Трансформация графики письма под влиянием скорости записи

Изначально основными качествами письменности являлись ее читабельность и однозначность знака, ведь ее главная задача эта фиксация и передача информации. Однако чем больше письмо проникает в обычную бытовую жизнь, тем большую важность приобретает другое качество — скорость письма. В таких условиях письменность вынуждена постоянно балансировать между двумя крайностями: максимальной читабельностью и скоростью, которые предполагают абсолютно разный характер письма. Именно это противоречие становится одной из причин для трансформации графики. Если ранние формы письменности тяготеют к сложным и четко различимым знакам, то со временем их начертание постепенно упрощается, сокращается и адаптируется под движение руки. В истории кириллического письма этот процесс особенно заметен в постепенном переходе от монументального устава, требующего нескольких штрихов для написания одной буквы, к более свободному полууставу, а затем к скорописи, курсиву и стенографии, в которых знаки начинают плавно соединяться друг с другом и образовывать новые элементы.

Однако любое письмо все равно не способно воспроизвести скорость записи равную темпу устной речи. В большинстве случаев этого не требовалось, например, во времена рукописных книг у писцов время, затраченное на работу, было менее приоритетно, чем качество письма. Но в бытовой и документальной среде, например, при составлении учетов, записи показаний, скорость записи начинает приобретать более важную роль. Так можно сказать, что в письменности развивается два направления ее развития: усовершенствование «красивого» и декоративного письма и появление быстрого, понятного письма. В этом исследовании будет рассмотрено второе направление, в котором необходимость успевать за речью начинает оказывать давление на саму графическую структуру письма. В таких условиях знак перестает восприниматься как статичная форма и начинает подстраиваться под непрерывность движения руки. Более того, из-за этого начинают появляться отдельные способы письма и кардинально новые графические система.

Цель исследования заключается в том, чтобы проследить как потребность в ускорении письма влияет на изменение графической формы записи. И здесь можно сделать предположение, что подобная трансформация письма обусловлена не только художественным стилем эпохи, но и изменением темпа коммуникации и практических условий использования письменного текста. Подобные изменения происходят не только в русском письме, однако именно в нем более явно заметны эти постепенные приобразования, поэтому именно кириллица была взята для исследования.

В исследования будут рассмотрены основные формообразуюшие элементы букв и их соединений, так как предполагается, что именно через них можно проследит постепенное изменения письма от традиционного в скоропись и курсив и как далее на основе этих элементов строятся новые системы письменности. Для анализа были преимущественно выбраны примеры повседневного письма, такие как письма, дневники и записки, для сохранения траектории исследования на направлении развития бытового письма, а не каллиграфичного.

История русского письма начинается с формирования кириллицы во второй половине IX  века. Современные ученые сходятся во мнении, что что кириллическая азбука была создана учениками и последователями Мефодия в 880-х годах и впервые получила государственное распространение в Первом Болгарском царстве после крещения болгарских территорий. Именно там церковь получает статус ав­то­ке­фа­лия и развиваются основные книжные школы, которые становятся культурными центрами. В результате ста­ро­сла­вян­ский язык вы­тес­нил в бо­го­слу­же­нии греческий, и поэтому появляется большое количество текстов, написанных кириллицей, а именно уставом[1]. Устав — это древнейшая форма кириллического письма, который характеризуется геометричностью и сложностью начертаний, стремлению к симметричности и фундаментальности[2]. Его графическая система во многом отсылает к греческому унциалу. От него кириллица наследует принцип построения букв из отдельных элементов, прямолинейность и стремление к чёткой геометрии. Однако в славянской традиции эти черты приобретают ещё большую тяжеловесность и конструктивность.

Перейдем к рассмотрению устава с точки зрения написания. Очень часто ему присваивают описание «рисованного» почерка. Чтобы точнее определить это, можно обратиться к определениям письма и рисования, данным Эдвардом Катичем.

Пись­мо — это спо­соб со­зда­ния букв, при ко­то­ром каж­дая зна­чи­мая часть бук­вы вы­пол­ня­ет­ся за один штрих.

Ри­со­ва­ние (лет­те­ринг) — это спо­соб со­зда­ния букв, при ко­то­ром каж­дая зна­чи­мая часть бук­вы вы­пол­ня­ет­ся бо­лее чем за один штрих.[3]

И хотя письмо уставом нельзя отнести к леттерингу, в это почерке присутствуют определенные его черты, если полагаться на приведенные определения. В уставном письме (особенно в позднем) написание каждой буквы складывается из большого количества отдельных штрихов, где каждый отдельный составной элемент буквы состоит из нескольких штрихов. Из-за этого буквы устава кажутся массивными и контрастными. Более того, можно заметить, что для написания приходиться менять наклон пера.

