Рубрикатор
- Концепция
- Байер и Futura — 1920-е гг.
- Univers и Helvetica — 1950–1960-е гг.
- Шрифт в работе
- Haas Unica — 1980 г.
- Заключение
- Источники
Концепция
Единый рисунок — разные задачи.
Одна гарнитура может связывать крупный заголовок с небольшим информационным текстом, объединять разные выпуски журнала и становиться основой совершенно разных композиций. За этой привычной возможностью стоит сложная задача. Буквы должны сохранять общий характер, когда меняются их насыщенность, размер, окружение и назначение. В проектах гротесков XX века стремление к такому единству получило разные выражения. Для одних дизайнеров отправной точкой становилось сокращение числа элементов и правил, для других — создание системы взаимосвязанных вариантов. Универсальность в этом исследовании понимается как стремление расширить область применения шрифта, сохраняя узнаваемую формальную основу.

Герберт Байер. Чертёж Universal Type. 1925 г. Фрагмент.
Исследовательский вопрос
Как в проектах гротесков 1920–1980-х гг. согласовывались единый рисунок и разные условия применения?
Представление о такой основе особенно отчётливо проявляется в опытах Герберта Байера и Йозефа Альберса 1920-х гг. Их алфавиты позволяют поставить вопрос о том, какие свойства знака можно подчинить общему правилу. Futura Пауля Реннера связывает этот поиск с выпуском гарнитуры для типографского набора. Послевоенные Univers и Helvetica позволяют рассмотреть единство в пределах нескольких начертаний и разных задач. В Haas Unica согласованность целого становится предметом сопоставления и пересмотра отдельных форм. Эти проекты выбраны как разные ответы на задачу общего решения. Вместе они дают возможность проследить, как стремление к унификации соотносилось с разнообразием типографской практики.
Bauersche Gießerei. Рекламный лист Futura, из комплекта образцов. 1927 г.
Гипотеза
Универсальность выбранных гротесков обеспечивалась согласованием различий — между буквами, начертаниями и способами применения. Геометрическая общность сама по себе не обеспечивала этой применимости; она требовала отбора, оптических поправок и адаптации.
Разные понимания универсальности сосуществовали уже в ранних проектах. Байер связывал общую форму с несколькими способами письма и воспроизведения, а Futura предлагалась в разных начертаниях и материалах. Поэтому важно проследить, на что в каждом случае распространяется общее правило. Оно может объединять детали алфавита, связывать варианты одной гарнитуры или обеспечивать повторное применение в печатной работе. При расширении этой области возникают новые требования. Кириллическая адаптация, например, требует согласовать с характером латинской гарнитуры конструкции другого алфавита. Общность рисунка приходится поддерживать в условиях, которые исходный набор знаков ещё не охватывал.
Адриан Фрутигер. Схема семейства Monde, позднее Univers. 1957 г.
Основу исследования составляют авторские схемы, опубликованные проектные сравнения, шрифтовые образцы и готовые макеты. Они позволяют сопоставлять замысел с тем, что было предложено типографу и использовано в конкретной работе. В каждом случае рассматриваются три взаимосвязанных вопроса: какие свойства унифицируются, какие различия остаются необходимыми и что ограничивает применение результата. Спесимены показывают, как семейство предъявляли и выбирали, плакаты — какую свободу композиции оно оставляло, а кириллический материал — какой дополнительной работы требовало расширение письменного охвата. Такое сопоставление помогает понять универсальность как проектную задачу, которую решали разными средствами и заново уточняли при изменении условий.
Байер и Futura — 1920-е гг.
Что можно унифицировать в алфавите?
Байер и Альберс предлагали общие правила построения знаков. На примере Futura видно, какие дополнительные требования возникали при выпуске гарнитуры для типографий.Йост Шмидт. Обложка журнала Offset, № 7. 1926 г.
Обложка Offset ставит рядом две возможности печати 1926 г. Журнал уже мог тиражировать цветную композицию Шмидта с геометрическим леттерингом, а наборные гарнитуры с близким рисунком только выходили на рынок [1]. Тираж одного нарисованного заголовка и возможность набирать таким шрифтом любой текст были разными производственными задачами. Это различие объясняет, почему красивые образцы геометрического письма появились раньше, чем их повседневное использование в наборе.
Герберт Байер. Чертёж Universal Type. 1925 г.
Байер считал два знака для одного звука избыточными и связывал отказ от прописных с экономией времени и материала, приводя в пример пишущую машинку [13, с. 400]. В немецком языке прописная выделяет также существительные. Значит, упрощение кассы или клавиатуры меняло привычную разметку текста для читателя. Проект выигрывал в экономии знаков и одновременно требовал пересмотра нормы письма.В b, d, p и q Байер повторяет круглую часть и вертикальный штрих, меняя их взаимное положение. Общее правило сокращает число исходных элементов, но сохраняет различия, необходимые для узнавания букв. Этот пример показывает внутреннее условие унификации: она работает, пока повторение деталей совместимо с различимостью знаков. Универсальный алфавит приходится строить одновременно на сходстве и на различии форм.


