Визуальная эволюция группы «КИНО»

«Это была живая система, где все элементы зависели друг от друга. Даже в самых простых песнях ощущалась эта коллективная энергия — никто не был просто на подхвате», — Александр Кушнир.

Ранний период группы «Кино» был частью ленинградского рок-андеграунда начала 80-х. В это время у коллектива еще отсутствует единый визуальный стиль: фотографии выглядят случайными, образы участников не образуют единый стиль, оформление альбомов происходит самостоятельно. Отсутствие единого стиля связано не только с тем, что коллектив были молодым, но и с жизнью в СССР. Западная музыка, мода, фото — всё это доставалось с трудом. Основными источниками вдохновения были магнитофонные катушки, редкие иностранные журналы и обложки пластинок, которые удавалось раздобыть.


В ранних образах группы заметно влияние британской рок-культуры — прежде всего The Beatles и The Rolling Stones. Это проявляется в прическах, узких силуэтах, сочетании строгой одежды и небрежности.

Советская действительность меняет характер визуального стиля заимствований. Если британский панк строился на открытой агрессии и провокации, то раннее «Кино» выглядит более замкнутым и меланхоличным. Их визуальная эстетика оказывается не протестной, а отчужденной.

Музыкальные и визуальные параллели в творчестве раннего «Кино»

На первый взгляд ранние сценические образы Виктора Цоя и знаменитая туника Фредди Меркьюри от Zandra Rhodes принадлежат разным мирам: ленинградский андеграунд и мировой стадионный рок. Но их объединяет белый цвет и романтический жест. Новая волна, пришедшая на смену агрессивному панку, вернула в рок-культуру интерес к красивому костюму, театральности и возвышенному образу.

Виктор Цой вырос на музыке «The Beatles». В эпоху железного занавеса иностранные пластинки становились окном в другой мир — мир свободы и искусства, неподконтрольного государству. Сходство ранних композиций «Алюминиевые огурцы» и «Love Me Do» — в их простоте: те же незамысловатые аккорды, лёгкость и наивность раннего рока.

Главное отличие заключается в том, что к моменту создания группы музыкальная среда начала меняться. Эпоха новой волны приносит холодное и городское звучание — минимализм, чёткий ритм и ощущение внутреннего одиночества. В «Алюминиевые огурцы» соединились мелодизм «The Beatles» и отстранённая эстетика новой волны.

Альбом «45» группы «Кино» визуально близок к эстетике «Last Order» Joy Division: чёрно-белая зернистая фотография, минимализм, отчуждённость и антигламур. Эти черты отражают общий дух новой волны: усталость от старой культуры, ощущение внутренней пустоты.

Отличие в том, что на Западе данное оформление было создано намеренно, а в СССР оказалось единственно возможным вариантом. Получилось совпадение формы без особого замысла.

К середине 1980-х годов визуал группы начинает меняться. Особую роль в формировании нового образа сыграл Георгий Гурьянов, связанный с ленинградским художественным андеграундом и Новой Академией. В живописи Георгия Гурьянова человеческая фигура становится почти плакатным знаком. Подобная графичность позже проявляется и в визуальном языке группы, участники группы постепенно превращаются не в рок-музыкантов, а в символические фигуры.

«…стилистически на „Кино“ повлияли именно Тимур с Гурьяновым. Потому что все начали сразу же ходить, как Тимур с Гурьяновым, и все стали одеваться, как Тимур с Гурьяновым. Вот эти штаны хлопчатобумажные, все натуральное непременно, героически-боевое, удобное, свободное в движениях. Чтобы можно было ногу поднять на уровень подбородка за одну секунду, не думая. А до этого Цой ходил в белых рубашках с рюшечками.» — Алексей Вишня

На фотографиях середины 1984–1986 гг. участники «Кино» начинают выглядеть значительно более стилизованно: появляются узкие силуэты, однотонная одежда, подчеркнутая графичность поз и сценический макияж. В отличие от ранних концертных фотографий, где внешний вид музыкантов казался почти бытовым, новые съемки уже напоминают кадры из европейских музыкальных журналов эпохи новой волны.

На некоторых фотографиях участники группы используют подведенные глаза, контрастный макияж и сложную работу со светом, визуально сближающую их с Visage, Duran Duran и ранними Depeche Mode. Несмотря на схожесть советский контекст существенно меняет характер этой эстетики. Западная новая волна часто тяготела к глянцу, клубной культуре и яркой театральности, у «Кино» наоборот даже самые стилизованные образы сохраняют ощущение сдержанности и внутренней дистанции.

Песню «Это не любовь» можно сравнить с песней группы The Cure «In Between Days» — обе композиции соединяют мелодичность новой волны с ощущением эмоциональной дистанции и внутренней тревоги. Однако если «The Cure» строят образ на готической экспрессии и театральности, то «Кино» делают эту эстетику более сдержанной и холодной, превращая романтическую меланхолию в образ позднесоветского городского отчуждения.

