Концепция
Темой данного исследования является развитие дизайна на заре советской эпохи 1917–1937 гг. Новаторские проекты художников-авангардистов до сих пор вызывают интерес за счет своей ярко выраженной идентичности и простоты реализации. Но как сформировалась эта идентичность? Какие социально-культурные факторы образовали парадигму РСФСР? Является ли тенденция к симплификации форм в ранние годы советской власти продолжением общеевропейского вектора модернизма или перед нами уникальная в своем роде система с доминирующей ролью левой идеологии? Эти вопросы рассматриваются в настоящем лонгриде.
В основу исследования легли такие методы, как формально-визуальный и сравнительный анализ. Объекты с разным контекстом сопоставляются визуально для выявления закономерностей, что помогает увидеть, как один и тот же художественный прием может оказывать схожее воздействие на зрителя в разные эпохи. Также в работе используется концепция социолога и философа Бруно Латура, отвергающая иерархии, в которых одни сущности считаются более важными или фундаментальными, чем другие. Вместо этого плоская онтология подчеркивает взаимодействие между всеми сущностями, независимо от их природы и масштаба. Такая оптика позволяет лучше анализировать сложную материальную культуру советского общества, обусловленную различными факторами, среди которых сложно выделить один доминантный.
Гипотеза исследования явно противоречит комплексному подходу Латура, выделяя фундаментальную роль партии в советском обществе, вводя тем самым стратификацию смыслов и нивелируя вопрос о том, как советский материальный мир сочетался с идеологическими основами советской системы или конфликтовал с ними. Партийно-центричная оптика, существующая в научных трудах задолго до распада СССР, трактует взаимосвязь системы и продукта как единственно возможную в контексте искусства и идеи. В ходе анализа различных факторов развития советского дизайна, историко-экономического контекста, семантики повторяющихся образов и средств выразительности, используемых бенефициарами эпохи становления советской России, данная гипотеза будет опровергнута.
Часто в работах, посвященных течениям в искусстве советских 1920-х, нивелируется роль А. Ф. Керенского — главы Временного правительства. В настоящем исследовании короткий период Российской республики, напротив, не просто упоминается для полноты контекста, но находит историческую рифму в сопоставлении с радикальными художественными течениями Первой французской республики. Рассматривается правовой аспект развития искусства в период кризиса и сосуществования с «мягкой» властью. Это создает новый контекст при рассмотрении исследуемого объекта. Также рассматривается вопрос преемственности и развития модернистских направлений искусства начала века в контексте выявления заимствований и закономерностей его развития.
Рубрикатор
- Концепция
- Ключевой вопрос
- Гипотеза
- Влияние японизма на советский дизайн
- Советски быт
- Семантика красного
- Дизайн в Российской Империи
- Причем тут А. Ф. Керенский?
- Заключение
- Библиография
- Источники изображений
Ключевой вопрос
Действительно ли роль государственного регулирования и левой идеологии была решающей в контексте становления и развития советского дизана?
Гипотеза
Да, роль партии была решающей в вопросе регулирования всех сфер общественной жизни, в том числе сферы искусства.
Влияние японизма на советский дизайн
Коллаж с использованием фрагмента эскиза Любви Поповой и фотографии Поповой / 1924 год.
Влияние японских гравюр и журналов на европейский арт-рынок бесспорно, и тема «японизма» в творчестве модернистов глубоко исследована. Нет источников, свидетельствующих о непосредственном изучении творчества японских мастеров советскими художниками, однако наблюдается визуальное сходство. Можно отметить общую тенденцию к использованию таких средств художественной выразительности, как видимый внешний контур, монотонные заливки, геометризация и симплификация форм в эстетике японских художественных школ Римпа и Кано, а также у авангардистов.
узор / Варвара Степанова и Любовь Попова / 1924 год. узор / журнал Nippon / эпоха Мэйдзи.
В обоих паттернах композиционно выделены резкие геометричные формы, залитые однотонным цветом.
узор / Варвара Степанова и Любовь Попова / 1924 год. узор / журнал Nippon / эпоха Мэйдзи.
Японский паттерн более конкретен, советский отражает тенденцию к беспредметности в искусстве авангардистов, но плоские заливки, геометрия и общий ритм линий рифмуются визуально. Узор Степановой и Поповой вполне органично смотрелся бы на широком поясе юкаты, не только на тканях советских модниц.
Советский быт
шахматы / Александр Родченко / 1925 год.
Стенная агрогазета. Проект оформления стенда / С. Смирнов / 1925 год.
Бытовые предметы советской эпохи отличались запоминающимся визуальным стилем и общей тенденцией к упрощению форм. Однако внедрению прогрессивных мебельных проектов препятствовали: с одной стороны, слабо развитая система «проектирование — производство», с другой — утопический характер проектов, несовместимый с планами по развитию промышленности. Тем не менее советские конструктивисты явно черпали вдохновение в продуктах европейских коллег.
кресло «Василий» и стул «Red Blue Chair»
Схожесть конструкции кресла «Василий» и стула Red Blue Chair заметна, что говорит о пересечении идей конструктивизма с творчеством объединения De Stijl.
книжный шкаф / Игорь Крестовский / СССР / 1937 год. книжный шкаф / J.S. Henry / Glasgow / 1880s.
Использование природных материалов, способных создать комфортное жилищное пространство объединяет советских дизайнеров с течением Arts and Crafts. Форму определяют свойства древесины.
Семантика красного
Образцы знамен в быту Леткар / (Тер-Карапетян Левон Погосович) / 1925 год.
С древнейших времен люди использовали красный, черный и белый цвета. Нужно понимать, что красный цвет в своей семантике амбивалентен: с одной стороны, это символ новой жизни, с другой — прямая ассоциация с насилием, кровью и смертью.
Не случайно официальная символика многих государств, политических движений и знамёна революции содержат в себе красный цвет.




