Цена весны

Пина Бауш, «Весна священная», 1975. Оператор Михаэль Хопф. Телезапись © ZDF, 1978
1. Концепция 2. Ритуал 3. Выбор 4. Финал 5. Теория трагического 6. Заключение 7. Источники
Концепция
Жизнь в основе вещей, несмотря на всю смену явлений, несокрушимо могущественна и радостна
В балете Игоря Стравинского «Весна священная» (1913) люди встречают весну ритуальными плясками. Сценарий композитора и Николая Рериха переносит действие в воображаемую языческую Русь, где жизнь зависит от благосклонности богов и природных сил. Кульминацией праздника становится жертвоприношение. Выбранная девушка танцует до смерти. [10]В 1975 году Пина Бауш возвращается к этой музыке и сюжету. В программке премьеры Эдмунд Гледе объясняет, что участники ритуала считают жертву необходимой для собственного выживания. У Бауш танцовщицы передают друг другу красное платье, а вместе с ним — участь вынужденной смерти. Последнее соло предстоит одной из них. Исследование посвящено тому, как хореография меняет наше отношение к жертвоприношению, цель которого понятна ещё до развязки. [12]
Хор и зрители В «Рождении трагедии» Ницше понимает хор как выражение дионисического переживания — чувства единства людей друг с другом и природой. Поющие и танцующие участники хора принадлежат миру трагедии. Публика узнаёт себя в хоре, а сценическое действие, согласно Ницше, возникает как его видение. Так общее переживание получает зримое воплощение в судьбе героя.С хором сатиров, мифических спутников Диониса, философ связывает «метафизическое утешение». При гибели отдельного существа зритель чувствует, что жизнь в своей основе остаётся неистощимой. [2]В финале Бауш перед зрителями остаются участники ритуала. По их представлениям, они продолжают жить благодаря смерти Избранницы. Они сами участвовали в выборе женщины, которой предстояло умереть ради остальных, и теперь смотрят на её тело. Поэтому зритель видит одновременно тех, кому жертва должна принести спасение, и ту, кого ради этого принесли в жертву. [4] [12]
Отсюда возникает вопрос исследования — как «Весна священная» Пины Бауш превращает жертву ради продолжения общей жизни в трагический опыт для зрителя? Можно верить, что для продолжения собственной жизни необходимо пожертвовать другим человеком, и всё же не хотеть отдавать его на смерть. Если зритель узнаёт себя в сообществе, его предполагаемое спасение тоже оказывается связано с чужой гибелью. Вместе с надеждой на жизнь возникают страх и сострадание.Я предполагаю, что это переживание складывается из последовательности выбора, соло и падения. Повторяющиеся выходы с платьем позволяют представить на месте жертвы разных участниц. Знакомые по общему танцу движения связывают Избранницу с остальными, пока она танцует перед ними одна. Наконец общий план удерживает рядом её тело и наблюдающий ансамбль. В моём прочтении эти приёмы позволяют почувствовать принадлежность к сообществу и цену, которую за его жизнь платит один человек.
Материалом служит телезапись ZDF 1978 года с Малу Айродо в партии Избранницы. Одна запись позволяет сопоставлять расположение танцовщиков, повтор движений и работу красного цвета в пределах одного исполнения. Кадры фиксируют позы и построения, короткие видео сохраняют темп и звук. При анализе учитывается и телевизионный монтаж. Крупный план выделяет отдельный жест, а широкий показывает отношения солистки и ансамбля. [12]Глава «Ритуал» посвящена общему движению и пространству сцены. «Выбор» рассматривает, как повтор выходов из круга подготавливает восприятие соло. В «Финале» сопоставлены работа тела, окончание музыки и возвращение к начальному образу. Программка Гледе поясняет ритуальную необходимость жертвы, исследования танца — устройство движения. В заключительной главе идеи Ницше и прочтение Кристины Турнер позволяют обсудить зрительскую причастность и возможность трагического утешения. [8]
Ритуал
Пина Бауш, «Весна священная», 1975. Оператор Михаэль Хопф. Телезапись © ZDF, 1978
Красная ткань под лежащей женщиной напоминает растекающееся пятно. Исследовательница танца Кристина Турнер связывает этот начальный образ с кровью. Весеннее празднование ещё впереди, а возможность гибели уже присутствует в цвете и положении тела. [8]Начало задаёт кольцевую композицию. В финале на земле вновь окажется женщина, теперь в красном платье. Повтор связывает её судьбу с ритуалом весеннего обновления. Это созвучно представлению о времени в архаических сезонных ритуалах, где годовой цикл воспроизводит рождение, угасание и новое рождение мира. [9] Такой композиционный возврат позволяет прочесть отдельную смерть как часть продолжающейся жизни природы. Сопоставление с последним кадром покажет также, как меняется смысл знакомого образа после выбора и танца. [12]
Сценарий 1913 года разделён на «Поклонение земле» и «Жертвоприношение». Общие пляски сменяются выбором девушки, предназначенной в жертву Яриле. Предков призывают в свидетели жертвы. Такая последовательность связывает сезонное обновление с судьбой одного человека. [10]В программке 1975 года Гледе подчёркивает власть исполнителя группового насилия — старейшины, мудреца или вождя. Ритуальная необходимость осуществляется через человеческие отношения. Кто-то выбирает, другие подчиняются выбору, одна женщина становится жертвой. Поэтому для анализа важны и совместные действия ансамбля, и моменты, когда его построение выделяет одну участницу. [4]
Общее движениеВо фрагменте 04:49–05:02 танцовщицы повторяют короткую последовательность движений. Стефани Джордан описывает её через четыре счётные доли. Шаг вправо сопровождается наклоном корпуса, затем танцовщицы поднимают взгляд и направляют руки вниз, резко приседают и завершают последовательность ударом рук по передней стороне тела. За руками вниз следуют голова и корпус. [3, с. 37–38]Два соседних кадра показывают разные моменты этого движения. Одни танцовщицы ещё держат глубокий наклон, другие уже выпрямляются. Благодаря повтору отдельные положения воспринимаются как части согласованного действия. Принадлежность к группе выражена здесь в движении и его ритме. [12]


