Однажды, несколько лет тому назад, на выставке в Государственном историческом музее, я увидела картину «Сватовство в XVIII веке в городе Торопце». Картина странная — казалось бы, простой русский традиционный купеческий город, так почему на этой картине девушки-подружки невесты в традиционных костюмах закрывают лица веерами, а замужние женщины в кокошниках — со стороны жениха — смотрят на потенциальную невесту буквально «одним глазком», наполовину прикрыв лица длинной фатой… Откуда в русской глубинке, то ли в мещанском, то ли в купеческом сословии, а то и в мелкопоместном дворянстве — из картины в настоящее время понять это невозможно — появились веера, фата и обычай прикрывать половину лица?.. И что это за загадочный город, объединивший традиции западной и традиционной русской культуры?

Торопец располагается на западной границе Тверской области, раньше он относился к Псковской губернии, еще раньше был значимым центром Смоленского княжества… А еще раньше — с 1168 года — был самостоятельным княжеством, которое находилось между «крупными игроками» — Владимиро-Суздальской, Смоленской, Новгородской землей, — и использовал это выгодное расположение в торговых целях. Так или иначе, Торопец находился на пути «из варяг — в греки», даже когда Москвы еще так таковой не было. Это — древний и очень зажиточный город, вероятно, ровесник Ладоги. Исходя из летописей, ему минимум 950 лет, официальный год его основания — 1074-й. По легендам, именно в Торопце венчался легендарный князь Александр Невский… Позднее Торопец был завоеван литовцами, потом его отвоевал собиратель земель русских Иван III, затем город какое-то время он находился под властью поляков… Но Торопец всегда держался «на плаву», это — прежде всего торговый город, в котором предприимчивость купцов соединялась и с воинственностью, и с дипломатией, и с богомольностью. Петр Первый, оценивший предприимчивость торопецких купцов, снизил для них размер торговой пошлины и предоставил привилегию — платить наравне с иностранными купцами. И после этого Торопец поднялся и расцвел… И прославился не только ремесленными и торговыми традициями, но и необыкновенными, роскошными нарядами торопчанок, в которых соединялись русские и западноевропейские черты. Торопецкому народному парадному женскому костюму — уникальному и неповторимому — и посвящено это визуальное исследование.

Традиционная женская одежда — это отражение самобытности и традиций, и тем более интересен ее праздничный вариант, который хранился и передавался из поколения в поколение. А торопецкий парадный женский костюм всегда выделялся среди национального псковского — и в целом русского — костюма, да и вообще — отличался и покроем сарафана, и тканями, и использованием дорогих и редких материалов — шелка, кисеи, кружев, — и аксессуарами, и, конечно, формой кокошника-шишака. Подобный костюм никогда и нигде больше не существовал и не фиксировался.

В первой части работы рассматриваются исторические свидетельства и впечатления современников о костюмах торопецких женщин. Вторая часть посвящена головным уборам, третья — непосредственно одежде. Краткая четвертая часть рассказывает об аксессуарах, которые использовали торопчанки, в частности — о веерах, которыми они прикрывали половину лица. К сожалению, в ходе исследования выяснилось, что к настоящему времени ни одного полностью идентичного исторического парадного костюма торопецкой зажиточной женщины не сохранилось. Отдельные его детали — кокошники-шишаки, платки, несколько сарафанов — хранятся в фондах крупнейших российских музеев; их, не так часто, как хотелось бы, можно увидеть на тематических выставках. Непосредственно в краеведческом музее Торопца имеются только фотографии — и это, на мой взгляд, несправедливо… Но зато остались портреты торопецких купчих (конца XVIII — середины XIX века), в которых отображены стиль, вкус, красота и богатство уникального женского торопецкого парадного костюма.

При работе над визуальным исследованием использовались фотографии и художественные материалы из фондов Торопецкого краеведческого музея, Псковского государственного объединенного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, Государственного Русского музея, Государственного исторического музея, Российского этнографического музея, Государственного Эрмитажа, а также мои собственные фотографии с выставки «Великолепие русского костюма», которая проходит в музее-заповеднике «Царицыно» с 10 февраля по 7 июня 2026 года.

Первая историческая легенда — рассказ о приеме псковского купечества императрицей Екатериной II. Якобы жена торопецкого купца Поджарова явилась перед лицом императрицы в кокошнике, стоившем 40 тысяч рублей, и в наряде «соразмерном ценою богатству головного своего убора». Императрица восхитилась, пожелала рассмотреть «пышность сего национального костюма». Торопецкий народный костюм был настолько великолепен, что Екатерина Великая выписала из Торопца несколько кукол, одетых в местный костюм.

