Обоснование выбора темы Тема возникла из работы на курсе. Разбирая в домашних заданиях снимок Робера Дуано «Поцелуй у Отель-де-Виль» и работы Джеффа Уолла, я заметила, что в обоих случаях «случайная» уличная сцена оказывается срежиссированной, но отношение к этому приёму противоположное: Дуано долгие годы воспринимался как автор пойманного мгновения, а Уолл строит «обыденность» заранее и не скрывает этого. Именно эта разница (скрывать постановку или показывать её) оказалась интереснее самих кадров. Работа прослеживает, как менялось отношение к этой границе и что из этих изменений следует для современной фотографии.Хронологические рамки В центре работы находится перелом 1970-х годов и его последствия для современной фотографии. Более ранний материал нужен как историческое введение, которое объясняет, что именно менялось. Такое ограничение позволяет не растворить исследование в общей истории постановочной фотографии и удерживать главный вопрос.Ключевой вопрос и гипотеза Ключевой вопрос работы: что изменилось в 1970-е годы в отношении к документальности и постановке в фотографии и что из этого последовало? Гипотеза: постановка существовала в документальной фотографии всегда, но до 1970-х её скрывали, потому что снимок считался свидетельством; в 1970-е годы под влиянием критики, музейной политики и телевидения ожидание «чистоты» снимка ослабло. Кризис доверия к документу получил два ответа: открытую постановку и переосмысленный документ, в котором правда переносится из кадра в контекст: подпись, текст, критику институций. Обе стратегии разрушают веру в «нейтральный» снимок, но делают это по-разному.


Робер Дуано. Поцелуй у Отель-де-Виль (1950) / Джефф Уолл. Мимик (1982)

Контактный лист съёмки Дуано 1950 года с актёрами Франсуазой Борне и Жаком Карто (показывает, что «случайный» поцелуй репетировался в нескольких точках Парижа), 1950 г.
Принцип отбора материала В визуальный ряд включены фотографии, о постановке или спорной документальности которых есть надёжные сведения (свидетельство автора, признание, исследование), и работы, в которых отношение к постановке является частью замысла. Рассматриваются работы с человеческой фигурой и сюжетным действием; чистый портрет и натюрморт в отбор не входят. Произведения других видов искусства допускаются только как сопоставление. Принцип рубрикации Исследование построено хронологически и проблемно. Первые два раздела показывают, как постановка из нормы превратилась в предмет подозрения; третий раздел посвящён перелому 1970-х, внутри которого события сгруппированы по четырём линиям: институции, критика, среда и практика; четвёртый раздел показывает два ответа на кризис документа; пятый — последствия для современной фотографии. Такая структура соответствует логике аргумента: сначала доказывается, что скрывали и почему, затем что изменилось, и какие формы это приняло.Принцип выбора и анализа текстовых источников Опорой служат, во-первых, тексты самих 1970-х годов как свидетельства момента перелома (А. Д. Коулман, 1976; А. Секула, 1975 и 1978); во-вторых, исследования истории постановочной фотографии (каталог выставки «Acting the Part», 2006, и работы, которые на него опираются); в-третьих, высказывания самих художников (Дж. Уолл). Теоретические тексты курса (Сонтаг, Берджер, Левашов «Жажда правды») используются для проверки выводов.
Когда постановка ещё не была грехом

В первые десятилетия фотографии постановка не казалась проблемой. Громоздкая камера и долгая выдержка требовали от фотографа выстраивать сцену и руководить позирующими, а салонная культура с живыми картинами и домашними спектаклями делала такие снимки привычным развлечением.Ипполит Байяр. Автопортрет в образе утопленника (1840) — первый в истории постановочный кадр-манифест, где автор изображает собственную смерть


«Сцена из „Антиквария“ Вальтера Скотта» (ок. 1844) — серия ранних постановочных фотографий


Льюис Кэрролл. Святой Георгий и дракон (1875) / Джулия Маргарет Кэмерон. Прощание сэра Ланселота и королевы Гвиневры (1874)
Историк фотографии Марта Вайс показывает, что викторианцы не проводили между постановочным и документальным снимком такой жёсткой границы, как мы: от кадров с нанятыми актёрами до костюмированных портретов заказчиков существовал непрерывный ряд.
Оскар Густав Рейландер. Два пути жизни (1857)

Но споры начались сразу. Оскар Рейландер собрал «Два пути жизни» (1857) примерно из тридцати негативов, а когда в 1860 году Генри Пич Робинсон объяснил Фотографическому обществу Шотландии, как сделано «Угасание» (1858), слушатели почувствовали, что их обманули. Показательно, что тот же приём в живописи считался допустимым: фотография настолько точно передаёт видимый мир, что любое вмешательство легко принять за обман.
Генри Пич Робинсон. Угасание (1858) — эскиз и фотография

Кульминацией стал спор конца 1880-х годов между Робинсоном и Питером Генри Эмерсоном: в книге «Натуралистическая фотография» (1889) Эмерсон требовал съёмки с одного негатива без ретуши и театральной инсценировки, отстаивая «натурализм» против академического «реализма» Робинсона.


