Центральной темой объединения работ является трансформация восприятия объектов окружающей среды вне временных рамок и заданного пространства. Слом привычной идентификации объектов происходит из-за отсутствия вспомогательных маркеров принадлежности. Все визуальные образы мест «вырезаны» из контекста и, в следствии, перенесены в разряд монументальных и вечных.
Разрушение не обязано быть только утратой; оно может быть способом увидеть вещь впервые.
Моя художественная практика сфокусирована на теме хонтологии и изучения заброшенных пространств. В отличие от Камило Хосе Вергара, Павла Отдельнова, Грегора Шнайдера и др., которые раскрывают руины с точки зрения исторического контекста, формируя свое отношения к ним, как к одиноким останкам и следам личной или общественной катастрофы, я стараюсь концентрироваться лишь на бывшем функционале пространства и визуальном образе разрушения. Для меня важны полевые исследования во время которых я «препарирую» все уголки здания и обращаю внимание на каждую деталь и на то, как она встраивается в слоистость мусорных награмождений, тем самым теряя объектность и узнаваемость. Как итог, мои работы становятся продолжением моего личного отношения к заброшенным местам, отражая, характерное мне «всматривание» и беспристрастность.
Виталий Пушницкий ближе всего к моему восприятию руин, но его работы зачастую антропоцентричны. Он выстраивет свой нарратив отталкиваясь от действий человека в пространстве. Например, цикл живописных работ «Студии. Ожидание» — показывает момент замирания пространства и нарастание хаоса, что является эмоциональной реакцией художника «за кадром» на течение постмодернизма. Я же отхожу от этого принципа и намеренно убираю фигуру человека из поля зрения, чтобы вывести на первый план архитектуру и текучую форму заброшенного, которая, на мой взгляд, изначально самодостаточна.
Руина — не обязательно «меньший» архитектурный объект, чем новая постройка: она может быть иной формой того же самого архитектурного существования.
«АРМАТУРА» — серия картин (малый формат)
пример картины (3D мокап)
Серия картин «Арматура» посвящена внутренней сетке архитектуры, скрытой от глаз. Намеренное обнажение металлических прутьев показывает процесс разрушения более фундаментально. Конструкции отсылают к понятию «недостроя» — зданий, которые стали заброшенными, не успев обрасти маркерами человеческого присутствия. На картинах из серии арматура вырастает из абстрактных полей, приравниваясь к нетронутому природному ландшафту.
пример картины «3D мокап»
В «A Tour of the Monuments of Passaic» он вводит формулу «ruins in reverse», то есть такие «руины», которые как будто существуют еще до полной постройки, заранее пораженные устареванием.
«КОПОШЕНИЕ» — серия картин (крупный формат)
Эскизный вариант (3D модель)
Картины из серии «Копошение» выстроены как визуальный дневник разрушения. Центральной темой работы становится попытка «вырезать» руинированное здание из контекста времени и пространства за счет слома привычных структур и порядков. Отсутствие фона становится онтологическим жестом. Оно разрушает опору на координаты: где именно это место, когда именно это происходило, чей именно это дом. В результате конкретное здание перестает быть биографическим случаем и становится моделью общего принципа ветшания. У Смитсона это называлось переводом времени в «objective present» , у Беньямина — отказом от „сочувственного“ вхождения в эпоху ради чтения истории „против шерсти“.
Эскиз к работе (3D модель)
Эскиз к картине (3D модель)
В «Копошении» человек уже больше не является единственным организатором пространства: дом продолжает формироваться дождем, сыростью, ветром, коррозией, осыпанием, распадом древесины и штукатурки. Запечатленное разрушение перестает быть длительным процессом и становится скопившейся массой последствий, статикой катастрофы. Проект не эстетизируют упадок. Он направляет взгляд зрителя внутрь самих процессов дезорганизации. Именно поэтому на картинах так важны не эффектные фасады и не живописные «виды», а внутренности пространства.
«СТЕКЛА» — серия объектов
3D мокап серии «Стекла»
Проект «стекла» — это 20 собранных осколков окон и дверных проемов из разных заброшенных зданий. Многочисленное повторение одного и того же объекта приводит к визуальному смешению и переводит единичный объект в типологию. В отличие от Бернда и Хиллы Бехер, у которых типология выявляет различия внутри одного класса архитектурных форм, «стекла» раскрывают общую логику разрушения через множественность похожих фрагментов.
3D мокап серии «Стекла»
«ТУТ ВСЕГДА БЫЛО НЕБО» — серия фотографий
Проект «тут всегда было небо» состоит из фотографий неба, сделанных в разные годы и в разные дни. Почти неизменный фон соединён с маленькими датированными заметками о том, что произошло в этот день. Серия превращает небо в архив повседневности.
Небо показано как буквальный и концептуальный горизонт дня: оно сопровождает каждое событие, но не совпадает ни с одним из них. Подписи фиксируют не исторические вершины, а то, что обычно остаётся вне музея: погоду, маршрут, звонок, новость, молчание. Они построены по принципу картотеки, сдвига и жанровой неопределённости.
3D мокап развески
Серия фотографий отсылает к Хайдеггеру и его термину «average everydayness» — средней повседневности. Небо перестаёт быть возвышенным пейзажем и становится тем, что всегда уже здесь, в обыденном бытии-дня. Мерло-Понти даёт центральную для проекта идею горизонта: настоящее лежит между отсутствующими горизонтами прошлого и будущего. Небо здесь становится буквально горизонтом любого дня — фоном, который всегда с нами, но редко тематизируется.
Фотография служит мне инструментом, «to take notice of places in the here and now» — то есть способом подумать о том, где мы находимся
