Рубрикатор
1. Концепция
2. Мизансцена
3.Освещение
4.Монтаж и композиция
5.Заключение
Концепция
В послевоенные годы в Италии расцвело новое направление кинематографа — «Неореализм». Он пришел на смену так называемому «Кино белых телефонов», существовавшему в Италии при правлении Муссолини. Национальному итальянскому кино в годы фашизма было свойственно демонстрировать жизнь состоятельных граждан в легких романтических комедиях, намеренно избегающих политических тем.
Неореализм, будучи анти-фашистким направлением, оказался полной противоположностью такому подходу. Режиссеров недавно освобожденной страны интересовали самые остро-социальные сюжеты, и новоприобретенная свобода позволила им в полной мере воплотить свое художественное видение мира. Такие мастера как Росселини, Висконти и Сика снимали кино о бедности, войне, борьбе с фашизмом; о беспризорниках, сиротах и немощных стариках. Большое внимание уделялось бедственному экономическому положению в стране, и именно оно также отразилось на визуальном языке этого направления.
Неореалисты старались снимать жизнь как можно правдивее, избегая монтажных трюков, спецэффектов и излишней постановочности. У этого очевидно были и практические причины: средств в опустошенной стране почти не было, поэтому приходилось обходится минимальными затратами на фильмы.
Главная киностудия страны при Муссолини — Чинечитта, в 1945 м году была превращена в лагерь для беженцев. Из-за ее недоступности итальянским режиссерам приходилось в основном снимать кино вне павильонов, на улицах и в реальных зданиях.
Фильм, который часто считают основоположником направления — «Рим — открытый город», снимался в 1945 году, почти сразу после освобождения города от нацистской оккупации. Поэтому события в фильме представлены с практически документальной точностью — нищета, разруха и опустошение, насилие и бессмысленная жестокость были знакомы итальянцам не понаслышке.
«Известно также, что именно те трудности, с которыми столкнулись Росселлини и его коллеги, придали фильму его уникальный облик и сделали его — по крайней мере, поначалу — чем-то поразительно новым. Так, например, тот факт, что Росселлини был вынужден приобретать кинопленку у уличных фотографов, склеивая разрозненные фрагменты 35-миллиметровой пленки, наделил картину тем самым документальным, „хроникальным“ характером, о котором так часто говорили на протяжении многих лет» [1]
Однако, стилестические особенности направления были вызванны не только лишь финансовыми органичениями того времени — неореализм осознанно бросал вызов как «отполированному» кино фашистской Италии, так и канонам старого Голливуда.
После окончания второй мировой войны масштабные политические перемены коснулись не только стран западной Европы. В 50е годы XX века в СССР наступила «Оттепель» — период относительной свободы и культурного прогресса, связанный со смертью Сталина и правлением Хрущева. Советское правительство осуждало культ личности, стремилось к большей гластности и открытости в стране. Поскольку кинематограф СССР практически полностью был государственным, изменения в официальном курсе партии не могли не сказаться и на нем. Дефицит кино при Сталине сменился бурей новых, иновационных кинокартин, многие из которых были вдохновлены работами своих иностранных коллег.
Итальянский неореализм сыграл особую роль для советского кино оттепели. Поскольку кино неореалистов было осторосоциальным и поднимало вопросы классного неравенства и эксплуатации рабочих его было уместно показывать советскому зрителю, пускай это и было творчество из враждебной капиталистической страны.
«Однако Италия все же оставалась страной капиталистической, а потому итальянские произведения, проникавшие в советскую действительность, проходили тщательный механизм отбора с целью предотвращения трансляции идеологически чуждых идей, ценностей и различных культурных феноменов в советском обществе. Более того, часто материал, уже прошедший проверку, также трансформировался — создавались купюры в фильмы, менялись названия, тексты итальянских литературных произведений сопровождались предисловиями советских авторов с целью трактовки изображенного в книгах с точки зрения социалистических ценностей. В результате таких действий советская власть получила возможность не только конструировать идеологически приемлемый образ Запада, открыв благодаря контактам с Италией своеобразное „окно“ советского человека в мир капитализма, но и демонстрировать преимущества социалистического строя на примере противопоставления советской власти и капиталистического правительства европейской страны» [2]
Как и другие течения середины 20го века вроде французской новой волны, изменившей мир кино навсегда, неореализм привнес много нового в кинематограф со стилистической точки зрения. В данном исследовании такие особенности и приемы сравниваются с визуальным языком советского кино 60х. Хотя у кино оттепели не было четко сформированного единого представления о монтаже, постановке кадра и мизансцене, не было манифеста, обьединяющего режиссеров под одним знаменем, все-таки можно говорить о «советской новой волне» как об отдельном направлении.
«Процесс проявления авторского кино был актуален для кинематографий многих стран, в том числе и для советского кинематографа 60–70-х, что способствовало проявлению и нашей, „советской новой волны“… Сама по себе специфика „советской новой волны“ работала по законам всех „новых волн“ других стран. Она также являлась течением, которое противопоставляло себя определенным сформировавшимся тенденциям в официально одобряемом искусстве и его общественном восприятии» [3]
В советском кино оттепели атмосфера приобладает над сюжетом, и как ни у кого учится убедительной передаче атмосферы бытовой реальности, как не у неореалистов.
Данное исследование посвящено именно кинематографическим приемам «оттепели» и неореализма — организацим мизансцены, освещению, работе с камерой и монтажу, поскольку именно эти черты неореализма оказали наибольшее влияние на глобальный кинематограф.
В исследовании будут проанализированы кадры из итальянских фильмов «Рим — открытый город», «Похититель велосипедов», «Земля дрожит», а также советских фильмов «Застава Ильича (Мне двадцать лет)», «Я шагаю по Москве», «Летят Журавли».
Мизансцена
Как уже было упомянуто, ранние фильмы неореалистов снимались в очень трудных экономических условиях, их картины стремились к максимальной достоверности. Поэтому организация пространства в кадре не была подконтрольна режиссерам, в той мере в которой она бывает при студийной сьемке.


