Растения в фотографии

1. Введение
2. Цель
3. Карл Блоссфельдт
4. Ви Спирс
5. Кэрол Шарп
6. Анна Аткинс
7. Анализ и сравнение
8. Заключение

Как человек, глубоко увлеченный биологией, я часто фотографирую животных и растения. С животными всё понятно: интернет переполнен снимками милых кошек, собак, рыбок и птиц. Животные динамичны, эмоциональны и активны — это неизбежно притягивает взгляд. Но что насчет растений? Нет, я не про домашние кадры рассады на подоконнике. Я говорю о вдумчивой, почти профессиональной съемке. Чаще всего такие фотографии встречаются в научных статьях по ботанике, но существуют и просто увлеченные любители, для которых съемка растений — отдельный вид коллекционирования.

Почему? Что именно привлекает фотографов и коллекционеров в этих тихих, зеленых и меланхоличных созданиях?

Изучить, проанализировать и сравнить работы нескольких фотографов и коллекционеров, для которых растения стали главным предметом съемки. Что такое эстетика растений? В чем именно она кроется и чем цепляет зрителя? Есть ли общие черты в снимках авторов, работающих в разное время и в разных техниках?

Чтобы ответить на эти вопросы, я обращусь к работам следующих авторов:

• Карл Блоссфельдт • Ви Спирс • Кэрол Шарп • Анна Аткинс

Карл Блоссфельдт — немецкий фотограф, скульптор и преподаватель, работавший в Берлине в конце XIX, начале XX веков. Он является одним из представителей Нового видения в фотографии.

Свои снимки он делал на самодельную камеру, благодаря чему Карл мог создавать фотографии с 30-кратным увеличением. При таком увеличении растения походили на некие абстрактные художественные формы.

Изначально эти снимки создавались не как искусство, а как учебное пособие: Блоссфельдт преподавал и собирал фотографии в архив, чтобы студенты-дизайнеры и художники могли изучать структуры и «праформы» природы. Широкую известность ему принесла публикация книги Urformen der Kunst («Праформы искусства», 1928).

Отдельного внимания заслуживает то, как Блоссфельдт выстраивает кадр: растения почти всегда показаны в профиль, будто позирующие модели. Возникает ощущение, что это не просто каталогизация, а глубоко личное отношение к объекту съемки — возможно, свидетельство искреннего восхищения.

Монохромное изображение работает как инструмент абстрагирования: лишая нас информации о цвете, автор заставляет увидеть скульптурную форму, архитектонику и даже своеобразный «характер» растения.

Ви Спирс — современный австралийский фотограф, с 1990-х годов живущая и работающая в Париже. Её творчество сосредоточено на постановочных портретах, в которых реальность пересекается с фантазией и театром. В отличие от многих других её серий, посвящённых людям, «Botanica» (2016) полностью отдана растениям.

Спирс создаёт портреты цветов: она снимает их в чёрно-белой гамме, а затем вручную тонирует, добавляя цвет деликатно и выборочно. Благодаря этому изображения выглядят не совсем натурально, а будто ожившими, «дышащими», но при этом застывшими между реальностью и фантазией. Цвет здесь не столько передаёт ботаническую точность, сколько служит инструментом преображения.

В этой серии слышны отголоски классических голландских натюрмортов и символики vanitas: художница напоминает о циклах роста, хрупкости и недолговечности. Сама Спирс описывает «Botanica» как тихое убежище от сложности современного мира, личный сад, который она спокойно возделывает вдали от хаоса.

Её работы напоминают картины, написанные акварелью, — холодные, меланхоличные и нежные. Достигается это благодаря особому освещению и технике ручной тонировки: цвет ложится мягко, словно проступая сквозь дымку, а не заливая снимок целиком. Именно эта приглушённая, почти призрачная палитра рождает ощущение хрупкой, застывшей красоты, которую хочется разглядывать в тишине.

Кэрол Шарп — современный британский фотограф и художница, выпускница Брайтонского колледжа искусств, чья карьера в профессиональной фотографии насчитывает уже более 25 лет. Всё это время главной темой её работ остаются растения. Шарп известна лиричными, тщательно выверенными композициями и особенно деликатной работой со светом.

