ГИПОТЕЗА ЭССЕ
Насилие часто воспринимается как результат личного выбора человека или часть его характера. Когда человек сталкивается с каким-либо проявлением насилия в свой адрес, он считает, что причина такого поведения заключается в самом агрессоре и недостатке его самоконтроля. Однако такой взгляд не всегда позволяет понять, почему насилие настолько распространено и почему оно воспроизводится снова и снова, даже среди тех людей, которые сами когда-то были объектами давления и ограничений. В данной работе я хочу рассмотреть проблему насилия с другой стороны. Возможно ли, что его источником являются не только индивидуальные качества человека, но и внутренние запреты, сформированные обществом? Почему человек, который сам сталкивался с ограничениями и подчинением, начинает требовать того же от окружающих? Для ответа на эти вопросы я обращусь к идеям Луи Альтюссера, изложенным в статье «Идеология и идеологические аппараты государства», а также к работам Джудит Батлер «Психика власти» и «Сила ненасилия». Основная гипотеза моего эссе заключается в том, что человек усваивает социальные нормы и запреты, превращая их во внутренние механизмы самоконтроля. Однако подавленные желания при этом не исчезают, а создают внутреннее напряжение; в дальнейшем это напряжение может проявляться в различных формах насилия по отношению к другим людям, начиная с морального давления и до открытой агрессии. Таким образом, в этом эссе будет раскрыта тема того, что насилие является не только индивидуальным выбором человека, но и результатом более глобальных социальных процессов.
Для более подробного раскрытия темы необходимо понять, откуда в человеке появляются внутренние запреты, которые позже становятся открытым проявлением насилия по отношению к окружающим.
Для начала я хочу ответить на интересующий меня вопрос, который впоследствии поможет в подробном раскрытии темы: что такое власть и каким образом она действует на человека? В повседневной жизни власть обычно ассоциируется с различными государственными структурами или иными институтами, наделёнными полномочиями принуждения к соблюдению определённых правил. Однако и Альтюссер, и Батлер предлагают более широкий взгляд на данное понятие. Для Альтюссера власть действует не только через прямое принуждение. По его мнению, важную роль играют системы, через которые государство продвигает свои взгляды, например такие как семья, школа, религия, культура и другие социальные институты. Именно через них человек усваивает представления о том, что считается правильным и неправильным. Власть работает не только в ситуациях, когда требуется определённое наказание за нарушение правил, намного чаще она действует через нормы, которые кажутся естественными и очевидными. Данную мысль продолжает развивать Джудит Батлер в работе «Психика власти», она показывает, что власть не просто ограничивает человека извне, она участвует в формировании человека как субъекта. По мнению Джудит, мы не существуем отдельно от социальных норм, а с самого рождения оказываемся включены в систему ожиданий и требований. Через них мы учимся осознавать самих себя, а также нормы поведения в обществе. Рассмотрим, как это проявляется на практическом примере.
Ребёнок с раннего возраста слышит множество оценок и требований, например замечания о «неправильном» поведении, требования контролировать эмоции и уважать старших.
Постепенно эти установки становятся частью его мировоззрения. Поэтому власть действует не только снаружи, но и внутри человека, влияя на его мысли, желания и представления о самом себе. Таким образом, власть следует понимать не только как принуждение, но и как систему норм, которая формирует человеческую личность. Именно эта способность власти проникать во внутренний мир человека имеет важное значение для понимания дальнейшей связи между запретом и насилием.
Для дальнейшего развития темы и понимания происхождения внутренних запретов, необходимо понять, как формируется субъект.