Герберт Байер. Чертёж Universal Type. 1925 г. Фрагмент. Герберт Байер. «Опыт создания нового шрифта», Offset, № 7, с. 400. 1926 г. Фрагмент.
Последовательность форм «a» в Offset подана как движение к самой точной форме [13, с. 400]. Однако на рабочем листе рядом с основным алфавитом оставлены варианты. Пара источников показывает, как проектное решение получает историческое обоснование: автор отбирает предыдущие формы так, чтобы круг со штрихом выглядел итогом последовательного упрощения. Сама выклейка сохраняет следы выбора, который в опубликованной схеме подан как закономерность.
Герберт Байер. «Опыт создания нового шрифта», Offset, № 7, с. 398–399. 1926 г.
На с. 398 Байер перечисляет четыре применения общей формы: печать, письмо от руки, машинопись и трафарет. Для каждого он допускает приспособление рисунка при сохранении общего характера [13, с. 398]. Значит, идея адаптации к носителю существовала уже в 1920-е гг. Правая страница показывает печатный опыт. По нему можно судить о принципе, а осуществимость остальных применений остаётся частью программы Байера.
Йозеф Альберс. «К экономии шрифтовой формы», Offset, № 7, с. 396–397. 1926 г.
У Альберса квадрат, треугольник и четверть круга заданы заранее и соединяются как детали трафарета [19, с. 397]. Байер задаёт похожесть штрихов и окружностей, оставляя себе возможность менять их для отдельных букв. У этих опытов различается объект стандартизации. Альберс унифицирует детали, пригодные для повторного использования, Байер унифицирует логику рисунка. Поэтому внешний эффект геометричности ещё мало говорит о том, как изготовлен каждый знак.
В Futura вопрос об общем правиле связан с другой задачей. Пауль Реннер проектировал гарнитуру, которой типографии могли бы набирать разные тексты. Геометрическая основа должна была сочетаться с привычным составом алфавита и требованиями производства.
Пауль Реннер. Рабочий рисунок Futura. 1926 г.
В рабочем рисунке Futura сохраняются прописные буквы и цифры, а геометрическая основа объединяет знаки с разной конструкцией. В сравнении с программой Байера здесь существенно сохранение привычного состава алфавита. Общий характер достигается согласованием разных форм внутри гарнитуры. Таким образом, геометризация могла служить и реформе письма, и разработке шрифта для существующей типографской практики.


Пауль Реннер, Bauer. Пробы Futura Medium. 1927–1928 гг. Bauersche Gießerei. Страница спесимена Futura Oblique Medium. 1927 г.
В пробе Futura Medium прямоугольные m и n соседствуют с другими вариантами букв. На странице Oblique Medium используются более привычные округлые конструкции. Это разные начертания, поэтому по двум листам нельзя восстановить последовательность исправлений. Сопоставление позволяет установить другое: общая геометрическая основа допускала разные решения внутри гарнитуры. Единство Futura не требовало одинаковой степени геометризации всех знаков и вариантов.