К 1986 году эстетика группы постепенно отступает от романтичной новой волны: вместо лёгкости и элементов фешн-эстетики на смену приходят строгость, мрачность и минимализм. Исчезают макияж и театральность — остаются чёрная одежда и эмоциональная сдержанность. Это характеризует тревожную атмосферу поздней перестройки: городская романтика сменяется напряжением и ожиданием перемен.

Во второй половине 80-х группа выходит за пределы рок-андеграунда и становится одним из главных символов перестройки.

Ключевым моментом становится появление группы в фильме «Асса». Финальная сцена с песней «Хочу перемен!» превращает коллектив из музыкального явления в культурный образ поколения.

В этот период визуальная эстетика группы становится более кинематографичной. Фотографии строятся на контрастном освещении, появляются героические ракурсы и ощущение городской романтики.

Визуально группа в этот период сближается с эстетикой The Cure второй половины 1980-х, однако делает это совершенно по-своему. Если у The Cure образ строился на эмоциональной нестабильности, готической театральности и подчеркнутой хрупкости, то «Кино» превращают похожую постпанк-эстетику в более строгий и сдержанный визуальный язык. Темная одежда, контрастный свет, неподвижность на сцене и минимальная пластика создают ощущение не личной драмы, а коллективного состояния позднесоветского поколения.

На снимках 1987–1988 годов группа предстаёт цельной композицией: практически исчезает случайность ранних кадров, уступая место графичной, статичной, почти плакатной эстетике. Основное влияние оказывает постпанк, а также ленинградский авангард в лице Тимура Новикова и «Новых художников».

Сравнивая образы Виктора Цоя и Роберта Смита, можно заметить, что их объединяет: чёрный цвет, вытянутый худой силуэт, отчуждённость. При этом В. Цой выглядит собранно, минималистично, чувствуется внутренний контроль, а Р. Смит создает эффект эмоционального распада через растрёпанные волосы, oversized-одежду и сценическую хрупкость. Внешне оба выглядят как романтики конца 80-х, но делают это через разные культурные контексты.

Образ Виктора Цоя в журнале «Советский экран» построен на эстетике позднесоветского андеграунда: небрежная причёска и затемнённые очки создают ощущение внутренней свободы. Кадр выглядит случайным, живым, подчёркивая естественность и культовый статус героя поколения перемен.

Образ Роберта Смита на обложке Raro более театрализован и модно выстроен: взъерошенные волосы, бледный макияж и чёрный костюм создают готическую эксцентричность. В отличие от расслабленного образа В. Цоя, Р. Смит выглядит как персонаж fashion-съёмки — эмоциональным, хрупким и экспрессивным.

«В наших глазах», программа «Взгляд», 1988 г.

К концу 1980-х визуальный язык группы окончательно превращается в культурный канон. Образ «Кино» перестает быть частью музыкальной сцены и начинает существовать как самостоятельный символ эпохи.

Позднее «Кино» строится на минимализме. Музыка становится медленнее и холоднее, визуальная подача строгой. В альбоме «Звезда по имени Солнце» внутри песен становится почти пустым: ритм повторяется, голос Виктора Цоя звучит спокойно и отстраненно. Эта сдержанность формирует ощущение внутреннего напряжения, которое становится главным эмоциональным состоянием позднего периода группы.

В поздний перод группы образ Виктора Цоя становится лаконичным и собранным. Заметным становится влияние фигуры Брюса Ли, которым Цой увлекался с подросткового возраста. Это проявляется в пластике образа: сдержанность движений, внутренняя концентрация, минимализм жестов и ощущение скрытой силы. Визуально поздний Цой начинает напоминать героя восточного кино: спокойного и почти недоступного эмоционально.

Последний концерт Виктора Цоя и группы «Кино», 24 июня 1990 года, стадион «Лужники», Москва.

После последнего концерта группу «Кино» окончательно перестают восприниматься только как рок-группу и превращают в символ позднего СССР.

После смерти Виктора Цоя мифологизация образа усиливается. Фотографии последнего концерта, кадры из фильма «Игла», черно-белые портреты начинают существовать уже не как элементы музыкального архива, а как культурные символы позднего СССР. Визуальная эволюция «Кино» завершается превращением группы из локального ленинградского рок-коллектива в мифологический образ эпохи: строгий, минималистичный и почти монументальный.

Визуальная эволюция группы Кино отражает формирование уникального художественного языка позднего СССР, объединившего музыку, моду, фотографию и современное искусство. От новой волны, эстетики ленинградского андеграунда группа постепенно пришла к строгому минимализму, став одному из главных визуальных символов перестройки. Большую роль в этом сыграл Георгий Гурьянов, благодаря которому стиль «Кино» превратился в самостоятельное культурное явление, остающееся актуальным и сегодня.