Пощупать звук и услышать цвет: магия Оскара Фишингера

«Все в мире имеет дух, который высвобождается его звуком».

(Оскар Фишингер)

Абстрактная музыкальная анимация — это жанр, в котором анимационная картина и музыка, взаимодействуя, создают единое художественное произведение, где все элементы связаны: один влияет на восприятие другого. Звук и ритм вдохновляют и направляют визуальный образ, а каждый кадр анимации может быть воспринимаем как визуальное воплощение тонкой, бережно выстраиваемой музыкальной структуры.

Такая причудливая игра невозможна без главного принципа музыкальной анимации — синкретизма. В контексте абстрактной музыкальной анимации, синкретизм — принцип, при котором элементы разной природы (в нашем случае звук и визуальное изображение) не просто механически соединены, а образуют неразрывное целое, говоря с нами на новом, совершенно особенном языке: языке природного единства.

Фишингер был убежден, что визуальная форма, картинка, может достичь такого же сильного чувственного выражения, как и музыка. Он искал, каким способом заставить изображения петь и танцевать, передавая музыкальные ритмы.

Может показаться, что такой аудиовизуальный синтез на поверхности не лежит. Мы привыкли, что картинка сопровождает музыку (или наоборот), лишь дополняя ее, образуя своеобразный клип. Но бывает синтез и более глубокий. Если верить Фишингеру и его работам, настоящий синтез наступает тогда, когда обе части произведения самодостаточны: могут находиться как в грамотном взаимодействии, так и в гордом одиночестве.

Сам же творец говорит, что его фильмы не являются иллюстрациями к музыке. И это легко проверить. Закрывая глаза при просмотре мы будем слышать совершенно самостоятельную в своей красоте мелодию, мы будем воображать, чувствовать — переживать уникальный музыкальный опыт. Открыв глаза, но закрыв уши — мы увидим иллюстрированный ритм, танец, захватывающее живое движение, которое звучит и без музыки.

Вместе с музыкой оно дарит зрителю уникальный синестетический опыт: возможность увидеть, почти пощупать звуки, услышать цвета. В этом безусловная магия абстрактной музыкальной анимации и таких творцов, как Оскар Фишингер.

Свое исследование я хочу посвятить визуальной музыке Оскара Фишингера. Я постараюсь проанализировать художественный взгляд автора, погрузиться в синкретичный визуально-музыкальный мир, что он создал, разобрать, как форма, цвет и музыкальный ритм взаимодействуют в нем между собой, и какая в этом роль техники и материала. Рубрикация построена по принципу деконструкции: я анализирую работы Оскара Фишингера, разбирая их на структурные составляющие (свет, цвет, ритм, композиция и др). Список литературы построен вокруг личности Оскара Фишингера, его творческого взягда, а так же вокруг теории о визуальной музыке, синкретичности и синестетике.

Оскар Фишингер по образованию инженер, и в мир анимации шагнул именно через технику. В его работах мало случайности и много инженерного, математического планирования, а всё творчество — как бы научный эксперимент, попытка создать идеальное, выверенное взаимодействие двух разных миров: мира, который мы видим, и мира, который слышим.

Воск — один из первых материалов, с которыми работает творец. Фишингер изобретает машину, нарезающую его пластинки: этот материал перетекает из формы в форму, бесконечно видоизменяясь, создает причудливые завораживающие формы.

Продолжая свои поиски Фишингер создает объемные фигуры, играет с разноцветными жидкостями, работает с металлом, деревом и картоном, подвешивает фигурки за ниточки, сооружает маленькие постройки, рисует масляными красками на стекле… Он работает со множеством анимационных техник: снимает стопмоушн, рисует на пленке.

Его анимация очень реалистичная и живая: ее образуют высокая частота кадров и прием морфинга (перетекание, трансформация одного объекта в другой), хотя это особенно сложные приемы при работе с нерисованной анимацией.

Эта игра, естественный эксперимент, проводимый автором, зачастую заставляет материалы вести себя совершенно против своей природы: мягкие фигурки могут грубеть, а твердые оживать и перетекать друг в друга.

Здесь Фишингер работает с краской очень нетипично: цвета не смешиваются, не стекаются, не видоизменяются. Текучий и непослушный материал становится четкой фигурой, обретает вес и кажется тактильным. Краски, маршируя под музыку, нарастают, перемещаются, складываются в мозаики, вышивки и строят маленькие городки.