Из этого можно сделать вывод, что написание текста уставом занимает достаточно долгое время, поскольку буквы приходиться во многом «вырисовывать» из-за большого количества наложения штрихов. Еще важно, что все буквы пишутся в отрыве друг от друго, соответственно писцу приходится затрачивать дополнительное время на отрыв пера.

С развитием письменной культуры и увеличением объёма текстов возникает потребность в более простой и быстрой форме записи, поэтому на смену торжественному уставу приходит полуустав. Его важнейшим отличием становится большая свобода в исполнении отдельных знаков и текста в целом: появляется возможность отхода от строгой геометричности, характерной для устава, допускаются кривые линии не в форме правильной дуги, а также наклон письма[4]. Также в полууставе используется более мелкий размер букв и наличие как строчных, так и прописных букв. Если рассматривать технику написания, то можно заметить, что количество штрихов, используемых в полуустав для написание отдельных блоков букв, начинает сокращаться, сводясь в итоге к использованию только одного штриха для каждого элемента буквы. За счет такого подхода полуустав позволял писцам гораздо быстрее воспроизводить текст, при этом сохраняя удобочитаемость устава.

Однако еще одним важным качеством полуустава становится частое использование сокращений и небольшая вариативность в написании букв, в которых постепенно начинает проглядываться зарождение скорописи. Эти качества не являются основными для традиционного полуустава, однако в некоторых документах к концу XIV  в. — XV  в. можно заметить, как в попытке ускорить письмо они проявляются. Видно более спешное написание букв, словно стремящихся заплестись в единый орнамент, обилие выносных элементов (или «хвостов» как их еще называют), а также принципиальные различия в написании одной и той же буквы в рамках одного текста [5]. И примечательно, что вместе с этим меняется и общий характер письма. Если у классического полуустава текст выстроен с четким ритмом ровными линиями, то у полуустава, переходящего в скоропись текст выглядит как неразрывное целое, состоящее из переплетенных элементов, и в нем уже нет той четкости ритма. Из этого всего можно сделать вывод, что пока еще не появился более быстрый способ бытового письма полуустав под влиянием спешности начинает видоизменяться, однако с приходом скорописи эта тенденция прекратиться и останется только классический полуустав в богослужебных книгах как дань традициям, а в быту почерки продолжать меняться дальше.

На место полууставу в бытовом и практическом письмо приходит новый тип записи — скоропись. Ее принципиальным отличием становится отказ от регулярности и геометричности в начертаниях букв и построении текста. При этом скоропись развивается обособленно от других типов древнерусского письма и почти не наследует черты из письменности других языков[6]. Во многом это связано с местом применения этого почерка. Долговые расписки, переписные, писцовые, приходно-расходные книги, ревизские сказки — вот где скоропись находит постоянное применение, а в этих жанрах нет традиций или канонов, которые бы ограничивали ее, наоборот, это очень практически-ориентированные типы письма, в которых скорость цениться гораздо выше визуальной выразительности. В связи с этим у скорописи развивается ряд характерных особенностей. Первая из них — это широкое использование различных начертаний одной буквы, в которых доминирует криволинейные и несимметричные элементы.

Второе — это особое значение надстрочных начертаний. В скорописи текст необязательно должен быть полностью привязан к базовой линии, очень часто некоторые буквы или целые части слов выносятся над строку, при этом они имеют размер равный строчным буквам или даже превосходят его. Также над строкой пишутся титла, которые помогают определить аббревиатуры и места сокращений, которые становятся для скорописи постоянной практикой, где ради экономии времени некоторые буквы могут быть пропущены без потери смысла. Наиболее часто сокращаются гласные звуки, однако иногда это касается и согласных звуков (более подробный разбор такого селективного сокращения будет в разделе стенографии).

Все это помогает скорописи самым быстрым из существующих тогда типов письма, и поэтому этот почерк закрепляется в хо­зяйствен­ной, ад­ми­ни­стра­тив­ной и ди­пло­ма­ти­че­ской пе­ре­пис­ке. Однако в 1708– 1710 годах происходит Петровская реформа шрифта, которая деконструирует сложившийся образ древнерусской письменности, заменяя его на более приближенный к латинице образ, результатом чего становится появление гражданского шрифта. Его вынужденное повсеместное использование постепенно вытеснило скоропись, но сначала постепенно начал меняться ее облик.