Субъектом в контексте данной темы является человек, который осознаёт себя как личность и действует в обществе в соответствии с определёнными нормами и представлениями. В работе Луи Альтюссера «Идеология и идеологические аппараты государства» приводится знаменитый пример интерпелляции, который иллюстрирует его тезис о том, что идеология обращается к индивидуумам как к субъектам. Для объяснения этой идеи он приводит пример с полицейским, который окликает прохожего словами: «Эй, вы там!». В ответ на оклик человек оборачивается. По мнению Альтюссера, этот разворот в ответ на оклик «конституирует» из него субъекта. Философ пишет, что это феномен, который необъясним только «чувством вины». Альтюссер далее развивает эту мысль, утверждая, что категория субъекта является конститутивной для всякой идеологии, потому что её определяющая функция — конституировать конкретных индивидуумов в субъектов. Говоря более простыми словами, когда человек оборачивается, он узнаёт себя в этом обращении и тем самым становится субъектом. Важно не само обращение, а момент узнавания: человек признаёт, что речь идёт именно о нём. Этот пример показывает, что общество постоянно обращается к человеку через различные нормы и ожидания. С самого детства нам говорят, кем мы должны быть, как следует себя вести и какие качества считаются хорошими. Постепенно человек начинает узнавать себя в этих определениях и воспринимать их как часть собственной личности.
Батлер развивает эту же идею. Она подчёркивает, что субъект возникает именно благодаря подчинению определённым социальным нормам. Обычно мы связываем свободу с независимостью от власти. В связи с этим возникает вопрос о том, насколько человек вообще свободен в процессе своего становления. Чаще всего, мы понимаем свободу как независимость от внешнего влияния и возможность самостоятельно определять свою жизнь. Однако Батлер показывает, что такая абсолютная независимость практически невозможна. Человек становится личностью только через отношения с другими людьми и через усвоение существующих социальных норм. Получается, что наша свобода изначально существует внутри системы норм, а не за её пределами. Мы не выбираем условия, в которых формируемся как субъекты, но уже внутри этих условий можем по-разному относиться к усвоенным нормам. Именно поэтому проблема внутренних запретов оказывается тесно связана с проблемой свободы.
Батлер показывает, что человек становится субъектом именно через зависимость. Ребёнок нуждается в признании со стороны родителей и окружающих людей. Чтобы получить это признание, он вынужден принимать существующие нормы и правила. Поэтому субъект формируется благодаря власти. Человек усваивает социальные требования и постепенно начинает воспринимать их как собственные убеждения. Именно этот процесс Батлер называет субъекцией — процессом становления субъекта через подчинение. Из этого можно сделать важный вывод: то, что мы считаем частью своей личности, не всегда является результатом исключительно нашего свободного выбора. Во многом наша идентичность формируется под влиянием тех норм и ожиданий, которые существуют в обществе.
Если власть формирует субъекта, возникает следующий вопрос: каким образом внешние нормы превращаются во внутренние запреты?
Для существования любого общества недостаточно только внешнего контроля. Осуществлять постоянный внешний контроль за людьми и принуждать их к соблюдению ряда правил довольно сложно, именно поэтому гораздо эффективнее добиться самоконтроля. Социальные нормы постепенно превращаются во внутренний голос, который оценивает наши поступки и желания. Человек начинает следить за собой даже тогда, когда никто его не контролирует. Батлер подробно рассматривает этот механизм в «Психике власти». По её мнению, власть становится наиболее эффективной тогда, когда человек начинает воспроизводить её требования самостоятельно. Запрет больше не воспринимается как что-то внешнее. Он становится частью личности. Например, ребёнку могут постоянно говорить, что злиться плохо. Сначала это требование исходит от родителей или учителей. Однако со временем человек начинает сам осуждать собственную злость и старается её подавить. В результате контроль уже не требует постоянного внешнего вмешательства. Подобный процесс может происходить не только с агрессией и другими эмоциями, человека учат соответствовать установленным представлениям о правильном поведении. Постепенно эти требования становятся внутренними правилами, нарушение которых вызывает чувство вины или стыда. Таким образом, власть достигает своей цели тогда, когда внешний контроль превращается в самоконтроль. Именно на этом этапе появляются внутренние запреты, которые начинают играть важную роль в формировании личности.
Запрет не утоляет желание, а не позволяет ему проявляться открыто.