Генри Пич Робинсон. Когда день на исходе (1877, постановочный фотомонтаж) / Питера Генри Эмерсона. Сбор кувшинок (1886, съёмка с одного негатива в естественной среде)
Подозрение к постановке не присуще фотографии изначально, оно возникает вместе с представлением о том, что снимок является свидетельством.
Цена доверия

К началу XX века доверие к фотографии укрепилось, а вместе с ним выросло и подозрение к постановке. Американский критик А. Д. Коулман объяснял это в 1976 году тем, как устроена вера в снимок: перспектива закрепляет привычный способ осмыслять видимый мир, отпечаток хранит связь с реальным мгновением, а механичность процесса создаёт иллюзию прозрачности.Аллан Дуглас Коулман (род. 1943)
Люди верят фотографиям


Уильям Мортенсен. Подготовка к шабашу (ок. 1926, ручная обработка, имитация живописи и гротескная постановка) / Пол Стрэнд. Слепая женщина (1916 — эталон прямой, невмешивающейся съёмки человека в среде, заменивший натюрморт Уэстона)
Отсюда главное требование «чистой» фотографии: вмешательство в событие считалось не стилем, а моральным проступком. Коулман показывает, что спор сторонников группы f/64 с пикториалистом Уильямом Мортенсеном в начале 1930-х годов был спором именно о праве создавать «ложную» реальность, а не о резких и мягких отпечатках.


Александр Гарднер. Логово снайпера, Геттисберг (1863)

Практика при этом расходилась с декларациями. Тот же Коулман напоминает, что Александр Гарднер в 1863 году перенёс тело убитого солдата ради композиции в «Логове снайпера», а Артур Ротстайн попросил фермера и его сыновей инсценировать бегство от пыльной бури 1936 года.Артур Ротстайн. Пыльная буря, округ Симаррон, Оклахома (1936) — финальный канонический снимок
Дороти Ланг отретушировала негатив «Матери-мигрантки» (1936)

Даже канонические образы документализма не были свободны от правки: Дороти Ланг отретушировала негатив «Матери-мигрантки» (1936), убрав из угла кадра палец героини, а достоверность «Смерти республиканского ополченца» (1936) Роберта Капы десятилетиями оспаривается исследователями, указывающими на признаки инсценировки вдали от линии фронта.Разворот журнала Vu от 23 сентября 1936 года («Comment ils sont tombés»)На обоих снимках видна одна и та же линия склона и идентичные облака. При этом на втором кадре другой боец падает на том же месте, но тело первого бойца отсутствует, а значит, сцену дублировали, а первый ополченец просто встал и ушёл из кадра.

Позднее Пол Стрэнд для книги Un Paese («Деревня», 1955) отбирал и выстраивал в кадре жителей итальянской Луццары словно персонажей неореалистического фильма.Пол Стрэнд, Чезаре Дзаваттини. Семья Лузетти, Луццара из книги Un Paese (1955)

Случаи скрытой постановки множились: «Критик» (1943) Уиджи и «Поцелуй у Отель-де-Виль» (1950) Робера Дуано десятилетиями воспринимались зрителями как спонтанные уличные находки, хотя оба кадра были заранее организованы фотографами. Рост мобильности камеры и скорости плёнки укрепил представление о «неукротимом мгновении» как о единственно правдивом, а постановка стала казаться искусственной. Чем больше доверяли снимку, тем настойчивее постановку приходилось скрывать — и именно это напряжение определило перелом 1970-х.«Критик» (1943) Уиджи


Анри Картье-Брессон. За вокзалом Сен-Лазар (1932) / Робер Дуано. «Поцелуй у Отель-де-Виль» (1950)
1970-е: ожидание «чистоты» исчезает

Перелом 1970-х нельзя свести к одному событию: сходятся четыре линии.Первая — институциональная. Коулман вспоминал, что отдел фотографии нью-йоркского MoMA при Джоне Шарковски был главным «спонсором» фотографии, а выставки «Глаз фотографа» (1966) и «Новые документы» (1967) определили её курс на следующее десятилетие. Позицию музея хорошо видно из слов Шарковски 1975 года: фотография — прекрасный инструмент для исследования и открытия, но неуклюжий для воплощения чистой фантазии.Джон Шарковски (1925–2007)
Вид экспозиции выставки New Documents в MoMA (архивное фото 1967 года)