Стремление к упрощению и латинизации проявляется в ряде нескольких черт. Во-первых, это отказ от записи цифр кириллицей и переход к арабским цифрам. Во-вторых, это уход массовых сокращений и как следствие титлов из письма. В-третьих, пропадают свойственные скорописи традиции такие как: вынос букв за пределы строки и запись букв в одну строку без знаков препинания и заглавных букв[7]. Кажется, что такие изменения должны были повысить читабельность скорописи, однако произошло обратное. Главной особенностью скорописи было то, что все выносы и сокращения в ней делались по четким правилам, поэтому даже самый плохой почерк был хорошо читабельным. Например, если буква вынесена наверх под дугу, то это точно согласная буква, скорее всего, это «Н», «В» или «Д"[7]. А в петровской скорописи эти правила исчезают и получается, что каждый пишет так, как хочет, из-за чего читаемость, наоборот, снижается. При этом общий вид записи становится более привычным нам сейчас: вынос букв наверх минимизирован, пробелы между словами соблюдаются, фамилии и имена пишутся с заглавных букв. Также в записи начинают появляться соединения между буквами, образуя почти безотрывное письмо, что уже немного напоминает курсив. Однако в этой стадии курсив еще очень сильно варьируется, так как авторы то пытаются сохранить качества скорописи, то пытаются совместить черты полуустава и гражданского шрифта и так далее.

Под давление Петровской шрифтовой реформы скоропись постепенно начинает превращаться в привычное нам курсивное письмо: аккуратный наклонный почерк с безотрывным написанием букв внутри слова. И хотя кажется, что безотрывное написание должно было прибавить курсиву скорости написания, на самом деле, этого не произошло, потому что курсив в своем стремлении избавиться от архаичных традиций лишается всех сокращений и выносных букв, за счет которых набиралась быстрота записи в скорописи. Более того, начинает понемногу повышаться грамотность среди населения за счет распространения массовых земских школ, что приводит к появлению прописей. Смотря на них, можно сделать вывод, что классический курсив в то время стремиться казаться «рисованным», так как прописи приучают к четко, аккуратно выведенным буквам с определенным нажимом в нужных местах. При этом еще и исключается вариативность написания букв, теперь у каждой из них есть только одно единственно верное написание. Более того, важно что для достижение такого письма остроконечным пером человеку необходимо писать, сидя в определенном положении и держа лист под углом. Все это приводит к тому, что скорость написания очень сильно снижается и практически возвращается к уровню полуустава, что в разы медленнее чем скоропись.

Такой тип письма абсолютно нетрудоспособен в бытовых реалиях, где нет времени на выписывание каждой буквы. Поэтому под давлением ускорения письма каждый человек начинает видоизменять курсив по своему. Из-за этого возникают проблемы с читабельностью, поскольку в слитном написании хуже угадываются начала графем, а окончания слов часто становятся плохо прописанным. И в итоге бытовое курсивное письмо получает огромный спектр вариаций, где почерк двух разных людей может кардинально различаться.

Можно выделить несколько общих распространенных деформаций курсива, которые определенно связаны с попыткой ускорить запись. Первое, это «уплощение» текста к линии строки, когда увеличивается наклон письма и одновременно уменьшается высота букв и появляется размашистость письма, более крупные межбуквенные расстояния. В таком случае получается, что при письме нужно делать меньше вертикальных движений рукой, что позволяет ускорить письмо.

Второе — это видоизменение формы букв. При быстром письме, в котором нельзя выбросить буквы из слова, нет времени на то, чтобы выводить каждый отдельный завиток. Поэтому многие буквы начинают сильно упрощаться или меняться в своем написании, а иногда и склеиваться друг с другом.

Третье — это отсутствие нажима, что позволяет писать в одном темпе и не тратить время на переход между разным давлением на перо. Позднее эта деформация закрепилось и с изменением инструмента письма, когда сначала в начале 19  века приобрели популярность карандаши, а потом распространение шариковых ручек в конце 20  века. Оба эти инструмента изначально не предполагают использование нажима при письме, поэтому он быстро пропадает.