Однако, по мнению Батлер, запрет не утоляет желание, а не позволяет ему проявляться открыто. В большинстве случаев человек перестает выражать свои эмоции и желания, которые были признаны запретными или неправильными, открыто; сами подавленные чувства продолжают существовать, более того, они формируют его внутренний мир. В этом случае возникает внутренний конфликт, в результате которого формируется напряжение внутри человека, вызванное столкновением желания и запрета. Батлер показывает, что это напряжение является важной частью формирования субъекта. Личность оказывается построена не только на принятии социальных норм, но и на постоянном подавлении тех аспектов себя, которые не соответствуют этим нормам. Особенно важно то, что подавленные желания не исчезают бесследно. Они продолжают существовать в скрытой форме и оказывают давление на человека. Таким образом, внутренние запреты не решают проблему конфликта между человеком и его желаниями. После того как человек усваивает социальные нормы и превращает их во внутренние запреты, возникает вопрос: что происходит с тем напряжением, которое появляется в результате подавления собственных желаний? Именно это и является центральной проблемой данного эссе. На первый взгляд может показаться, что человек должен направлять своё недовольство против тех норм и ограничений, которые вызывают внутренний конфликт. Однако Джудит Батлер в книге «Психика власти» разбирает данную тему гораздо глубже. Поскольку субъект формируется через власть и зависит от неё, он не может полностью отказаться от неё. Человек нуждается в тех нормах, которые его ограничивают, потому что именно через них он получил признание как субъект. По этой причине сопротивление редко направляется против самой системы норм. Вместо этого оно чаще переносится на других людей, которые оказываются рядом. Иначе говоря, человек начинает воспроизводить по отношению к окружающим те механизмы контроля и ограничения, которые когда-то были направлены на него самого. Особенно важно понимать, что речь идёт не только о физическом насилии. Насилие может проявляться в разных формах: это может быть постоянное осуждение других людей, стремление контролировать их поведение, навязывание собственных представлений о правильной жизни, моральное давление или унижение. Во многих случаях человек даже не воспринимает такие действия как насилие.
Например, человек, которого с детства учили подавлять определённые чувства или желания, может испытывать раздражение, когда видит, что другие позволяют себе то, что было запрещено ему самому. Чужая свобода начинает восприниматься как угроза. В результате возникает желание осудить, ограничить или заставить другого человека соответствовать тем же требованиям, которым подчиняется он сам. Таким образом, внутреннее напряжение просто меняет направление. Человек, который был объектом власти, постепенно становится её проводником. Именно поэтому насилие может воспроизводиться даже без прямого принуждения. Оно начинает существовать внутри самих социальных отношений. Можно сказать, что здесь возникает своеобразный цикл. Человек страдает от ограничений, но одновременно участвует в их распространении. Он требует от других того же подчинения, которое когда-то требовали от него. В этом смысле насилие оказывается не случайным отклонением от нормы, а одним из способов воспроизводства самой нормы.
Рассматривая насилие как следствие внутренних запретов, важно не сводить проблему исключительно к психологии отдельного человека, именно на это обращает внимание Батлер в книге «Сила ненасилия».
В общепринятом понимании насилие часто объясняется существованием индивидов, чьи поступки причиняют вред, однако подобное объяснение не позволяет понять, почему насилие продолжает возникать в самых разных обществах и исторических условиях. Если причина заключается только в отдельных людях, то становится трудно объяснить устойчивость самого явления. Батлер предлагает рассматривать насилие как часть более широких социальных процессов. Люди живут внутри определённых систем, которые постоянно воспроизводятся через воспитание, образование, культуру. В результате насилие оказывается не просто индивидуальным поступком, а механизмом поддержания существующего порядка. Эта мысль перекликается с идеями Альтюссера. В своей теории идеологических аппаратов государства он показывает, что общество воспроизводит себя через институты, формирующие мировоззрение людей, различные социальные структуры передают не только знания и ценности, но и способы отношения к себе и другим. Через них человек учится тому, что считается допустимым или недопустимым, поэтому насилие нельзя рассматривать как исключительно личную проблему. Когда человек осуждает другого за несоответствие социальным ожиданиям, часто через него говорят те нормы, которые были усвоены им ранее. Это понимание позволяет по-другому взглянуть на происхождение насилия. Именно поэтому многие формы насилия могут восприниматься обществом как естественные или даже необходимые. Следовательно, борьба с насилием требует не только изменения поведения отдельных людей, но и анализа тех социальных механизмов, которые делают насилие возможным и допустимым.