Пина Бауш, «Весна священная», 1975. Оператор Михаэль Хопф. Телезапись © ZDF, 1978
В оркестре повторение аккордов создаёт пульс, а неравномерные акценты нарушают ожидание ровного счёта. Работа рук и головы добавляет к нему собственные сильные моменты. Изабель Шарнавель, изучающая восприятие ритма, показывает, что хореография Бауш усиливает эту неустойчивость. Движение остаётся узнаваемым, даже когда его акценты расходятся с музыкальными. [6]Расхождение акцентов создаёт напряжение внутри согласованного танца. Женщины держатся общего рисунка в ритме, который постоянно тревожит ожидание. Повтор собирает их вместе и одновременно поддерживает напряжение сцены.
Земля под ногамиСценограф Рольф Борзик покрывает площадку торфом. Под ногами остаются борозды, земля прилипает к коже и платьям. Действие постепенно меняет поверхность сцены. Она сохраняет следы того, сколько тел по ней прошло. [12]Габриэле Кляйн в исследовании театра Бауш описывает сопротивление этого материала привычной технике танца. На неровном покрытии приходится заново находить опору и распределять вес. Земля участвует в создании движения. Её значение становится особенно ощутимым, когда солистка опирается руками о пол, чтобы продолжить танец. [7]
Пина Бауш, «Весна священная», 1975. Оператор Михаэль Хопф. Телезапись © ZDF, 1978
В общем танце женщины вместе повторяют наклоны и подъёмы. В сцене выбора они собираются в тесный круг, из которого по очереди выходят участницы с красным платьем. Построение теперь организует очередность выходов и возвращений. Внутри этой общей формы решается, кому предстоит отделиться от остальных окончательно. [12]
Выбор
Пина Бауш, «Весна священная», 1975. Оператор Михаэль Хопф. Телезапись © ZDF, 1978
На кадре 24:03 женщина держит платье перед мужчиной. Позади неё остаётся тесный круг. Этот короткий выход создаёт расстояние между участницей и остальными, затем она возвращается, и подобный путь проделывает другая. Один и тот же предмет делает смену участниц особенно заметной. [12]Каждое возвращение откладывает решение. Пока выходы повторяются, жертвой может стать любая из участниц. Ожидание возникает из самого порядка движений, в котором сходные действия допускают разные исходы.


Пина Бауш, «Весна священная», 1975. Оператор Михаэль Хопф. Телезапись © ZDF, 1978
На её месте могла оказаться другая Турнер отмечает, что в центре женского круга нет заранее назначенной жертвы. Решение вырабатывается в ходе взаимодействия, которое показывают повторяющиеся выходы. В её прочтении выбор мог пасть на другую женщину. Сходные выходы уравнивают участниц перед возможностью стать жертвой. [8]Когда платье останется на Избраннице, в памяти зрителя сохранятся и другие возможные жертвы. Её отдельная судьба возникнет из общего опыта ожидания. Наблюдающие за ней женщины будут напоминать о близости этого исхода к каждой из них.
Пина Бауш, «Весна священная», 1975. Оператор Михаэль Хопф. Телезапись © ZDF, 1978
На 30:36 красное платье уже на Айродо. Руки прижаты к груди, взгляд направлен вперёд, остальные танцовщики расположены позади. Из прежнего круга выделена фигура, к которой теперь обращено внимание. После череды выходов и возвращений это расположение воспринимается как принятое решение. [12]Гледе различает страх перед тем, кого выберут, и страх жертвы перед собственной смертью. Костюм и положение Айродо отмечают переход между этими состояниями. Неопределённость сменилась ожиданием последнего танца. [4]
Ужасное и жалостное может происходить от зрелища, а может и от самого склада событий