Курсив, даже при всех видоизменениях, все равно остается достаточно медленным способом записи, при этом сильно теряя свою читабельность. А в некоторых сферах, например, в документалистике, переговорах или писательстве, присутствует потребность очень быстрого письма, которое могло бы иметь скорость устной речи. Так появляется стенография. Это системы для записи речи, позволяющие достигать скорость около 200 знаков в минуту. Их отличием от всех остальных видов письма становится то, что они были искусственно созданы без привязи к культурным традициям той или иной письменности. Поэтому специфичной в устройстве именно для кириллицы вида стенографии нет и они часто строятся на подобии английских или немецких стенографических систем. Если в предыдущих видах почерков все буквы сохраняют одну общую, единую графему, то в стенографии все буквы имеют кардинально разные написания даже в разных системах.

Рассмотрим логику построения букв в основных видах стенографии. Их можно разделить на две категории: системы построенные с приминением нажима и без. В первом варианте, как например в системе Питмана, отличие букв может быть показано присутствием или отсутствием нажима. Однако по мнению теоретика стенографии Н. Н. Соколова, такой подход не позволяет достичь максимально возможной скорости письма, так как идет затрат времени на сменение нажима, а также теряется читабельность[8]. Поэтому большее распространение получили системы, не использующие нажим для дифференциации букв. Однако объяснение этому также есть и в смене инструмента письма. В 19  веке это появление в обиходе простого карандаша, и можно заметить, что именно им написаны многие стенографические заметки. Системы стенографии тоже можно разделить и по визуальному характеру элементов: те, которые строятся на герметичных формах и те, которые использует преимущественно эллипсоидные формы. Н. Н. Соколов в своем исследовании доказал, что именно второй вариант позволяет достичь максимальной скорости, так как постоянный поток эллипсоидных движений более привычен для письма, не требует резких переходов и имеет минимальную деформацию[8].

Еще одним способом ускорить письмо в стенографии выступает сокращение слов, которое уже частично присутствовало в скорописи, однако здесь на практике достигает максимального уровня. Общий принцип выброса букв в целом схож со скорописью. Идея состоит в том, что если убрать гласные буквы, то смысл текста по большому счету будет еще понятным, но если убрать согласные, то он полностью потеряется. Для примера возьмем фразу: «Стенография дает нам средство писать с быстротою речи», которая для примера использует Н. Н. Соколов[8].

Также используется очень широкая система сокращений, в которой есть определенные условные обозначений для частых приставок, окончаний, аббревиатур и единиц измерения, а служебные части речи могут быть полностью опущены.

В стенографии для ускорения также используется способ письма «как слышится, так и пишется», поэтому слова могут быть записаны с орфографическими ошибками, например, пропущены непроизносимые согласные. Также для схожих гласных и некоторых согласных используются одни и те же знаки. Например, для каждой пары букв а—я, и—ы, у—ю, е—э может быть использован один элемент.

В итоге системы стенографии изобретают абсолютно новый уникальный стиль письма, который основывается уже не на традициях конкретного языка, а исключительно на необходимости ускорить процесс письма. Поэтому стенография кириллицы выглядит как абсолютно другой, непонятный язык, хотя он сам и его смысл не меняются, а трансформируется только его запись. Однако из-за своего кардинального отличия от привычного письма, стенография не получила массового распространения, как курсив, и в конце 20 века была заменена машинной стенографией и аудио-записью речи.

Проанализировав различные этапы трансформации кириллического письма, можно сделать вывод, что графика письменности во многом изменялась под влиянием необходимости ускорения записи. По мере развития письма формы букв постепенно упрощались, становились более связанными и приспособленными к быстрому движению руки. Почерк стремится стать монотонной непрерывной линией с плавными переходами и минимальным количество острых углов. Однако ускорение достигалось не только за счет трансформации самой графики, но и и благодаря различным способам сокращения записи. Пропуск букв и слов, вынос элементов за пределы строи, условные обозначения и другие методы позволили уменьшить количество движений и сделать письмо более экономным. Таким образом, трансформация письма происходила одновременно как на графическом уровне, так и на уровне организации текста.

Однако исследование показывает, что развитие почерков не определялось исключительно стремлением к скорости. На письмо продолжали влиять культурные традиции, реформы и практики письменной культуры. Даже в условиях необходимости ускорения многие формы сохраняли декоративность, что не позволяло письму полностью трансформироваться в исключительно функциональную систему. Тем не менее все же прослеживается общая тенденция к упрощению письма для ускорения записи, которая заметна в каждом из основных этапов развития кириллической ручной письменности.