Рубрикатор
- Концепция
- Тело из резины
- Дисней устанавливает правила
- Скорость как графический знак
- Резиновый мир Боба Клэмпетта
- «The Dover Boys» Чака Джонса
- Тело, которое взрывается от эмоций
- Заключение
- Литература
- Источники изображений
Концепция
Почему мы сразу понимаем, что персонаж испугался, если его глаза вылетают из орбит на полметра? И почему растянутое в длинную полосу тело выглядит не как ошибка художника, а как бешеная скорость?Мультяшное тело никогда не было обязано подчиняться законам физики. Но именно в 1930–1940 гг. американские аниматоры поняли, что нарушать эти законы можно осознанно, и превратили деформацию в отдельный визуальный язык. От зрителя при этом не требуется никаких знаний, шутка срабатывает за долю секунды.

«Red Hot Riding Hood», Текс Эйвери, MGM, 1943 г.
Это время называют золотым веком американской анимации. Студии выпускали десятки короткометражек в год, их показывали в кинотеатрах перед основным фильмом, и каждая студия искала свой способ рассмешить зрителя быстрее и громче остальных. Сегодня найденные тогда приёмы кажутся естественными: линии скорости, облако пыли на месте убежавшего героя, «размазанный» кадр, отвисшая до пола челюсть. Мы видим их в аниме, мультсериалах и видеоиграх и почти не задумываемся, откуда они взялись. Но у каждого из них есть автор и момент появления. Как же за пятнадцать лет деформация прошла путь от случайного свойства рисунка до осознанного художественного решения?
Дэн Бэкслайд из «The Dover Boys»
Какими графическими приёмами аниматоры передавали скорость и сильные эмоции и почему зритель считывает их без объяснений?Деформация работает, потому что показывает не то, как движение выглядит, а то, как оно ощущается. Чем сильнее чувство страха, восторга или спешки, тем дальше тело уходит от своей нормальной формы. Хронологические рамки с 1929 по 1945 год. Опорой для анализа стали книги самих аниматоров и историков: «The Illusion of Life» Фрэнка Томаса и Олли Джонстона о принципах Диснея, «Chuck Amuck» Чака Джонса, работы Майкла Барьера и Нормана Клейна об американских студиях.Теоретическую рамку задают тексты Сергея Эйзенштейна о Диснее и его понятие «плазматичности». Главным источником являются сами мультфильмы, где я разбираю их покадрово, потому что деформация часто живёт всего один-два кадра, и заметить её можно только на паузе.
Тело из резины
В конце 1920-х и начале 1930-х персонажи двигались так, будто у них вообще нет костей. Руки и ноги рисовали простыми гибкими линиями без локтей и коленей, похожими на садовые шланги. Отсюда название стиля — rubber hose (резиновый шланг). Такие конечности было легко рисовать, а ещё они могли гнуться в любую сторону.
«The Skeleton Dance», Уолт Дисней, анимация Уба Айверкса, 1929 г.
Даже скелеты в первой «Симфонии глупостей» Диснея двигаются не как набор твёрдых костей, а как резиновые игрушки. Здесь тело ещё ничего не «говорит» о характере. Оно просто подчиняется ритму музыки. Деформация в таких мультфильмах скорее свойство материала, чем осознанный приём.
«Bimbo’s Initiation», Дэйв Флейшер, Fleischer Studios, 1931 г.
У братьев Флейшер резиновым было уже не только тело, но и весь мир вокруг. Дверь может стать ртом, стул — животным, а персонаж — чем угодно. В «Minnie the Moocher» (1932) движения призрачного моржа флейшеровские аниматоры сняли с настоящего танца музыканта Кэба Кэллоуэя с помощью ротоскопа (обрисовки киносъёмки). И всё равно герой течёт и изгибается так, как не смог бы живой человек.
«Minnie the Moocher», Дэйв Флейшер, Fleischer Studios, 1932 г.
У этой свободы позже появилось теоретическое объяснение. В начале 1940-х Сергей Эйзенштейн, большой поклонник Диснея, назвал её «плазматичностью». По его словам, форма в анимации не закреплена раз и навсегда. Она живая, подвижная и может превратиться во что угодно. Именно это, по мнению Эйзенштейна, и притягивает зрителя в мультфильмах. Оставалось понять, как эту свободу приручить.
Сергей Эйзенштейн и Уолт Дисней на студии Диснея, 1930 г.
Дисней устанавливает правила
В ноябре 1932 года на студии Диснея начались вечерние занятия по рисунку. Их вёл Дон Грэм из Художественного института Шуинарда. Аниматоры рисовали с натуры, разбирали замедленную съёмку спортсменов и танцоров и искали закономерности.Как тело сжимается перед прыжком, как тянется в полёте, как догоняют тело волосы и одежда?
Принцип «сжатия и растяжения»
Из этих наблюдений вырос главный принцип диснеевской анимации — «сжатие и растяжение» (squash and stretch). Суть простая: форма меняется, а объём остаётся прежним. Если мяч сплющился по высоте, он стал шире. Благодаря этому зритель чувствует вес и упругость предмета, даже если он нарисован одной линией.
Принцип «сжатия и растяжения» на примере прыгающего мяча
Важно, что у Диснея деформация всегда оправдана физикой. Персонаж растягивается потому, что падает, и сплющивается потому, что ударился. Задача — не удивить зрителя самой деформацией, а сделать так, чтобы её не замечали и просто верили в движение.
«The Art of Skiing», Джек Кинни, Walt Disney Productions, 1941 г.
Гуфи — самый «резиновый» диснеевский герой тех лет. В серии «Как …» он падает, кувыркается и сталкивается со всем подряд, и его тело заметно тянется. Но даже в самых нелепых ситуациях у него есть вес. Тело не распадается на части, а лыжи продолжают ехать по своим законам.
«How to Play Football», Джек Кинни, Walt Disney Productions, 1944 г.
К началу 1940-х диснеевский подход стал эталоном для всей индустрии. Конкуренты смотрели на его мультфильмы, а некоторые аниматоры сами пришли в другие студии из Диснея. Но именно четкие правила и дали другим студиям возможность их нарушать. Чтобы перегнуть палку, нужно знать, где она находится.
Скорость как графический знак
У аниматора всего 24 кадра в секунду. Если персонаж движется очень быстро, между соседними кадрами он пролетает полэкрана, и глаз видит не движение, а дёрганую телепортацию. В кино такие движения сами смазываются на плёнке, а в рисованной анимации смаз приходится рисовать руками. Так появились графические «знаки скорости».
«The Tortoise and the Hare», Уилфред Джексон, Walt Disney Productions, 1935 г.