Четкость формы картона или дерева под торжественную, симфоническую музыку противопоставляется мягкости мелка под классический джаз. Мелок в Studie nr. 5 перестает быть сыпучим и непослушным материалом, превращаясь в ожившие линии, птички, пятнышки, двигающиеся с поражающей плавностью.

Абстрактное движение в этом фильме напоминает мурмурацию, всплески волн и косяки рыб. Через этот природный танец Фишингер раскрывает безграничные возможности анимации: она может быть как образной и условной, так и достигающей плавности движения, присущей реальному миру.

Помимо метода подробной, плавной анимации, Фишингер использует еще несколько интересных приемов, чтобы превратить сложность и многоуровневость музыкальной композиции в буквальную сложность и многоуровневность итогового изображения: творец вводит объем и перспективу в свои фильмы. Для этого Фишингер активно пользуется стеклянными слоями (многоярусным станком), снимает фигуры в объемном пространстве, подвешивает их на тоненькой проволоке.

Эти техники позволяют Фишингеру совершить настоящий анимационный прорыв: создать ощущение трехмерности в пределах двухмерного экранного пространства.

Цвет в работах Фишингера можно сравнить с музыкальным тоном, с отдельным звуком. Творец делает всё для того, чтобы музыку можно было увидеть и даже представить, какая она на ощупь. На экране оживают яркие и бледные, шершавые и гладкие, круглые и острые звуки.

В работе «Komposition in Blau» (муз. Отто Николаи) зрителя погружают в синюю комнату с приглушенным светом. Здесь тихо и спокойно, свет слегка шуршит по стенам загадочной комнаты. Кажется, будто бы нам дают не смотреть, а подсмотреть: в полумраке под нарастающий глубокий звук множества скрипок выходит тяжелый темно-красный куб, ведомый звуком, он сам же им и является. Вот, как выглядит звук множества скрипок — он плывет от одного конца комнаты к другому, готовя зрителя к предстоящему представлению.

На сцену вылетают, выскакивают в танце кубики-звуки. Они поднимаются и опускаются, купаются в ярком свете. Стоит мелодии на секунду затихнуть, они, отвечая, отходят на второй план, снова спрятанные в темноте комнаты, тихонько гудят оттуда, сзади. На экране появляются яркие желтые и оранжевые прямоугольники, похожие на полоски света.

Картон, из которого звуки сделаны, время от времени теряет свои физические свойства: фигуры появляются и растворяются, подобно звуку, потом снова отвердевают и маршируют колоннами. Мелодия развивается, и на экране все больше цветов и форм. Чем мягче и мажорней становится музыка, тем больше желтого на экране, пока все пространство комнаты не меняется на этот теплый оттенок, чем минорней и грубее — пространство вновь окрашивается синим.

В «Komposition in Blau» синий цвет — вибрирующая тишина, темно-красный — глубокий приглушенный гудящий звук, желтые оттенки — звонкий, четкий ритм, светло-желтый, белый — ярчайшая сила мелодии, соединение всех цветов-звуков в один.

Трубы — разноцветные цилиндры теплых цветов, мигающие крупные круги. Скрипки — яркие, светлые, иногда закругленные прямоугольники. Россыпь маленьких цветных квадратиков, разноцветные лестницы — четкий ритмичный звук, а меняющая свой цвет от ярко желтого до глубокого красного капелька — стихающий и плавный.

Похожих «портретов звуков» Оскар Фишингер придерживается и в других своих работах, что позволяет сделать вывод о некоем общем ощущении, визуально-музыкальном восприятии творца.

Работа «An Optical Poem», созданная на Венгерскую рапсодию № 2 Франца Листа, представляет собой еще более сложную хореографию абстрактных элементов. Привычный спектр цветов здесь уже расширен: и на музыкальное отступление (новый материал в музыкальной композиции) появляются розовые, фиолетовые, бордовые тона — визуально выделяющие и отделяющие новую музыкальную часть.

Свет меняется от плоского к объемному, создавая игру теней-отзвуков на общем визуально-музыкальном пространстве. Фигуры усложняются, и вместо привычных звонких квадратиков и гудящих цветных кругов, зрителю предстают капельки-направления, яркие звуковые отблески, летящие вместе с мелодией, дрожа, вибрируя цветом; острые звенящие струнные и клавишные треугольнички. Внутри кругов появляются другие круги: наслаиваясь цветом и формой они озвучивают низкие трубы и рожки, обрамленные мелодией звонких скрипок.