Рубрикатор
- Концепция исследования
- Женщина как символ новой современности
- Женщина как идеальная хозяйка и объект заботы
- Женщина как объект желания и потребления
- Вывод исследования
- Библиография
- Источники изображений
Концепция
Когда мы смотрим на старую рекламу или журнальную обложку, первым делом замечаем женщину: её причёску, платье, позу, выражение лица. Кажется, что именно изображение сообщает, какой должна быть женщина своего времени, а буквы вокруг лишь подписывают картинку. Это исследование исходит из обратного предположения.
Печатный дизайн никогда не показывал женщину просто так. Он помещал её в определённое пространство, давал или не давал ей действие, решал, будет ли она смотреть на зрителя, и одновременно выбирал, кто в этом макете говорит, к кому обращается и каким голосом.
Голос этот во многом складывается из шрифта. Тонкие разреженные прописные звучат иначе, чем рукописная строчка с восклицательным знаком, а жирный гротеск поверх фотографии лица звучит иначе, чем название журнала, нарисованное из кругов и треугольников. Поэтому в центре работы находится не история моды и не история женской эмансипации как таковая, а то, как характер изображения и характер шрифта вместе собирают социальную роль, которую журнал или реклама предлагает своей читательнице.
Материалом служат три подборки, собранные по десятилетиям. Первая охватывает 1920-е и 1930-е годы и состоит в основном из обложек Vogue и рекламы косметики, парфюмерии и модных универмагов. Вторая посвящена 1940-м и 1950-м: здесь военные плакаты соседствуют с рекламой холодильников, плит, стиральных машин, моющих средств и косметики. Третья относится к 1960-м и строится вокруг обложек Cosmopolitan и рекламы косметики и духов.
Почти весь материал американский или западноевропейский, и это осознанное ограничение, потому что именно в американской массовой печати середины века модели женской роли тиражировались с наибольшей последовательностью и именно там их проще всего сравнивать между собой.
Рабочая гипотеза состоит в том, что социальная роль женщины в печатной графике задаётся связкой трёх уровней, которые меняются вместе.
Первый уровень относится к изображению: что делает героиня, где она находится, насколько крупно показана и куда направлен её взгляд. Второй уровень относится к голосу текста: кто говорит в объявлении, издание, марка или сама героиня, и к кому обращены слова. Третий уровень касается формы и функции заголовка, то есть того, служит ли он эмблемой, обещанием или ярлыком, каким шрифтом он набран или нарисован и как расположен относительно изображения.
Такой взгляд важен и для современного дизайнера, потому что многие приёмы, сложившиеся в печати середины века, до сих пор используются в рекламе и визуальной идентичности брендов, и умение их распознавать помогает работать с образом осознанно.
1920-1930-е
Женщина как символ новой современности
После Первой мировой войны положение женщин в западных обществах заметно сдвинулось. В США женщины получили избирательное право в 1920 году, в Великобритании частично в 1918-м и полностью в 1928-м. В крупных городах появилось множество работающих женщин: машинисток, продавщиц, телефонисток, служащих контор, а вместе с ними пришли новые формы досуга, такие как кино, танцы, спорт и поездки за город на автомобиле.
Эта обложка нужна как точка отсчёта, от которой удобно мерить перемены. Здесь всё устроено по законам декоративной иллюстрации начала века. Рамка отделяет картинку от названия так же, как паспарту отделяет гравюру от стены, женщины расставлены группой, их платья и шляпы прорисованы тщательнее, чем лица, а фон заполнен завитками, которые заставляют глаз скользить по поверхности, не задерживаясь ни на одной фигуре.
Рис. 1. Обложка Vogue, «New York Fashions Number», 15 марта, начало 1920-х годов. Женщины на обложке ещё служат частью орнамента, а название журнала набрано классической контрастной антиквой.
Шрифт подчиняется той же логике. Название журнала набрано антиквой с сильным контрастом, такими буквами печатали солидные издания и визитные карточки, и они сообщают о вкусе и статусе, но ничего не говорят о самих героинях. Мелкие курсивные подписи по сторонам похожи на сноски в каталоге. Текст и изображение живут здесь на разных этажах страницы и почти не касаются друг друга. Женщина на такой обложке не персонаж и не адресат, она часть узора, а журнал говорит не с ней, а о моде вообще. Именно эту модель будут разрушать художники конца 1920-х годов.


