Концепция
В XX веке представление о музыке постепенно выходит за пределы традиционной композиции и организованного звучания. Одним из ключевых поворотных моментов становится практика Джона Кейджа, который поставил под вопрос само определение музыки, обратив внимание на случайные звуки, тишину и условия их восприятия. В 1960-е годы этот интерес распространяется и на техническую сторону звука. Нам Джун Пайк, Милан Книжак и позднее Кристиан Марклей начинают экспериментировать с проигрывателями и виниловыми пластинками, превращая привычные устройства и носители в самостоятельный художественный материал. Их практики открывают возможность воспринимать не только записанную музыку, но и сам процесс её фиксации и воспроизведения.Этот подход перекликается с идеей Маршалла Маклюэна «Средство коммуникации есть сообщение»: медиум не просто передаёт содержание, но и влияет на то, каким образом оно воспринимается. В звуковом искусстве это постепенно приводит к смещению внимания от музыкальных нот на переднем плане к фоновым, случайным и техническим звукам. Шумы, искажения, пропуски и сбои воспроизведения перестают восприниматься исключительно как помехи и становятся самостоятельными элементами художественного языка. Так, рефлексия медиаосителя становится характерной отправной точкой для целых направлений звукового искусства.
В саунд стадис медианоситель рассматривается не только как физический объект хранения звука, но и как совокупность условий его возникновения. К измерениям медианосителей принято относить:— физическую среду распространения (воздух, вода, проводящее тело, город);— устройста фиксации / хранения (фонограф, виниловая пластинка, компакт-диск);— технологии передачи и воспроизведения (радио, телефон, микрофоны, усилители, наушники и стриминговые платформы)— сам звук и его характеристики (высота, тембр, наличие артефактов, выдающих физическую природу сигнала; реверберация и т. д.)
Исследование сосредоточено на художественных практиках, связанных с деконструкцией виниловых пластинок и компакт-дисков. Другие носители, в частности магнитная лента, радио и цифровые аудиофайлы, остаются за рамками основного рассмотрения, поскольку предполагают иные способы хранения, передачи и технического вмешательства. При этом эксперименты с винилом 1960-х годов рассматриваются как историческая предпосылка, позволяющая проследить развитие этих практик вплоть до цифровой эпохи.Таким образом, цель исследования — выявить основные стратегии деконструкции медианосителя и характерные приёмы работы с его физическими и техническими свойствами, а также проследить, как вмешательство в процессы записи, хранения и воспроизведения звука становится самостоятельным методом художественного проектирования и как он меняется с приходом цифровой эпохи, когда предыдущие медианосители и среды постепенно отходят на второй план.
Приём 1. Физическое повреждение
Милан Книжак. Broken Music. 1979. Задняя сторона обложки альбома.
Одним из первых художников, обратившихся к деконструкции звукового носителя, становится чешский художник и участник Fluxus Милан Книжак (Milan Knížák, род. 1940). Его ранние перформансы с повседневными предметами, построенные на случайных действиях и непредсказуемых событиях, эстетически напоминают гораздо более позднее направление lowercase music, в котором внимание смещается к малозаметным звукам и шумам.В 1960-е годы Книжак начинает экспериментировать с изношенными, повреждёнными и сломанными виниловыми пластинками. Объединяя их фрагменты, он создаёт звуковые коллажи, позднее получившие название Broken Music. Композиции могут длиться всего секунду или практически бесконечно — например, когда игла застревает в борозде и повторяет один фрагмент по кругу. Таким образом, вмешательство в носитель меняет не только характер звука, но и восприятие музыкального времени.


Милан Книжак. Эксперименты с повреждёнными виниловыми пластинками и графическая партитура из фрагментов виниловых пластинок. 1960-е годы.
Используемые Книжаком приёмы можно условно разделить на два направления. Первое — работа с поверхностью пластинки: царапание, нанесение краски и посторонних материалов, деформация. Второе — разрушение и преобразование самого носителя: разрезание, плавление, разбивание и последующее соединение фрагментов — например, склеивание или переклеивание.В это же время Книжак экспериментирует и с самой системой музыкальной нотации. Он создаёт композиции, наклеивая фрагменты виниловых пластинок на чистый нотный лист, превращая их в элементы новой графической партитуры. В тексте Destroyed Music, написанном в конце 1960-х годов, он также описывает эксперименты с коллажами из опубликованных нотных партитур. Таким образом, его интерес к деконструкции распространяется не только на физический носитель звука, но и на способы его записи и визуального представления.
Милан Книжак и Opening Performance Orchestra. Broken Re/Broken. Запись выступления, Берлин, 2014; цифровое издание, 2017.
Поразительный пример делегации деконструкции — Record Without a Cover (1985) Кристиана Марклея, в которой ответственность за изменение произведения перненесена с художника на сам носитель и пути, по которым он оказывается у слушателя. Пластинка продавалась без конверта и защитной упаковки, поэтому царапины и другие повреждения, возникавшие при транспортировке, хранении и прослушивании, становились частью работы. Каждый экземпляр приобретал собственную историю и уникальное звучание.На обратной стороне пластинки Марклей разместил надпись-инструкцию: «Do not store in a protective package» («Не хранить в защитной упаковке»). Она фактически становилась частью произведения и одновременно предписывала владельцу отказаться от привычной заботы о сохранности записи. По мере использования пластинки надпись постепенно стиралась, а звуковые повреждения накапливались. В этом проекте художник отказывается от полного контроля над итоговой формой: дальнейшее изменение произведения передаётся времени, случайности и действиям слушателя.