Легенда вторая: Александр I, посетивший Торопец в 1824 году, также был поражен красотой костюмов торопчанок и долго любовался их головными уборами… Костюм торопчанок неизменно вызывал не просто интерес, но и восхищение всех, видевших его. В 1864 году известный краевед, редактор журнала «Русская старина» М. И. Семевский писал: «На общественных гуляньях торопчанки появляются во всем блеске своих затейливых, весьма своеобразных нарядов; наряд торопчанки разделяется на доброе, поддоброе и третье и т. д. Разумеется, вся разница в ценности платья и головного убора, а не в общем его характере… Носили они сарафаны из парчи или штофной, или атласной ткани, распашные, на золотых и серебряных нитях, подпоясанные золотым поясом или широкой лентой. Рукава белых рубашек из тончайшей материи вышиты, манжеты из кружев… Подобные костюмы стоили дорого (один кокошник — от 2 до 7 тысяч серебром) и передавались из поколения в поколение».

Действительно, неповторимый костюм торопчанок резко отличал их от остальных жительниц Псковской губернии. И главное для нас, что детали торопецкого женского костюма сохранялись вплоть до начала XX века и имеется несколько фотографий, запечатлевших жительниц Торопца в праздничных костюмах. Конечно же, наряды зажиточных горожанок, купчих были богаче, чем у простых жительниц города и окрестных сел и деревень, но, по свидетельству современников, все они были одинаковы по составу и отличались только качеством и стоимостью материала, из которого были пошиты или изготовлены.

В 1887 году великий князь Владимир Александрович, путешествовавший по северу России, был поражен костюмом торопчанок, «сиявших золотом, в роскошных исторических одеяниях…, при ярком ослепительном блеске солнца, на берегу синевшего озера…» Сопровождавший его К. К. Случевский («По северу России».1886-1888) описывал увиденное так: «Между женщинами были дворянки, купчихи, мещанки, замужние и незамужние, отличавшиеся одна от другой большим или меньшим количеством жемчуга на кокошнике, но с классическим белым шелковым платком, идущим острием кверху над головой и широко раскидывающим свой плоский золотой рисунок по спине… Отличие женщин от девушек сказывается в том, что кокошники, или вернее нижние пояса их, унизанные жемчугом, у девушек совершенно гладки, тогда как у женщин они оторочены целым рядом невысоких остреньких, также унизанных жемчугом характерных рожков».

Известно, что именно по убранству головы можно было отличить девушку от замужней женщины. Головными уборами торопецких девушек служили венцы, в виде усеченного конуса или цилиндра, сделанные из бересты или картона. Их обтягивали парчой или газом, украшали жемчугом или бисером, к нижнему краю очелья — налобной части — прикрепляли жемчужные нити. Поверх венцов девушки покрывались большими газовыми или шелковыми платками, длина которых доходила до половины роста.

Замужние торопецкие женщины носили кокошник. И это был уникальный кокошник — нигде в России, кроме Торопца, такой кокошник, как, впрочем, и в целом такой костюм, никогда не фиксировался! В чем его же уникальность? На очелье, надо лбом, имелись «шишечки»-наросты, которые расшивались жемчугом или сеченым перламутром. Количество «шишек» на некоторых кокошниках доходило до тридцати. Нередко сваха на свадьбе, надевая этот убор на новобрачную, желала молодым столько детей, сколько «шишек» имелось на кокошнике. И еще — прожить ей с мужем в любви и согласии даже большее количество лет. А на представленном ниже трогательном портрете совсем юной замужней торопчанки с цветком я насчитала 24 шишки…

Шишак являлся не только украшением, но и весьма надежным вложением средств, так как стоил целое состояние. В селах и деревнях, находившихся неподалеку от Торопца, иногда приобретали один такой шишак на всех — и пользовались им по очереди. При финансовых затруднениях его можно было заложить или сдать напрокат. Свидетельство об этом сохранилось даже в местных песнях:

Вы, торопецкие девушки, Новгородские лебедушки, В вас жемчужные кокошники, По закладам много хаживали, Много денег они нашивали, Когда рубль, когда два, Когда всех полтора…

Единичные сохранившиеся экземпляры шишаков украшают коллекции крупнейших музеев нашей страны. Вот только жаль — и это абсолютно нечестно и несправедливо, — что непосредственно в Краеведческом музее Торопца, на земле, породившей такую редкую и изысканную красоту, ни одного исторического кокошника не представлено — все вывезено за пределы области…

А теперь к истории. Во второй половине XVIII века торопецкий кокошник еще не был украшен «шишками». Его очелье украшалось вышивкой, жемчугом, цветным стеклом или сеченым перламутром. Сам кокошник изготавливался из цветной парчи. Именно такой кокошник изображен на портрете женщины из торопецкой состоятельной семьи, выполненном неизвестным художником в 1769 году.