Рис. 2. Обложка Vogue от 7 июня 1930 года. Буквы названия собраны из треугольников и кругов, и те же круги и капли повторяются в рисунке платья, а глаза героини закрыты. Рис. 3. Обложка Vogue, около 1930 года, номер «Southern Fashions and Winter Sports». Голова в профиль сведена к трём плоскостям, а буквы названия разделены на чёрную и белую половины так же, как лицо.
Две обложки рубежа 1930 года показывают, что произошло за десять лет с отношениями шрифта и изображения. Название журнала больше не набирают одним и тем же шрифтом из номера в номер. Его каждый раз рисуют заново, причём из тех же элементов, из которых построена героиня. На июньской обложке 1930 года буквы собраны из круга и треугольника, а платье усыпано кругами и каплями того же размера, так что глаз не сразу понимает, где кончается надпись и начинается картинка. На обложке с профилем буквы разрезаны на чёрное и белое точно так же, как голова разрезана на лицо и волосы.
Рис. 4. Обложка Vogue от 1 июля 1932 года, фотография Эдварда Стайхена. Это первая цветная фотографическая обложка журнала: тело в движении, лицо скрыто тенью, название набрано тонким геометрическим гротеском.
К началу 1930-х годов в журнал приходит фотография, и вместе с ней меняется шрифт. В 1929 году художественным директором изданий Condé Nast становится Мехемед Фехми Ага, который вводит в Vogue гротески, много белого поля и фотографию на всю полосу. Обложка Стайхена 1932 года показывает, к чему это приводит. Название журнала больше не орнамент: оно набрано тонким гротеском, лёгким и почти прозрачным на фоне неба, и не спорит с изображением. Героиня впервые занята делом, она играет в мяч, её тело напряжено, руки подняты. Но лица мы почти не видим, и это принципиально. Активность женщины на этой обложке телесная и безличная: важны силуэт, загар и спортивная форма, а не взгляд и не характер. Показательно и то, что номер посвящён красоте. Спорт подан здесь не как занятие, а как способ быть красивой, и мелкая подпись «Beauty Number» в углу точно определяет смысл изображения. Если сравнить эту обложку с декоративной обложкой начала 1920-х, видно, что женщина вышла из рамки на открытое пространство и начала двигаться, но по-прежнему не обращается к зрителю и не произносит ни слова.


Рис. 5. Реклама пудры Colleen Moore Face Powder, The Owl Drug Co., 1920-е годы. Профиль героини построен из чёрных и белых плоскостей, а маркой пудры служит имя киноактрисы. Рис. 6. Реклама парфюмерии Vivaudou, 1920-е годы. Героиня смотрит не на зрителя, а на флакон, а рекламное сообщение несут названия двух столиц в нижней строке.
Рекламу косметики этих лет полезно читать вместе с обложками, потому что в ней та же связка шрифта и тела переходит из журнальной графики в торговую. В объявлении Colleen Moore Face Powder профиль героини нарисован теми же плоскостями и диагоналями, что и профиль на обложке Vogue, а надпись над ним сделана декоративным леттерингом, где буквы тоже работают как часть рисунка. Название пудры совпадает с именем актрисы, которая в те годы олицетворяла на экране тип эмансипированной девушки-флэппера. Так возникает механизм, который полностью развернётся только в 1960-е: знаменитая женщина становится маркой, и покупательнице предлагают купить кусочек её образа.
Разреженный набор в эти годы устойчиво связан с роскошью, потому что он замедляет чтение и придаёт словам вес и спокойствие. Восклицательных знаков, вопросов и прямых обращений в такой рекламе почти нет.


Рис. 7. Реклама Caron «Pour votre beauté», 1930-е годы. Крупный план лица и прямой взгляд появляются уже здесь, но обращение к читательнице звучит вежливо и по-французски Рис. 8. Реклама пудры Shalimar, Guerlain, 1930-е годы. Рукописный заголовок и рукописный логотип марки показывают, что «письменный» шрифт в рекламе красоты существует задолго до 1950-х.
Объявления Caron и Guerlain добавляют к картине две важные детали. Первая касается языка. Слова «Pour votre beauté», «Madame», «Paris» вставлены в рекламу не ради смысла, а ради звучания: французский язык в рекламе красоты 1920-1930-х годов работает как знак подлинности и элегантности, примерно так же, как разреженный набор. В рекламе Caron впервые в нашей подборке появляются прямое обращение к читательнице, «для вашей красоты», и крупный план лица с прямым взглядом. Оба признака станут нормой через тридцать лет, но здесь они звучат совсем иначе.
Вторая деталь касается почерка. Заголовок и логотип Guerlain написаны рукописным шрифтом. Рукописные буквы в рекламе духов и пудры существуют уже в 1930-е годы, задолго до того, как они станут голосом домохозяйки 1950-х. Потому, сам по себе рукописный шрифт не принадлежит одной эпохе. Он принадлежит жанру, теме интимного и личного, к которой относятся косметика и парфюмерия.


Рис. 9. Реклама нью-йоркского универмага Bonwit Teller «In Terms of Youth», начало 1930-х годов. Вытянутые фигуры и вытянутые буквы описывают современность как молодость. Рис. 10. Реклама пальто Rothmoor Coats, 1930-е годы. Название марки набрано контрастными прописными с характером ар-деко, а фигуры нарисованы в тех же вытянутых пропорциях.
В рекламе универмагов и модных домов связь шрифта и тела проявляется через пропорции. Фигуры в объявлениях Bonwit Teller и Rothmoor нарисованы так, будто их рост составляет девять или десять голов, хотя у живого человека он около семи с половиной. Это не ошибка рисовальщика, а стиль модной иллюстрации, в котором вытянутость означает изящество, лёгкость и принадлежность к городу. Заголовки поддерживают ту же вертикаль: узкие прописные и разреженный гротеск складываются в длинные спокойные строки, которые читаются медленно, как надпись на фасаде.
Рис. 11. Обложка Vogue, рождественский номер «Christmas Gifts», конец 1930-х годов. Название журнала написано тонкой рукописной линией, похожей на неоновую вывеску, а героиня сфотографирована как голливудская звезда.