Кристиан Марклей. Record Without a Cover. 1985. Виниловая пластинка без защитного конверта.
Кристиан Марклей. Record Without a Cover. 1985. Деталь вкладыша.
К физическому повреждению носителя обращается и японский композитор Ясунао Тоне. В работе Solo for Wounded CD (1985) он наклеивал на поверхность компакт-дисков кусочки скотча, нарушая считывание цифровой информации и работу системы коррекции ошибок CD-плеера. Возникающие пропуски, щелчки, повторы и искажения становились основой новых композиций.
Ясунао Тоне. Solo for Wounded CD. 1985. Компакт-диск с модифицированной поверхностью.
В отличие от радикального разрушения винила в экспериментах 1960-х годов, Тоне не столько уничтожает носитель, сколько вмешивается в процесс воспроизведения, лишая его предсказуемости. Шум и сбой здесь выступают самостоятельным музыкальным материалом.
Ясунао Тоне. Solo for Wounded CD. Пример вмешательства в считывание цифровой информации с компакт-диска.
Приём 2. Модификация проигрывателя
Следующий приём, характерный для ряда экспериментов с медианосителями, — модификация технологии их воспроизведения. Один из ранних примеров подобного — работа Нам Джун Пайка Record Shish Kebab («Шашлык из пластинок»), представленная в 1963 году на его выставке Exposition of Music — Electronic Television в галерее Parnass в Вуппертале.Пластинки были нанизаны на вертикальную ось, а посетители могли перемещать звукосниматель по их поверхности, выбирая отдельные фрагменты записи и создавая собственные звуковые последовательности. Работа выросла из его интереса к экспериментальной композиции и идеям Джона Кейджа, в частности к использованию случайности и вовлечению слушателя в процесс создания музыки.


Нам Джун Пайк, «Шашлык из пластинок» (Record Shishkebab / Schallplattenschaschlik) 1963 / 1980
Важным здесь становится не повреждение самой пластинки, а изменение привычного способа доступа к записанному звуку: проигрыватель превращается из устройства последовательного воспроизведения в инструмент свободного звукового монтажа.


Здесь снова также, как и в ряде примеров с деконструкцией диска, особенно выделяется своей изобретательностью работа Кристиана Марклея. В 1983 году он создаёт так называемую PhonoGuitar — переносную установку, в которой проигрыватель закреплён на теле исполнителя подобно электрогитаре. Первоначально спроетированная для перформанса Guitar Crash совместно с хореографом Ёсико Тюмой, она затем становится самостоятельным инструментом для дальнейших экспериментов.
Кристиан Марклей во время выступления с проигрывателем на Roulette, Нью-Йорк, 1987
В перформансе Ghost (I Don’t Live Today) (1983, видеодокументация — 1985) он использует пластинку Джими Хендрикса Are You Experienced, воспроизводя характерные движения гитариста, но извлекая звук с помощью проигрывателя. Двигаясь с инструментом, Марклей создаёт звуковую обратную связь и превращает воспроизведение записи в телесное исполнительское действие. Здесь модифицируется уже не столько сам носитель, сколько устройство и способ взаимодействия с ним. Так, практика Марклея продолжает идею Пайка: проигрыватель перестаёт быть только устройством для воспроизведения записи и становится самостоятельным музыкальным инструментом.
Следующий важный пример — эксперименты американского композитора Николаса Коллинза с внутренним устройством CD-плееров. В работе Broken Light (1991) он модифицировал портативный Sony Discman, вмешавшись в его электронную схему и отключив функцию автоматического подавления звуковых ошибок. Это позволяло управлять считыванием диска с помощью педалей: запускать отдельные дорожки, перемещаться по записи и создавать повторяющиеся фрагменты. В композиции эти нестабильные цифровые петли становились основой для импровизации струнного квартета.
Николас Коллинз. Установка для Broken Light, 1991. Модифицированный Discman, блок управления и ножные переключатели, которыми музыканты управляли воспроизведением.






![[Кому принадлежит улица?] От торговых вывесок к советским лозунгам в фотографиях Москвы 1900–1930 годов [Кому принадлежит улица?] От торговых вывесок к советским лозунгам в фотографиях Москвы 1900–1930 годов](https://files.mediiia.ru/projectimages/5105/111d373d258448b895b26b53999f8201/26b8e2d917094384892373fc091a8762_220x309.jpg)