь в 1871 году и не подтверждена. Правила остались теми же. Игроку нужно было провести одну фишку по пронумерованным клеткам, бросая кости или раковины каури. Лестницы возносили его к небесным мирам, а змеи стаскивали вниз, к аду. Иным был смысл. Фишка обозначала душу, а путь по полю, её движение от полного заблуждения к всеведению.

Original size 735x829

Игра «Змеи и лестницы» (гьянбази). Джайнская доска. Гуджарат или южный Раджастан, конец XIX века. Музей Виктории и Альберта

Одна‍‍‍ и та же игра могла служить сразу нескольким религиозным традициям. Эндрю Топсфилд насчитал около сорока четырёх сохранившихся досок: индуистских, джайнских и суфийских, с полем в 84, 100 или 128 клеток [4]. У джайнов целью игры было освобождение души. Индуистские доски устроены сложнее, ими пользовались разные школы, включая вайшнавскую бхакти. А в суфийской версии путь наверх ведёт не к Шиве или Вишну, а к Аллаху. Клетки на таких досках подписаны по-персидски, а на вершине поля изображён Престол Бога. Механика оставалась прежней, а религиозное содержание менялось вместе с надписями на поле. Уже здесь видно то, что потом повторится на Западе.

Original size 576x549

Джайнский гьян чаупар Richard Johnson, Lucknow, 1780-82

Original size 4032x3024

Парамапада сопанам пата (доска только со змеями). Карнатака, ок. 1800–1850. Британская библиотека

Игра как священное действие

Чтобы разобраться, как игра вообще способна стать религиозной практикой, есть смысл обратиться к Йохану Хёйзинге. В знаменитой книге «Homo ludens» (1938) он показывает: в архаических культурах игра и священный обряд не разделены. Игра всегда разворачивается в особом, отгороженном пространстве. По своей форме это пространство ничем не отличается от освящённого места ритуала. Доска гьян чаупара как раз такое пространство: на ней изображён весь мир от ада до небес, и игрок проходит его целиком за одну партию.

Теолог Хуго Ранер отталкивается от Хёйзинги и делает шаг дальше. В книге «Играющий человек» (1949) он называет творение мира игрой Бога, а игру человека ответом на неё, сочетающим серьёзность и лёгкость [3]. Пишет он о христианской традиции, но эта идея применима и к индийской игре: играя, человек не убегает от серьёзного, а проживает его в доступной ‍‍‍форме.

Original size 378x599

Шива и Парвати играют в кости. Рельеф, X век, Мадхья-Прадеш. Музей Рани Дургавати, Джабалпур

Французский социолог Роже Кайуа разделил игры на четыре типа: agon (состязание), alea (случай), mimicry (подражание) и ilinx (головокружение) [2]. В играх alea исход не зависит от игрока: он пассивен и только ждёт решения судьбы, а его умение и старание ничего не значат. «Змеи и лестницы» — почти идеальный пример чистой alea: в ней нет ни одного выбора. В гьян чаупаре эта пассивность имела смысл. Бросок костей не расслаблял игрока, а показывал ему действие, который он не может отменить. Игрок не выбирал, встать ли ему на клетку «гнев», но читал её название и видел, куда она ведёт.

Original size 1000x1000

Раковины каури, которые в Индии использовали вместо игральных костей

2. Язык индийской доски: клетки, змеи и вершина

Клетки: имена добродетелей и пороков

На доске из собрания Ричарда Джонсона 72 клетки. Каждая подписана на деванагари, а рядом дана персидская транслитерация. Поле начинается с клетки «утпатти» (рождение), за ней идут «майя» (иллюзия), «кродх» (гнев) и «лобх» (алчность). Лестница начинается на 13-й клетке «дая» (милосердие), а лестница с 54-й клетки «бхакти» (преданность Богу) ведёт прямо в Вайкунтху, небесную обитель Вишну [4]. Таким образом, игрок не просто двигает фишку, а читает текст о себе. Клетка, на которую он попал, называет состояние его души. На джайнских досках тоже в каждой клетке написано правило поведения и его добрые или дурные последствия.

Original size 2500x2480

Джайнская доска из Музея Виктории и Альберта, фрагмент с надписями в клетках. Конец XIX века

Змей больше, чем лестниц

Девять‍‍‍ змей и пять лестниц, такова стандартная раскладка большинства джайнских досок. Случайным такое соотношение не назовешь, в нем заложен смысл. Путей, ведущих вниз, заведомо больше, чем тех, что ведут вверх, и сорваться вниз всегда проще, чем карабкаться наверх. Особенно выразительно выглядит змея на 76-й клетке, она находится совсем близко к цели. В ней воплощена «мохания-карма», то есть смятение и желание, которые пытаются овладеть душой в самый последний момент. Та же логика прослеживается и на суфийских досках: самые серьезные опасности подстерегают игрока прямо у порога спасения.

«Змеи и лестницы»: как игра о спасении души стала детской забавой
Project created at 20.11.2026
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more