«Похитители велосипедов» (реж. Витторио Де Сика, 1948) / «Рим — открытый город» (реж. Роберто Росселини, 1945)
Место событий фильмов неореалистов — городские улочки Рима, Неаполя, Милана, маленького рыбацкого городка в Сициллии. Сьемки происходят непосредственно на улице, во многих сценах нет специально нанятой масовки, всего лишь обычные горожане, спешащие по делам.


«Рим — открытый город» (реж. Роберто Росселини, 1945)
Стоит отметить, что даже актеры, нанимаемые на главные роли в фильмах неореалистов часто таковыми не являлись по профессии — многие герои фильма «Земля дрожит» 1948 года сыграны реальными сициллийскими рабочими.


«Земля дрожит» (реж. Лукино Висконти, 1948)
Такая приверженность к правде жизни отражается и в композиции кадра. Росселини, Висконти и Де Сика снимают преимущественно общие планы, не выделяя главных героев из толпы. Они позволяют взгляду зрителя блуждать по сцене, самостоятельно выбирать на что обратить внимание.
«Рим — открытый город» (реж. Роберто Росселини, 1945)
Для кинематографа неореализма привычна глубинная мизансцена с действием на разных планах. Фильмы в Италии 50х как правило снимались так, что разные части кадра были одновременно в фокусе.


«Похитители велосипедов» (реж. Витторио Де Сика, 1948)
Советские режиссеры оттепели следуют примеру своих западных коллег — они много снимают вне павильона, в реальных локациях.


«Заста́ва Ильича́» / «Мне двадцать лет» (реж. Марлен Хуциев, 1965)
Главное отличие в съемке пейзажей столицы между советским и итальянским кино новой волны заключается в атмосфере. Принципы документальности по-своему воплощаются в советском кино. Тут играет роль разный контекст направлений — неореализм возник сразу после окончания войны и падения режима Муссолини, из послевоенной нищеты и горечи. Советская новая волна же относится к 60 м годам и по духу она гораздо оптимистичнее. Это очевидно на примере фильмов «Я шагаю по Москве» и «Застава Ильича» — все действие происходит в городе, и фокус картины на бытовой жизни так же, как и в «Похитителях велосипедов», только сам город кажется теплым и уютным.


«Заста́ва Ильича́» / «Мне двадцать лет» (реж. Марлен Хуциев, 1965)