Если насилие воспроизводится через социальные нормы и внутренние запреты, возникает вопрос: возможно ли остановить этот процесс?
Ответ на него Батлер излагает в книге «Сила ненасилия». Она акцентирует внимание читателя на том, что ненасилие нельзя понимать как простое бездействие или пассивность. Очень часто ненасильственное поведение воспринимается как отказ от сопротивления, однако Батлер вкладывает в это понятие совершенно другой смысл. По её мнению, ненасилие представляет собой активную позицию. Человек должен осознать, что он не только подвергается воздействию социальных норм, но и сам участвует в их воспроизводстве. Это особенно важно в контексте рассматриваемой темы. Речь идёт о способности не превращать собственное подчинение в основание для подчинения окружающих. Другими словами, ненасилие предполагает разрыв привычной логики воспроизводства власти. Вместо того чтобы требовать от других тех же ограничений, которые были навязаны нам самим, необходимо признать право другого на существование и отличие. Кроме того, Батлер подчёркивает созависимость людей друг от друга. Ни один человек не существует полностью независимо от окружающих. Осознание этого позволяет по-другому взглянуть на отношения между людьми. Если жизнь другого человека имеет такую же ценность, как и моя собственная, то насилие перестаёт восприниматься как допустимый способ решения конфликтов. Поэтому ненасилие можно рассматривать как попытку выйти за пределы того механизма, который связывает внутренний запрет и агрессию. Оно позволяет человеку перестать автоматически воспроизводить их наиболее разрушительные последствия.
Однако позиция Батлер, на мой взгляд, оставляет открытым важный вопрос. Если внутренние запреты действительно могут становиться источником насилия, означает ли это, что любые социальные нормы потенциально опасны?
По моему мнению существование общества невозможно без определённых правил и ограничений, поскольку именно они позволяют людям сосуществовать и учитывать интересы друг друга. Поэтому проблема заключается не в самом существовании запретов, а в том, каким образом они усваиваются и применяются. Когда человек воспринимает социальные нормы как нечто абсолютное и единственно возможное, он начинает требовать их безусловного соблюдения от окружающих, не оставляя места для различия и индивидуальности. Именно в этот момент норма перестаёт выполнять регулирующую функцию и становится инструментом подавления. Следовательно, опасность заключается не в наличии социальных запретов, а в отсутствии критического отношения к ним. Именно поэтому ненасилие начинается не с отказа от любых норм, а со способности критически осмысливать их и не превращать собственные внутренние запреты в основание для ограничения свободы другого человека.
ВЫВОД
Таким образом, проведённый анализ позволяет сделать вывод, что насилие не следует рассматривать исключительно как проявление индивидуальной жестокости или недостатка самоконтроля. Обращение к работам Альтюссера и Батлер показывает, что оно может быть связано с более сложными социальными механизмами, через которые человек усваивает нормы, превращая их во внутренние запреты, а затем воспроизводит их по отношению к другим людям. При этом внутренние запреты сами по себе не являются источником насилия. Опасность возникает тогда, когда они перестают подвергаться критическому осмыслению и начинают восприниматься как единственно возможный способ регулирования социальных связей. Именно поэтому преодоление насилия требует не только изменения поведения отдельных людей, но и осмысления тех социальных норм и механизмов власти, которые лежат в основе его воспроизводства. Возможность разорвать цикл превращения внутренних запретов в насилие появляется только через осознание происхождения собственных убеждений и признание права другого человека на отличие.