Свой подход она описывает как стремление уловить то, что Гёте называл «жестом» растения — его способ «говорить» с нами через свою форму. Для неё это не просто съёмка, а почти общение, попытка почувствовать жизненную силу организма.

Её фотографии похожи на лёгкие, почти мимолётные мгновения из жизни растений — короткую паузу в их долгой, неторопливой истории. Этого ощущения Шарп добивается через динамичные композиции и неожиданные ракурсы: кажется, будто растение продолжает жить, дышать и двигаться прямо в кадре, но уже в следующую секунду оно может измениться, отцвести или исчезнуть. Именно эта тонко пойманная мимолётность и создаёт особую глубину её работ — одновременно очень живых и заведомо хрупких.

Любопытно и то, как по-разному авторы выстраивают дистанцию между зрителем и растением. Если у Блоссфельдта и Спирс растения предстают в виде строгого «студийного портрета» — изолированно, на нейтральном фоне, словно позирующая модель перед камерой, — то у Кэрол Шарп мы видим нечто иное. Её снимки напоминают случайные, почти репортажные кадры из жизни растений. В них видны фон, окружение, естественная среда. Появляется больше оттенков, деталей, теней и света, что делает изображение драматичнее и масштабнее. Здесь растение не изъято из мира, а показано внутри него — живущим, взаимодействующим с пространством.

Своей задачей она видит борьбу с тем, что учёные называют «plant blindness» — нашей привычкой воспринимать растения лишь как пассивный фон, а не как равных нам живых существ.

Анна Аткинс (1799–1871) — английский ботаник и фотограф, которую по праву считают одним из пионеров научной фотографии и первой женщиной, выпустившей книгу с фотографическими иллюстрациями.

Главной страстью Аткинс была ботаника, и когда в 1842 году друг семьи сэр Джон Гершель изобрёл процесс цианотипии, она немедленно увидела в нём идеальный инструмент для своих научных занятий. Суть метода заключалась в создании «фотограмм» без использования камеры: Анна размещала высушенные водоросли прямо на бумаге, покрытой солями железа, и выставляла на солнечный свет. После промывки водой бумага окрашивалась в глубокий, насыщенный синий цвет — берлинскую лазурь, а само растение оставляло на ней изящный белый силуэт.

Результатом многолетней работы стал монументальный труд «Британские водоросли: цианотипные оттиски», издававшийся частями с 1843 по 1853 год. В отличие от камерной и студийной оптики Блоссфельдта или Спирс, подход Аткинс — это буквально «отпечаток» жизни, прямой след растения на бумаге.

Интересно, что из-за особенностей цианотипии получившиеся сине-белые «снимки» удивительно напоминают архитектурные или инженерные чертежи. Вряд ли Анна намеренно стремилась к такому эффекту — скорее, это счастливое стечение обстоятельств и особенностей метода. Однако эта визуальная ассоциация работает на восприятие: строгая графика оттисков, их чёткие линии и контрастная гамма невольно подчёркивают именно научную, исследовательскую природу её трудов, превращая ботанический образец в документ почти технической точности и красоты.

Анна Аткинс уникальна в своём роде. Она не только одна из первых женщин-фотографов в истории, но и первый человек, выпустивший книгу, полностью проиллюстрированную фотографическими оттисками. Это стало огромным шагом вперёд — и для гендерного равноправия, доказавшего, что женщина способна стоять у истоков нового искусства и науки, и для всей визуальной культуры в целом. Её «Британские водоросли» опередили даже знаменитую книгу Генри Фокса Тальбота «Карандаш природы» на несколько месяцев, что делает достижение Аткинс поистине историческим. Так ботаника, наука и искусство оказались сплетены воедино — и у истоков этого союза стояла женщина, чьё имя сегодня по праву занимает место среди пионеров фотографии.

