Рубрикатор:
1. Введение
2. Кровь как божественная кара
3. Мученичество через кровь
4. Отсутствие крови в сценах насилия (невинная жертва)
5. Заключение
Введение
Данное визуальное исследование посвящено исследованию феномена изображения крови в библейских сюжетах в живописи и его связи с моментом или сценой убийства. Главная задача — выяснить, какая именно роль может быть у наличии крови в произведении, и выявить, относится ли она к признаку сакральности и божественности. Библейские сюжеты зачастую представляют собой пространство, где насилие и святость неразрывно переплетены. Смерть можно считать центром сакрального нарратива. Казалось бы, живопись должна с максимальной достоверностью фиксировать все физиологические подробности этого насилия. Однако в одних сценах кровь буквально заливает холст, подчеркивая жестокость происходящего, в то время как в других — самых страшных и массовых — она почти отсутствует.
Я выбрала эту тему, чтобы проанализировать, по какому принципу в том или ином сюжете художник изображает кровь, и чтобы понять, является ли каждое изображение крови сакральным и божественным. Есть ли в этом какие-то скрытые смыслы и цели? Является ли чересчур натуралистичное изображение насилия сакральным? В качестве ответов на эти вопросы, я выдвинула гипотезу, которая послужила основой для этого визуального исследования.
Использование крови в живописи библейских сюжетах всегда носит сакральный характер. Кровь является не анатомической подробностью, а знаком божественного присутствия и вмешательства.
Принцип исследования
Чтобы понять роль крови в произведениях, в работе было выделено несколько главных характеристик, с помощью которых можно разносторонне раскрыть эту тему. В визуальном исследовании я изучаю несколько библейских сюжетов, в которых присутствует та или иная насильственная сцена. Посмотреть на то, как именно художники изображают историю, и на то, как они решают написать кровь в момент убийства, — главная задача. С помощью этого можно выявить закономерности, сделать выводы, подтвердить или опровергнуть выдвинутую гипотезу.
Кровь как божественная кара
«Юдифь и ее служанка с головой Олоферна», Орацио Джентилески, ок. 1608–1612
Данный блок повествует о натуралистичном и обильном изображении крови в сцене убийства и главный вопрос, как это влияет на сакральность? Воспринимается ли она как нечто жестокое или же является «ценой» божественного?
В библейских сюжетах существует особая категория убийств, которые не осуждаются, а прославляются. Они воспринимаются как божественное возмездие, где жертва является воплощением зла, а убийца — орудием истины. В живописи такие сцены почти всегда сопровождаются обильным изображением крови. Однако эта кровь выполняет принципиально иную функцию, нежели в сценах бытового насилия. Она зачастую не вызывает сочувствия к жертве и не вызывает чувство несправедливости. Напротив, кровь здесь становится визуальным доказательством праведности совершенного деяния над злом. Она как бы легитимизирует насилие, превращая его из преступления в поступок, совершенный во имя высшей справедливости. Чем более физиологична и обильна кровь в этих сценах, тем убедительнее выглядит божественный приговор, исполненный человеческой рукой.
«Юдифь и ее служанка с головой Олоферна», Артемизия Джентилески, 1645-1650
Чтобы раскрыть эту мысль, можно проанализировать произведения на тему сюжета о Юдифь и Олоферна, а именно убийство Олоферна, совершенное Юдифь. Этот сюжет изображался многими художниками, но ключевая особенность заключается в том, что во всех произведениях кровь изображена натуралистично и обильно. Именно это дает понять, что Олоферн максимально отдален от божественного, так как его смерть написана максимально физически достоверно. Исходя из этого можно предположить, что в данном сюжете кровь воспринимается как божественная кара и воля.


1. «Юдифь, обезглавливающая Олоферна», Артемизия Джентилески, ок. 1620 2. «Юдифь, обезглавливающая Олоферна», Артемизия Джентилески, ок. 1612-1613
На картинах Артемизии Джентилески процесс убийства и последующей крови передан особенно натуралистично. Вид крови полностью завладевает взглядом, и, даже если бы зритель не знал сюжета, именно из-за обилия и хаотичности крови Олоферна тяжело почувствовать благоговение перед этим персонажем. Она написана небрежно и пугающе, что может указывать на характер Олоферна.
«Юдифь и Олоферн», Караваджо, ок. 1599
В произведении Караваджо «Юдифь и Олоферн» кровь вырывается из шеи Олоферна мощным потоком. Эта кровь не просто обозначает смерть; она является моментом торжества справедливости. Этот резкий поток также может символизировать обретение свободы. В отличие от хаотичного изображения крови в картинах Джентилески, здесь она как будто бы имеет четкое направление, что делает сцену убийства более рациональной и божественно оправданной.
«Иллюстрация к Библии: Иаиль убивает Сисару», Поль Гюстав Доре, 1877
На данной гравюре также прослеживается мысль натуралистичного изображения крови как признака отдаленности убитого персонажа от божественного и вследствие чего оправданная кара. Тело Сисары неестественно вывернуто и около его головы растеклась лужа крови. Все это изображение выглядит пугающе и, что самое главное, Сисара был полностью обесчеловечен подобной позой. Все, о чем мы задумываемся, глядя на его тело, — это физические страдания. Но почему же тогда это не вызывает сочувствия и благоговения? Ответ в том, что страдания физические будто бы завладели полностью Сисары и, как было сказано ранее, у него не осталось человечности и духовности.
Чем сильнее в произведении прослеживаются физические, «животные» страдания персонажа, тем дальше он от духовности.
«Давид с головой Голиафа», Караваджо, ок. 1610
В истории Давида и Голиафа кровь знаменует триумф слабости над силой, веры над язычеством. Кровь на отрубленной голове Голиафа — это не просто натурализм казни, но и символическое доказательство поражения зла.У Караваджо в «Давиде с головой Голиафа» кровь капает с шеи отрубленной головы, которую Давид держит на вытянутой руке. Эта деталь создает ощущение, что смерть произошла только что, что справедливость свершилась несколько минут назад. В этом сюжете кровь также не делает Голиафа жертвой. Она лишь фиксирует результат божественного суда.
Общей чертой всех этих сцен является то, что кровь в них лишена трагизма. Она не вызывает сострадания к жертве, потому что жертва — злодей. Она не вызывает отвращения, потому что убийца считается героем. Вместо этого кровь выполняет функцию показательного примера, который говорит о связи между человеческим действием и божественной справедливостью. Именно она делает насилие оправданным и в какой-то степени необходимым. Кровь в подобных сюжетах может и шокировать, но также она и убеждает, так как заставляет зрителя поверить в то, что пролитая кровь была неизбежной и праведной ценой за торжество добра и победу божественной воли. Однако кровь не является сакральным признаком, она скорее представляет собой результат этой божественной воли.
Если в произведении присутствует обильное количество крови, это может говорить о сакральности, но тогда кровь не является первопричиной божественной воли, а скорее ее результатом.
Мученичество через кровь
Данный блок повествует о другом варианте изображения сцен смерти и также отвечает на вопрос: почему в одних сценах кровь вызывает шок, а в других — благоговение?
«Адам и Ева находят тело Авеля», Жан-Жак Эннер, 1858
Если в сценах праведной кары кровь служила знаком оправдания и триумфа, то в сценах мученичества она приобретает совершенно другой смысл. Здесь кровь является не карающей, а жертвенной. Она также может трактоваться как показатель духовной и божественной силы. Кровь указывает не столько на смерть, сколько святость умирающего. Кровь мученика становится визуальным подтверждением того, что жертва истинна, а сам мученик — святой.
«Оплакивание», Андреа Соларио, 1505-1507












