Женское тело как объект в современном искусстве.

1. Концепция.
2. Контекст в искусстве.
3. Женское тело в современном искусстве. 3.1 Тело как тело. 3.2 Тело как кукла. 3.3 Тело как фрагмент.
4. Итоги.

Изначально задумывалось, что эта работа будет посвящена просто «телу», то есть не будет акцента на конкретном поле, однако, подбирая материал для визуального исследования, я столкнулась с абсолютным преобладанием женского тела в работах современных художников. Эта «случайность» изменила вектор развития моей мысли, и теперь внимание будет направлено исключительно на тело женщины.

Почему я написала слово «случайность» в кавычках? Всё дело в том, что речь идет не о стечении обстоятельств, а об удивительной тенденции, сформированной годами. Объясняя тренд на «женское тело», я буду ссылаться на книгу Жоржа Вигарелло «Искусство привлекательности. История телесной красоты от ренессанса до наших дней», которая послужила главным текстовым источником. В четвертой части «Красота „желанная“» главе третьей «рынок красоты» Вигарелло пишет, что с начала 19 века зеркало становится неотъемлемой частью любого дома из-за налаженного промышленного производства. Это приводит к тому, что люди, преимущественно женщины, начинают с крайней тщательностью и скрупулезностью изучать свои тела. В этот же промежуток времени на рынке услуг появляется ранее не существовавшая профессия, а именно косметолог. В части пятой «Демократизация красоты?» главе первой автор рассказывает о «переходе индустрии на цифры»:

Кроме того, Жорж Вигарелло пишет, что во многих женских журналах появляются «цифровые идеалы» для оценки своего веса и обхватов тела. Важно заметить, что эти показатели стремительно меняются. Так, согласно журналу «Ваша красота» в 1933 было приемлемо иметь обхват груди 83, обхват бедер 87, обхват талии 65, но уже в 1939 году нормы стали другими. Теперь, чтобы «хорошо выглядеть», следовало иметь обхват груди 81, обхват бедер 75, обхват талии 58. Таким образом, можно сделать вывод, что «идеальное женское тело» — миф, в который мы не обязаны верить. Соответсвенно, моя гипотеза заключается в следующем:

Они прибегают к разным формам выражения, создавая движение, которому близки совершенно разные тела и самоощущения. Художники не загоняют внешнее разнообразие женщин в рамки цифр на весах, как это делает индустрия красоты, а призывают любить всё.

Идея о самоощущении возникла, когда я обратилась к теории Пауля Шильдера, изложенной в книге «Образ и внешний вид человеческого тела». Взгляд австрийского психиатра заключается в том, что человек искаженно воспринимает свое тело в уме, опираясь на память, желания, страхи, чувство сексуальности и социальные нормы. Так, я решила связать виденье Шильдера с работами современных авторов, которые «учат» смотреть на женское тело с совершенно разных сторон, не останавливаясь лишь на эстетическом комфорте для окружающих. В итоге «родилось» три раздела, каждый из которых отличается по концепции визуального выражения, но сохраняет мысль о многогранности тела женщины.

Соглашусь, что переход от моих размышлений в концепции к изображению тела в классическом искусстве кажется нонсенсом, однако в этом есть смысл. Как мы уже поняли, тело женщины появляется в центре внимания художников с XX века, как реакция на агрессивную стереотипизацию в индустрии красоты, но это не совсем так. Женщина изображалась всегда: и одетой, и в неглиже, и полностью оголенной. В традиционном искусстве тело женщины с точки зрения веса не было идеализированно. Грудь могла быть разной, складки на теле не вызывали поток осуждения и инструкцию, как похудеть. Получается, изображение тела, которое не соответствует жестким стандартам «эстетики», не выдумка современного искусства, а абсолютная норма, которая в XX веке отошла на задний план. Так в чем же новшество современных авторов? Почему мы должны обращать внимание на их работы, когда можно любоваться картинами лучших мастеров XVI века? А я отвечу, что традиционное искусство в любом случае было лишено искренности. Тело было также идеализированно, и в искусстве не находилось места для памяти, боли, физиологических процессах и скрытых внутри желаний. Современное искусство предлагает нам свободу самоощущения.