Если мы посмотрим на картину «Смотрины в XVIII веке в городе Торопце», то увидим, что у замужних женщин, пришедших в прямом смысле слова буквально «одним глазком» взглянуть на невесту, на кокошниках пока отсутствуют легендарные «шишки».

«Шишки» появились позднее, в XIX веке. При этом шишак не был особым свадебным убором или чем-то, надевавшимся исключительно в праздничные дни. Его носили и молодухи, и немолодые женщины, и вдовы. Скорее, это был статусный убор состоятельной горожанки — и для них он был неотъемлемой частью жизни.

По воспоминаниям М. И. Семевского, «в старые годы торопчанки не расставались со своими тяжелыми жемчужными кокошниками; в них они являлись на гульбища, в церкви, в них занимались дома и на кухне». В фондах Эрмитажа имеется картина, изображающая торопецкую купчиху на смертном одре, и, даже умирая, она не рассталась со своим кокошником-шишаком.

Как же создавалась такая красота? Украшения, напоминающие шишки, изготавливались из бересты или другого плотного материала, например, туго скрученных веревок, шнуров. Затем они покрывались тканью и туго крепились к очелью. В собрании Государственного Русского музея есть кокошник-шишак, владельцы которого когда-то спороли с него дорогой жемчуг — благодаря этому единственному в России «разоблаченному» экземпляру торопецкого кокошника мы можем увидеть, как и из каких материалов он выполнен: основа — из парчи, а выпуклые шишки по всей налобной части плотно скручены из толстого шнура, прошитого льняной нитью. К этому шнуру и пришивался жемчуг.

У современного человека не может на возникнуть вопрос: откуда можно было взять столько жемчуга? Вообще, жемчуг в русской культуре, в русском ювелирном и декоративном искусстве — явление удивительное. Это вроде бы не драгоценный камень, и не минерал… Но без него русское декоративно-прикладное искусство — складни, иконы, ювелирные изделия, русский национальный костюм — представить невозможно. Жемчуг добывался в том числе в северных реках, таких как Торопа. Его в Торопе было так много, что купцы при расчетах отсчитывали его пригоршнями — отсюда и россыпи жемчугов на торопецких кокошниках.

Жемчуг, добываемый из живого существа, согласно народным преданиям, оставался живым. А в женском костюме воспринимался как символ жизни. На Севере России существовало предание, что жемчуг появляется только в тех реках, куда заходит царская рыба — сёмга. Якобы именно в ее жабрах зарождается жемчужина: семга много лет обретается в море и носит при себе жемчужную искру, а когда возвращается в реку, находит на дне самую красивую раскрытую раковину и кладет в нее свою жемчужную каплю…

Ловить жемчуг могли только мужчины. Они использовали незамысловатое приспособление — водогляд — полую берестяную трубу около 15 сантиметров в диаметре и почти метр в длину. Надо было опустить его в воду и искать подходящую раковину, а потом шестом с раздвоенным концом вскрыть ее. Добытый жемчуг «замаривали» — несколько часов держали жемчужины во рту, а потом хранили на груди во влажной тряпице. Считалось, что так жемчуг обретает благородный цвет. Самым ценным был так называемый скатный жемчуг — круглые ровные зерна сферической формы белого или серебристого цвета. Они должны были кататься по поверхности, и чем дольше находились в движении, тем выше была их стоимость. Именно такие «скатные» жемчужины шли на украшение торопецких шишаков — символов женственности, красоты, изобилия и плодородия.

В XVIII веке, как мы видим на картине «Смотрины в XVIII веке в городе Торопце», поверх кокошника торопчанки надевали огромный платок, больше напоминающий фату — с ее помощью они, по местному обычаю, на людях прикрывали половину лица. Порой эта фата доходила почти до пят. М. И. Семевский писал: У женщин-торопчанок, вне каких бы то ни было собраний, словом, в обыденное время, малый плат… заменяется большой фатою, в старину ею закрывались лица, ныне сшитые нередко из шести обыкновенных платков, они ниспадают с головы на спину. В XIX веке поверх кокошника торопчанки надевали большой платок, завязывая его свободным узлом под подбородком, сзади он клином свободно спускался по спине. Чтобы платок лучше лежал, под него подкладывали накрахмаленный плат. У молодых женщин, как правило — мы это видим на сохранившихся портретах и старых фотографиях, — это был белый платок из шелка или кисеи, с бахромой, расшитый золотыми нитями. У пожилых женщин и вдов платок мог быть черным.

