пока тянется нить

Проект базируется на пересборке локальных мифов с опорой на актуальный контекст их бытования в повседневности Абхазии. Мифологизация в этом проекте показана через бытовые ритуалы, традиций и нацелена на перевод травматической реальности в образно-нарративную форму: «миф — наиболее приемлемая форма освоения действительности, позволяющая ориентироваться в ней».

Локальная мифология Абхазии мыслится мною неотделимой от ритуальности, которая обретает значимость в контексте утраты. Именно через повторяющееся действие, символические образы горе обретает форму, и его проживание становится посильным.

В работах, представленных на выставке, традициям назначается форма и, через реконтекстуализацию, автор смотрит словно в разрезе на свое проживание горя, и помещая зрителя внутрь этого ритуала.

Культурные пласты проявляются через жесты, маршруты, легенды, предметные следы, которые могут переходить из одного контекста в другой, сохраняя напряжение и структуру переживания. Утрата рассматривается как некое нарушение равновесия в человеческом мире, а повторение, ритуал — как способ это равновесие восстановить.

В результате проект рассматривает ритуальный жест как практику фиксации утраты и одновременно как способ удержания равновесия через миф.

Пока продолжается застолье

Застолье Абхазии — обязательная часть практически любого коллективного события: похорон, поминок, свадеб, дней рождения, встреч родственников. Стол здесь выступает не только как место совместной трапезы, но и как пространство ритуального действия, внутри которого закрепляются связи.

Во время похорон и поминальных дней за столом произносятся обязательные тосты, соблюдаются определённый порядок подачи еды и последовательность речей. Одним из наиболее устойчивых элементов остаётся правило третьего тоста — тоста за ушедших. Практически на любом застолье после первых двух тостов обязательно поднимают третий — за умерших родственников и близких.

С детства я наблюдала, как взрослые собирались за длинными столами, как произносились эти тосты, как менялся тон разговора после упоминания ушедших. В такие моменты застолье переставало быть только бытовым событием.

Звуковое сопровождение выставки создано Артёмом Жардания. В его основу вошли архивные записи абхазских поминок, поминального национального пения, полевые записи входа и прохода на плаканье, а также звучание национального музыкального инструмента, исполняемого во время плаканья.

На ее лбу сажа

Когда я рассказала одному носителю традиций, что работаю с темой смерти, он испугался и сказал, что не стоит приближаться к ней. Для меня этот разговор оказался важным: именно тогда я впервые по-настоящему задумалась о том, насколько Абхазия пронизана ритуальностью и насколько серьёзно здесь воспринимается любое соприкосновение с темой смерти.

Но тема уже была затронута, а значит, требовалось следующее действие — жест защиты. Обычай мазать ребёнка сажей я впервые встретила в книге об абхазских ритуалах, а позже услышала о нём от женщины из села в Абхазии.

Видео было снято на следующий день после годовщины смерти моего отца. В Абхазии годовщина считается моментом завершения траура, временем, когда снимают чёрное. На видео я снимаю чёрную повязку как знак окончания траура и одновременно как попытку защитить себя от того, о чём говорю и к чему прикасаюсь через этот проект.

Серия из трёх работ обращается к локальной мифологии Абхазии через образы заброшенных остановок и окружающего ландшафта.

Эти повседневные объекты становятся знаками прерванного маршрута, ожидания и утраченной связи с местом. В этих объектах я вижу материальных свидетелей исторической травмы, миграции, распада привычных связей и памяти о доме, который постепенно переходит в область утраты.

Спасибо моим кураторам — Екатерине Мордвинкиной и Маргарите Варакиной — за поддержку и сопровождение проекта.

Спасибо моим преподавателям, членам комиссии за профессиональный взгляд.

Спасибо однокурсникам — за помощь, участие и готовность быть рядом.

И спасибо Школе дизайна за этот опыт.