Теперь, чтобы не быть голословной, предлагаю рассмотреть несколько ярких примеров из классического искусства.

Картина «Рождение Венеры» итальянского живописца Сандро Боттичелли является прекрасным примером изображения тела девушки. Это произведение является иллюстрацией мифа о появлении богини любви из морской пены. Главный нюанс сокрыт в том, что Венера пытается прикрыть свою наготу, что подчеркивает её божественную чистоту и целомудрие. Получается, хоть картина Боттичелли и иллюстрирует красоту здорового женского тела, она вытесняет естественную природу символизмом.

Работа Лукаса Кранаха Старшего изображает обнаженную нимфу, лежащую у фонтана. Эта картина служит визуализацией внутренней борьбы духовности человека с греховным вожделением: рядом с фонтаном можно прочитать слова, которые переводятся следующим образом: «Я, нимфа священного источника, отдыхаю, не нарушай мой сон». Но зритель совершил наглость, нарушив покой нимфы, и пока не собирается уходить, бесстыдно наблюдая за прекрасным созданием. Так, нагота вновь становится не естественным состоянием тела, а порицаемым элементом, хоть на первый взгляд и кажется, что оголенная девушка на картине — это просто изображение тела без нравственного подтекста.

Подтянутый живот Венеры Боттичелли или сильные руки нимфы Лукаса Кранаха Старшего могли создать видимость, что художники рисовали только «спортивную» женскую фигуру, но это не так. В классическом искусстве можно встретить и иной тип фигуры, а именно мягкотелый. Так, например, Рубенс и Буше изображают округлые женские тела. Однако их картины не являются исключением из строгих правил классического искусства, поэтому у обоих произведений есть мифологическая основа. «Вакханалия» рассказывает о буйном празднике в честь бога виноделия и сил природы, где главными персонажами являются сатиры, нимфы, фавны. Их пышные формы подчеркивают пышущее здоровье. «Геркулес и Омфала» — это история о наказании героя Геракла, которая закончилась эротической страстью.

Знаменитая картина «Большая Одалиска» Доминика Энгра — это воплощение плавных линий, содержащихся в женской фигуре. Хоть за этой работой и не скрывается чудный миф, обнаженность обусловлена этнографическим интересом европейских мастеров к восточным мотивам. «Одалиской» называли служанку в гареме, но этот образ претерпел романтизацию в западном обществе, вследствие чего так стали именовать чувственных наложниц.

Хоть «Завтрак на траве» считается классикой, среди современников Мане эта картина вызвала ужасный скандал. Из разбора предыдущих работ стало ясно, что нагота неразрывно связана с чем-то «нереальным», будь то миф, поучительная история или восточная красота. В представленной работе художник извлек какой-либо подтекст и представил публике сцену из обычной жизни: два парижских франта сидят в компании двух женщин, одна из которых совершенно голая.

Эта нагота служит первым громким заявлением, что тело обычной женщины — это не про стыд.

Начать, пожалуй, стоит с того, что тело не лишилось своего эстетического призвания. Хоть в концепции я неоднозначно высказалась о чисто эстетическом восприятии женского тела, фэшн-фотография, запечатлевающая утонченных моделей, имеет полное право на существование. Главная задача таких работ — создать привлекательный и провокационный образ, вызывающий восхищение.

Фотограф Ги Бурден создает уникально дерзкие работы, которые говорят о теле как о прекрасном и ярком объекте. Модели художника являются воплощением смелого вызова обыденности. Женщина не стесняется быть красивой и показывать свое тело, она превращает его в центр восхищения — это и есть новаторский подход современных художников, таких как Ги Бурден.

Работа «Glass on Body Imprints» Аны Мендьеты, радикальной американско-кубинской художницы, является одной из самых вызывающих серий раннего периода творчества. Это задокументированный перформанс, ставший манифестом против устоявшихся в обществе стандартов красоты. Мендьета разрушает представление об обнаженной женщине в искусстве в качестве удовольствия: она деформирует разные части своего тела оргстеклом, чтобы показать диапазон принимаемых состояний. Её внешность — это не застывшая картина, а динамичный объект, способный к изменениям под внешним воздействием.