Золотые узоры на таких платках выполнены так называемой битью — плоской металлической позолоченной нитью, или тонкими, скрученными в виде спирали, проволочками, миниатюрными круглыми блестками, благодаря которым подобная вышивка отличается богатством фактуры.

В праздничном костюме зажиточной торопецкой женщины сочетались черты роскошного национального и европейского платья. Такая одежда была очень дорогой, поэтому полностью сохранившихся комплектов, как и кокошников-шишаков, практически не осталось. Тем не менее, у нас еть подробное описание торопецкого «бытописца» Е. И. Семевского: «Вот эти наряды: сарафан (зимой на вате), иногда из парчи, а то штофный или атласный; сарафаны не глухие, но распашные, на золотых или серебряных пуговицах; сарафан застегивается ими повыше груди; сарафаны на проймах, подпоясаны золотым поясом или широкой лентой. Спереди, сверху до низу, сарафаны обшиты золотым газом в четверть ширины; у некоторых юбка покрыта длиннейшим, до самых ног цветной материи передником; передник охватывает сарафан кругом, и только сзади остается небольшой промежуток… У вдов сарафан, платок и ленты черные…»

Прекрасные штофные сарафаны, из ткани, напоминающей жаккард. Они не глухие, распашные. Застегиваются на пуговицы. Кстати, о пуговицах. Они были одним из важнейших украшений женского сарафана — их делали из серебра, латуни, камней, кости, перламутра или стекла. Литые пуговицы из металла могли иметь самую разнообразную форму — круглую, овальную, грушевидную, их размеры варьировались от самых малых, с горошину, до крупных — с грецкий орех. Для их изготовления использовались разнообразные художественные приемы — скань с зернением, чеканка, покрытие эмалью, их обтягивали тканью. На сарафанах торопецких женщин они застегивались, как правило, на воздушные петли, выложенные крученым из золотых нитей шнуром. По пуговицам, в числе других украшений, можно было судить о достатке семьи.

Сарафаны отделаны широкой золотой тесьмой по лямкам, вдоль застежки с обеих сторон и по низу.

Рубаху, надеваемую под сарафан, торопецкие состоятельные женщины носили из тонкого льна, шелка или кисеи с вышивкой «в тамбур». Обязательными были кружевные манжеты. Из описания Семевского: «Рукава рубашек вышиты в тамбур с решетками, около рукавов манжеты из кружев. Ворот и манжеты стягиваются золотыми или жемчужными запялами, запонами или широкими лентами».

И в завершение — несколько слов об аксессуарах. Согласно описанию Семевского, «в ушах у них жемчужные четырехугольные с камушками серьги, на шее — бусы жемчужные в несколько рядов».

Но самое интригующее и интересное — это веера. Посмотрим еще раз на картину «Смотрины в XVIII веке в городе Торопце». Казалось бы, веер — это что-то аристократичное, присущее исключительно дворянскому сословию. Но… нет! Торопчанки использовали веер в своей повседневной жизни — вряд ли дома, но при выходе на улицу, а тем более при участии в совместных мероприятиях — вполне. Вот такое редкое сочетание «французского с нижегородским», точнее — «французского с торопецким».

В начале второго десятилетия XX века кокошник-шишак, а вместе с ним и традиционный женский праздничный костюм постепенно выходят из употребления. К этому моменту торопецкое население обеднело, жемчужный промысел иссяк, население потянулось на работу в крупные города. К началу 1910-х годов ношение кокошников-шишаков относилось « к старым годам». Какое-то время кокошники еще использовались в свадебных церемониях. Их оставалось уже немного. Конечно, шишак был в том числе и вложением средств — в голодные годы с него спарывали на продажу жемчуг. Шелковые и кисейные рубахи шли на воротнички и манжеты… Роскошь торопецкого женского праздничного костюма стала его проклятием — практически ничего не осталось, все было раздергано и растерзано на кусочки в трудные времена. Тем не менее — оставшиеся единичные экземпляры показывают нам красоту, особую эстетику, уникальность торопецкого стиля и напоминают о 48 реках и 120 озерах, в которых в свое время добывались волшебно-красивые жемчужины…