Начнём с композиции. Любопытно, что у трёх авторов из четырёх растения сняты как портрет: это статичные кадры, чаще всего с нейтральным, лишённым деталей фоном. Такой подход роднит Блоссфельдта, Спирс и отчасти Аткинс — их цветы и травы будто позируют перед камерой, обретая почти человеческие качества и собственный характер. Исключением становится Кэрол Шарп: её композиции динамичнее, в них появляется живой, насыщенный фон и ощущение спонтанности. Это не случайно — как уже говорилось, именно Шарп стремилась показать, что растения не пассивный фон нашей жизни, а такие же деятельные существа, как и мы. У Анны Аткинс схожий с остальными портретный эффект, но цель была иной. Её работа стояла ближе к науке, поэтому «портреты» выглядят строже и нейтральнее — не столько художественное высказывание, сколько документ. Зато именно у Аткинс снимки в прямом смысле являются отпечатками растений, их физическими прикосновениями к бумаге, что добавляет изображению особую интимность и достоверность.

Теперь о цвете. И здесь Блоссфельдт, Спирс и Аткинс снова сходятся, в то время как Кэрол Шарп ярко выделяется — простите за невольный каламбур. У Блоссфельдта и Анны Аткинс палитра однородна и монохромна, однако это связано скорее с уровнем технологий и печати их времени. Карл Блоссфельдт использовал ранние камеры, поэтому его снимки получились в мягких коричневатых тонах сепии. Изначально, кстати, раствор сепии применялся в плёночной фотографии не ради эстетики, а для тонирования и защиты чёрно-белых отпечатков от выцветания — красивый эффект стал почти случайным бонусом. Анна Аткинс жила и работала ещё раньше, так что её изображения создавались методом цианотипии — тем же способом, которым позже размножали инженерные чертежи и схемы. У Ви Спирс, напротив, сдержанная палитра — осознанный художественный приём. Её фотографии намеренно выдержаны в общей приглушённой гамме и снабжены лёгкой, почти призрачной тонировкой. Именно из-за этого растения выглядят более хрупкими и одновременно более живыми — меланхоличными, будто колеблющимися на грани между реальностью и сном.

Наконец, общая символика и посыл. Что действительно объединяет всех четырёх авторов, так это глубокая, почти трепетная любовь к растениям. У каждого из них была чётко поставленная цель — передать красоту мира флоры, но решалась она по-разному: для кого-то это была скорее научная задача, для кого-то — в первую очередь художественная. Тем не менее, во всех работах прослеживается ещё одно важное сходство — своего рода очеловечение растений. Будь то строгий портретный кадр или более динамичная, живая сцена, растения везде предстают как полноценные живые организмы, способные дышать, чувствовать и обладать собственным характером. Авторы словно напоминают нам: цветы и травы — не просто фон или декорация, а равноправные обитатели этого мира, чья тихая жизнь заслуживает нашего внимания и восхищения.

Проведённый анализ позволяет увидеть, насколько разной может быть фотография растений. Карл Блоссфельдт, Ви Спирс, Кэрол Шарп и Анна Аткинс работали в разные эпохи и с разными техническими возможностями, но всех их объединяет общая цель — не просто зафиксировать внешний облик цветка или стебля, а передать само ощущение жизни, заключённой в растении.

Блоссфельдт и Аткинс, каждый по-своему, тяготели к научному подходу: их снимки — это почти анатомические портреты, в которых форма и структура выходят на первый план. Ви Спирс превращает ботанику в тихую, меланхоличную живопись, где цвет и свет работают как инструменты настроения. Кэрол Шарп идёт ещё дальше: она помещает растение в живой, дышащий контекст, подчёркивая его деятельное присутствие в мире.

При всём различии методов — строгая цианотипия Аткинс, сепия Блоссфельдта, ручная тонировка Спирс и динамичные ракурсы Шарп — все четыре автора сходятся в одном: растение для них не безмолвный объект, а личность, достойная портрета. Именно это очеловечение флоры, превращение её из фона в главного героя, и составляет, пожалуй, главную силу и притягательность растительной фотографии. Тихий, статичный на первый взгляд мир растений при ближайшем рассмотрении оказывается полным характера, драмы и красоты — нужно лишь остановиться и присмотреться.