Концепция
При упоминании Баухауса обычно вспоминают стул Марселя Брейера, стеклянный фасад мастерских в Дессау, посуду и светильники. Печатная графика школы остается в тени, хотя листовки, открытки, каталоги и обложки разносили идеи Баухауса по Европе быстрее, чем мебель и здания. Школа проработала четырнадцать лет, с 1919 по 1933 год, и за это время успела изменить вид книги, плаката и фирменного бланка.В самых известных печатных листах Баухауса почти нет иллюстраций в привычном смысле. Плакат Йоста Шмидта 1923 года держится на кресте из кругов и квадратов и нескольких строках текста. Обложка каталога той же выставки, придуманная Гербертом Байером, целиком набрана буквами и цифрами. Когда рисунка нет, композицию задаёт только шрифт, интервал и направление строки, и это интересно рассмотреть вблизи, лист за листом.Изменения происходили не сразу. В 1919 году на обложке программы школы еще господствовал собор Лайонела Фейнингера, а текст лишь сопровождал изображение. Через несколько лет буквы уже занимали почти всё пространство листа. Появлялись сдвинутые строки, контрастные размеры и пустые поля. Эти приёмы направляли взгляд, выделяли главное и помогали прочитать сообщение.Особое место в этом процессе занимают Герберт Байер, Ласло Мохой-Надь и Йост Шмидт. Первый проверял, можно ли построить алфавит из простых геометрических форм и отказаться от заглавных букв. Второй рассматривал типографику прежде всего как инструмент коммуникации. Третий переносил принципы построения букв в учебные упражнения, где шрифт складывался только из круга, квадрата и прямоугольника. Так идея переходила от плаката к книгам, бланкам и другим печатным материалам.В исследование вошли листы, напечатанные Баухаусом или для него с 1919 по 1930 год: плакаты, почтовые открытки, обложки книг и журналов, фирменные бланки, денежные знаки и учебные упражнения. Мебель, архитектура и фотография как самостоятельные темы оставлены за рамками. Каждый лист проверяется одним вопросом: держится ли композиция на типографике или буквы здесь только подписывают рисунок? Сопоставление работ показывает изменение роли текста.
Ключевой вопрос: как в печатной графике Баухауса типографика превратилась из носителя текста в основу композиции.
Гипотеза: решающий сдвиг пришелся на годы между 1923 и 1926, когда шрифт, строка и пустое поле стали рассматривать как единую конструкцию, подчиненную задаче сообщения. Изображение при этом не исчезло. Оно стало одним из элементов, которые встраиваются в уже выстроенную буквенную структуру. Визуальный ряд построен так, чтобы показать этот переход — от рисунка, которому служит подпись, к листу, где типографика сама задаёт порядок восприятия.
Собор вместо шрифта. Веймар, 1919–1922
Первое, что напечатал Баухаус, больше похоже на средневековый листок, чем на образец модернизма. В апреле 1919 года Вальтер Гропиус выпустил манифест школы, и обложкой для него стала гравюра Лайонела Фейнингера: готический собор с аркбутанами, а над шпилями лучи света. Собор здесь означал не стиль, а идею. Гропиус хотел собрать ремесла и искусства под началом архитектуры, и средневековая стройка казалась ему лучшим образом такого союза.
Само слово «Баухаус» восходит к строительным артелям средневековья.
Лайонел Фейнингер. «Собор». Обложка программы Государственного Баухауса в Веймаре. 1919
Вальтер Гропиус, Лайонел Фейнингер. Программа Государственного Баухауса в Веймаре (Programm des Staatlichen Bauhauses in Weimar). 1919
На программе смысл несёт рисунок, а шрифт отодвинут на второй план. Именно так выглядело большинство ранних изданий школы. Типографика подписывала образ и ничего не строила.Не случайно в описании коллекции печатных материалов Баухауса в Институте Гетти веймарские листы начала двадцатых названы экспрессионистской графикой. И это исходная точка. Отсюда и стоит вести отсчет того, как далеко школа ушла за четыре года.
«Новая типографика». Выставка 1923 года
К 1923 году картина меняется. Власти Тюрингия потребовали от школы показать, на что идут выделенные деньги, и летом в Веймаре открылась первая выставка Баухауса. К ней напечатали плакаты, открытки и каталог. Тогда же студент Герберт Байер рисовал денежные знаки для правительства Тюрингии, и в обоих случаях главным героем листа оказывались буквы.
Герберт Байер. Обложка каталога «Staatliches Bauhaus in Weimar 1919–1923». 1923
Обложку каталога Байер, тогда еще студент, набрал только заглавными буквами. Красные и синие буквы с датами чередуются и заполняют всю поверхность, рисунка нет вообще.
Позже Байер станет главным сторонником строчных, но здесь его шрифт строг и геометричен еще на старой, заглавной основе.
Ласло Мохой-Надь. Титульный лист каталога «Staatliches Bauhaus in Weimar 1919–1923». 1923
Внутри книги все решает Мохой-Надь. Он не был типографом и, как рассказывают в Letterform Archive, просто объяснял печатнику, какие шрифты брать и как их ставить. Выбор пал на два простых рубленых шрифта, «Брайте гротеск» и «Венус», а строки вытянулись на всю ширину почти квадратной страницы.В том же каталоге вышел короткий текст Мохой-Надя «Новая типографика», и считается, что именно здесь словосочетание прозвучало впервые. Определение в нем совсем короткое.
Типографика является инструментом коммуникации. Красота на второй план, ясность на первый.
Герберт Байер. Почтовая открытка № 11 к выставке «Staatliches Bauhaus Weimar». 1923
Герберт Байер. Денежный знак правительства земли Тюрингия. 1923
Йост Шмидт. Плакат выставки «Staatliches Bauhaus Ausstellung Weimar». 1923. Фрагмент
Плакат Йоста Шмидта делался для конкурса. Композиция из кругов и квадратов уже вышла достаточной для листа, но текст всё рано появляется и вписывается в геометрию, подчиняясь ей.Литографию напечатали в Веймаре в типографии «Рейнек и Кляйн». Для школы, которая еще недавно выпускала гравюры с соборами, это был резкий поворот.
Строчные буквы. Дессау, 1925–1928
В 1925 году, когда школа переезжала в Дессау, при ней появилась мастерская типографики и рекламы. Руководить ею Гропиус поручил Байеру, недавнему студенту, и тогда же попросил его нарисовать шрифт для всей официальной печати Баухауса.Байер выбросил засечки и заглавные буквы. Алфавит он построил на круге и прямой линии, так что любую букву можно было вычертить циркулем и линейкой. Объяснение звучало почти по-домашнему:
«Warum großschreiben, wenn man nicht groß sprechen kann?» («Зачем писать заглавными буквами, если мы не говорим заглавными?»)
К тому же один регистр удобнее для пишущей машинки и дешевле в наборе.
Герберт Байер. Оригинальный рисунок шрифта Universal. 1925
Герберт Байер. Корректурный лист алфавита Universal. Дессау, около 1926
Рисунок и корректурный лист хорошо показывают, как устроена идея. Следы линейки и циркуля остались на бумаге, правки сделаны белой краской.
Шрифт не создан для набора книг, а представляет собой чертеж алфавита, который хочет быть понятным любому.












