Original size 2480x3500

Русский стиль и советская мода

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор ◦ Поиски 1920-х — 1930-х годов ◦ Образ красноармейца ◦ Эксперименты 1960-х-1970-х годов ◦ Революция Вячеслава Зайцева ◦ Перестройка и перекройка: Денис Симачёв

Как визуальный язык «русского стиля» в советской и постсоветской моде трансформировался на протяжении ста лет — от утопического конструктивистского проекта к иронической деконструкции советских кодов, и какие механизмы (фотография, журнальная репрезентация, показ) обеспечивали эту трансформацию?

Гипотеза«Русский стиль» в советской моде не был статичным набором этнографических мотивов. Его визуальная история представляет собой последовательность деконструкций: конструктивисты деконструировали дореволюционный костюм, создавая «анти-моду»; военная форма деконструировала тело, подчинив его функциональной матрице; «оттепельные» эксперименты деконструировали официальный канон изнутри; Зайцев деконструировал границу между «народным» и «высоким»; а Симачёв деконструировал уже сам советский миф, превратив его в иронический знак. Каждый этап не отменял предыдущий, но наслаивался на него, создавая то характерное «мерцание» смыслов между утопией и ностальгией, между протестом и коммерцией, которое и составляет специфику русского стиля как визуального феномена.

История советской моды — это не просто хроника смены силуэтов и тканей. Это визуальная летопись того, как государство пыталось сконструировать «нового человека» и как этот проект раз за разом давал сбой, порождая гибридные, подчас абсурдные, но удивительно жизнеспособные формы. В отличие от западной моды, где «русский стиль» был экзотическим заимствованием, в СССР он был полем борьбы: между авангардной утопией и идеологической нормой, между дефицитом и изобретательностью, между официальным каноном и приватной иронией. Меня зацепило то, как на протяжении ста лет один и тот же культурный код — «русскость» — наполнялся противоположными смыслами: от конструктивистского «комбинезона будущего» до иронической олимпийки с гербом. Именно поэтому я хочу проследить, как визуальный язык русской/советской моды эволюционировал от утопического проектирования к иронической деконструкции, и почему эта траектория до сих пор определяет наше представление о «русском стиле».

◦ Поиски 1920-х — 1930-х годов ◦

После революции художники-конструктивисты захотели придумать одежду заново. Им казалось, что старая мода — это «барское украшательство», ненужное новому человеку. Поэтому они предлагали не «красивые наряды», а удобную, дешёвую и функциональную одежду для работы — так называемую «прозодежду». Отсюда геометричные комбинезоны, простые силуэты, отказ от декора, корсетов, рюшей и прочей «эстетики».

То есть это была попытка не улучшить моду, а вообще её отменить — заменить «модный костюм» «производственной одеждой». Утопия не прижилась: в реальной жизни люди не стали ходить в одинаковых комбинезонах. С этого момента «русский стиль» в моде стал не про этнографические узоры, а про эксперимент над телом и силуэтом.

Original size 2304x1254

Варвара Степанова, «Проект мужского спортивного костюма», 1923

0
1/3

Принты созданные Варварой Степановой в начале 20 века

Original size 1684x1168

Вырезка из журнала

Original size 900x628

Лиля Брик в платке с принтом Варвары Степановой. Фотография А. Родченко. 1924 г.

Эскиз спортивного костюма, смоделированного Степановой. 1923 г., Журнал «Леф»// Студенты в спортивной одежде, разработанной Степановой. Фотография А. Родченко. 1924 г.

0
1/2

В. Степанова, эскиз женского костюма, 1920 г., В. Степанова, эскизы спортивной одежды 1923 г.

Original size 700x904

Любовь Попова, Прозодежда актёра № 1. Эскиз 1921 г.

Варвара Степанова. Эскизы 1922 г.

Original size 1080x1705

Реконструкция костюма В. Степановой, Е. Хардина (Москва), фото: Д. Бабушкин

В. Степанова. Костюм «Расплюев» к спектаклю «Смерть Тарелкина» А. Сухово-Кобылина, 1922 год

Костюмы Н. П. Ламановой на Лиле Брик и ее сестре Эльзе Триоле, фото: А. Родченко// Реконструкции костюмов Н. П. Ламановой слева-направо: костюм из коллекции, получивший в Париже Гран При (1925 год, автор Г. Райхман, Москва), платье В. Мухиной (1925–1926 гг., авторы: Е. Шипилова, Москва и С. Гнатуш-Демчук, Калининград), платье по эскизу В. Мухиной и Н. П. Ламановой в альбоме «Искусство в быту»

В. Мухина. Выкройки, 1925 г.

В. Мухина. Выкройки, 1925 г.

Original size 900x600

В. Мухина. Выкройки, 1925 г.

Original size 1080x1714

Александр Родченко в производственном костюме «конструктивиста», 1923 г., фото: М. Кауфман

◦ Образ красноармейца ◦

Деконструкция может быть направлена не только на костюм, но и на самого человека. Будёновка, «сформировавшая характерный облик красноармейца» и ставшая «визитной карточкой РККА», была не просто головным убором, а визуальным инструментом подчинения тела функциональной и идеологической матрице. Контур красноармейца на фотографиях тех лет, как отмечают исследователи, «заставляет вспомнить о былинных богатырях» — то есть военная форма не просто одевала тело, она перекодировала его, встраивая в новый мифологический ряд. Деконструкция здесь работала через упрощение и типизацию: тело становилось носителем функции, а индивидуальные черты растворялись в универсальном силуэте.

Original size 2304x1254

Будёновка

Бойцы Красной Армии

Бойцы Красной Армии

Именно военная форма создала ту визуальную матрицу «советского человека», от которой впоследствии отталкивались и «оттепельные» эксперименты, и ирония Симачёва.

◦ Эксперименты 1960-х-1970-х годов ◦

В 1960–1970-е годы в СССР официально всё выглядело благополучно: Домов моделей было около сорока, модельеров готовили на высшем уровне, а советские коллекции с успехом показывали на Западе. Но внутри системы уже зрел разрыв между тем, что создавалось для показа, и тем, что реально доходило до людей.Самый показательный пример — вопрос, который в 1967 году задал журнал «Декоративное искусство СССР»: «Есть ли смысл проектировать модели одежды, которые не будут освоены промышленностью, а предназначены лишь для „показа мод“ на подиуме?». То есть даже внутри профессионального сообщества понимали: то, что красиво смотрится на манекенщице, часто не производится фабриками. Мода существовала как бы в двух реальностях — журнально-подиумной и бытовой.При этом показы и журналы были настоящей лабораторией. В августе 1967 года в Москве прошёл Международный фестиваль мод — самое масштабное модное событие за всю историю СССР.

Это был период радикальных перемен в индустрии моды. В условиях ограниченного доступа к товарам люди ориентировались на собственный вкус и индивидуальность. Мода той эпохи подчёркивала стремление к самовыражению и заметно отличалась от общепринятых стандартов.

Русский стиль и советская мода
Project created at 22.11.2026
creativecity.academy
A joint project of the HSE ART AND DESIGN SCHOOL and the Institute for the Development of Creative Industries, focused on working with Russian regions. The Creative City digital platform is a media outlet that aggregates projects related to territorial branding, a community of professionals, and a service that allows you to create local websites, work with the local identity and popularity of cities and places. Study the map of the Creative City. Get acquainted with the projects that have already been implemented. Add your... Show more
events
travelling
history
art and design
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more