Рубрикатор:
1. Концепция
2. 1950-е: Авиация и энергетика
3. 1970-е: предел формы, безопасность и пространство
4. 1980-е: аэродинамика и серийность
5. 1999–2007: минимализм и фирменный образ
6. Современность: автоматизация и удобство
7. Выводы
Концепция
Почему дизайн машины, спроектированной как образ завтрашнего дня, спустя десятилетия как правило умиляет, а не будоражит воображение? Будем ли мы так же смотреть на текущие иномарки спустя 25, 50 лет? Какие социальные маркеры дизайн сегодняшних машин транслирует в историю?Нельзя воплотить образ будущего непосредственно, и дизайнер обращается к доступным на момент его жизни образам технологий, трендам и переживаниям общества. Парадоксально: обещая разрыв со своей эпохой, дизайнер неизбежно сохраняет и фиксирует представление о своём времени, и о том, как должен выглядеть прогресс.

Ford FX-Atmos, Джон Миддлстед, Ford Motor Company, 1954.
В контексте этих вопросов, концепт-кары можно рассматривать как субъективное высказывание, а не как серьезный прогноз. Он может быть действующим испытательным автомобилем, выставочным макетом, рекламным образом или частью фильма. Исследователи из TU Delft описывают концепты как способ одновременно исследовать технологии, формировать визуальный язык и показывать возможное или желательное будущее.
Toyota EX–III, Норицуна Ватанабэ и Масао Фудзита (руководители дизайна), Toyota Motor Company, 1969.
Гипотеза текущего исследования заключается в том, что чем сильнее проект опирается на выразительные и распространённые стилистические признаки своего времени, тем быстрее его образ начинает восприниматься как принадлежащий конкретной эпохе, даже если он создавался как футуристичный.Рассматривается скорость изменения восприятия и контекста, а не устаревание технических параметров автомобиля.
Проверить гипотезу можно сравнив отношение людей к сопоставимые дизайнам в разные эпохи. Инструментом проверки гипотезы на прочность и поиска контрпримеров является сравнение отдельных проектов, их назначения, исторический контекст и отношения между концептом и серийной машиной.
Историк Франс Аутио показывает на примере японских шоу-каров Toyota, что образы будущего формировались на фоне одновременно экономического роста, загрязнения и общественных конфликтов. Так мы можем рассматривать автомобиль в связи с контекстом, в котором он проектировался. Книга Энтони Данна и Фионы Рэби о спекулятивном дизайне предлагает более широкий контекст: дизайн делает возможные будущие предметом обсуждения.
Тема актуальна сегодня, ведь повсеместная автоматизация как физического, так и интеллектуального труда преподносятся через образ неизбежного будущего. Важно понять, какие социальные привычки, интересы производителей и технологические ограничения скрыты за привычной нам формой автомобиля — и что именно мы однажды сочтем приметой 2020-х.
Ford Seattle-ite XXI, Алекс Тремулис, Ford Motor Company, 1962.
Важно рассмотреть вопрос в двух перспективах: какие перемены дизайны обещали своим современникам и какие признаки эпохи становятся заметны в нём позднее. Такое сопоставление поможет уточнить, что именно меняется со временем: полезность решения, его необычность или смысл, который зритель приписывает знакомому силуэту. Отправной точкой станут автомобили 1950-х годов.
1950-е: Авиация и энергетика
Возьмем Ghia Gilda (1955) как отправную точку: музей High Museum of Art связывает её с сочетанием научно-обоснованной аэродинамики и эстетикой обтекаемых форм. Здесь технические параметры одновременно диктуют форму и делают её зрелищем, так как контекстуально отсылают к образу будущего.
Ghia Streamline X «Gilda», Джованни Савонуцци, Carrozzeria Ghia, 1955.
Самолёт в середине XX века был образом высокой скорости и технической сложности. Автомобиль, похожий на него, мог казаться причастным к будущему ещё до того, как зритель узнавал его технические параметры. Можно сказать, что это делает форму историческим документом о коллективном воображении эпохи.
General Motors Firebird II, Харли Эрл (руководитель дизайна), General Motors, 1956.
Дизайн GM Firebird II (1956) также делал упор на авиационную ассоциацию, с ещё более серьезным технологическим достижением: четырёхместный опытный автомобиль имел газотурбинный двигатель. Машина была частью публичного показа возможной повседневности будущего. Сама выставка объединяла автомобили и товары для дома. Будущее предлагалось как целостный образ жизни и одновременно как витрина для корпорации General Motors.
Сравнение с Gilda показывает разные приоритеты: Обе формы говорят языком скорости, но наличие турбины у Firebird II не значит, что это сугубо инженерная необходимость. Firebird II одновременно испытывает силовую установку и придаёт испытанию театральный вид. Поэтому наиболее выразительная оболочка и технический эксперимент могут устаревать по-разному: исчезновение одной моды ещё не означает бесполезности всех исследованных решений.
Ford Nucleon, Джим Пауэрс, Ford Motor Company, 1958.
На примере Ford Nucleon (1958) видна граница между обещанием и работоспособным изделием. The Henry Ford описывает его как масштабную модель, предполагавшую размещение атомного реактора сзади: проект зависел от будущего решения проблем размера, массы и безопасности реактора. Автомобиля с действующим ядерным двигателем этот макет не демонстрировал.
В отличие от Firebird II здесь радикальный источник энергии задаёт воображаемую компоновку, хотя сам источник остаётся допущением. Nucleon материализует условную фразу «если ядерную энергию удастся безопасно уменьшить до автомобильного масштаба». Сегодня условие читается столь же важно, как силуэт. Признаком эпохи можно считать саму уверенность, с которой дизайнеры предполагают преодоление сложнейшей инженерной проблемы.
1970-е: предел формы, безопасность и пространство
Lancia Stratos Zero (1970), созданный Марчелло Гандини в Bertone, доводит клиновидный дизайн до функционального предела. Доступ в салон предусматривался через поднимающееся ветровое стекло. Такое решение помогает оценить цену зрелищности, чем решительнее кузов подчиняется единой линии, тем заметнее конфликт между выразительностью и обычными требованиями к посадке, обзорности и использованию.
Lancia Stratos Zero, Марчелло Гандини, Bertone на базе Lancia, 1970.
Следовательно, экстремальность здесь нельзя свести к «неправильному прогнозу». Выставочный объект проверяет предел образа и одновременно демонстрирует компетенцию студии. Его историческая узнаваемость может возникать не из того, что форма устарела технически, а из того, что последующие проекты цитировали и закрепили её как язык определённого периода.
Ferrari 512 S Modulo, Паоло Мартин, Pininfarina на шасси Ferrari, 1970.
Ferrari 512 S Modulo (1970) также предлагает свою версию предельно низкого автомобиля. High Museum of Art помещает Modulo в контекст соревнования за наиболее радикальный клин и отмечает сдвижной фонарь салона.
Ferrari 512 S Modulo, Паоло Мартин, Ferrari / Pininfarina, 1970; Lancia Stratos Zero, Марчелло Гандини, Lancia / Bertone, 1970.
Пара Stratos Zero и Modulo показывает механизм потенциальной датируемости: похожие приёмы могут одновременно казаться новыми и образовывать легко распознаваемую группу. Но повторение формы — лишь наблюдаемое свойство выборки.
