Концепция
Сопоставление Джорджо де Кирико и художников «Арефьевского круга» неочевидно: их разделяют полвека, тысяча километров и принципиально разные исторические и художественные контексты. Выбор темы обоснован личным интересом к творчеству «Арефьевского круга»: на курсе, посвященном иррациональному модернизму, у меня невольно возникла параллель между этими художниками и Джорджо де Кирико, предшественника сюрреализма и главного представителя метафизической живописи начала двадцатого века. Меня зацепило похожее ощущение напряжения в работах художников и сходство их изобразительных приёмов, что и натолкнуло меня к данной работе. Задача визуального исследования — обозначить черты поэтики Джорджо де Кирико в работах художников «Арефьевского круга» и попытаться их объяснить.
Существуют ли черты поэтики Джорджо де Кирико в творчестве художников «Арефьевского круга»? Чем они могут быть обоснованы?
В ходе исследования я обнаружила несколько контекстуальных параллелей, которые помогут объяснить схожесть изобразительных языков художников. Кроме того, были обнаружены некоторые изобразительные темы, мотивы, которые встречаются как у де Кирико, так и у арефьевцев. Одни из таких тем — изображение города и человека — позволили логически разделить исследование на две части.
Углубимся в контекст.
Джорджо Де Кирико — главный представитель и идеолог метафизической живописи, работавший в Италии, Франции и Германии, расцвет его деятельности пришёлся на начало двадцатого века. Его работы наполнены внутреннем напряжением и тревогой, они загадочны и практически не поддаются дешифровке. То художественное пространство, которое создаёт художник абсолютно уникально, для его поэтики характерны следующие черты. В мире де Кирико либо совершенно отсутствует человек, либо присутствует, но в совершенно не человеческой форме, это создаёт ощущение одиночества и изолированности, мир в его работах кажется опустошенным и вызывает чувство отчуждения. Времени как будто не существует, всё кажется неподвижным, замершим, но при этом наполненным энергией — кажется, что ничего не происходит, но при этом каждый предмет, каждая тень таят в себе неразгаданную тайну. За видимой неподвижностью скрывается интенсивная внутренняя жизнь вещей, их «метафизическая сущность», которую художник стремится обнажить, лишая реальность привычных временных связей.
Джорджо де Кирико за свою жизнь был свидетелем нескольких крупных войн. В своих воспоминаниях он пишет: «Я оказался свидетелем огромного числа страшных, горестных, тягостных, подчас омерзительных событий, подобных тем, что я наблюдал, только уже в десятикратном размере, несколько лет спустя, в годы Первой, а позже Второй, мировой войны». Безусловно, эти события глубоко травмировали художника, что позволяет трактовать чувство напряжения, пустоты и отчуждённости в его работах как следствие пережитой войны.
Арефьевский круг — он же «Орден непродающихся живописцев» — группа неофициальных художников Ленинграда, которая организовалась в конце 1940-х годов, когда её членам — Александру Арефьеву, Рихарду Васми, Шолому Шварцу, Владимиру Шагину и Валентину Громову — было по 14-16 лет. Рождённые в 1930-е годы, арефьевцы пережили Великую Отечественную Войну и своими глазами видели весь её ужас. Этот, безусловно, травматичный опыт и послевоенный мир, в котором были вынуждены жить арефьевцы, стали, пожалуй, главными в формировании их художественного подхода. Художники видели и чувствовали разруху, бедность, жестокость окружающей их реальности и хотели честно о ней говорить, от этого в их работах очень много жизненной энергии, правды. Художники, которые тонко чувстовали прекрасное, осознавали красоту своего города, умели видеть и хотели запечатлеть эту скрытую, непарадную красоту Петербурга-Ленинграда, не изменяя при этом главному принципу — художественной правде.
«Всегда старались выбрать такой объект наблюдения, который уже сам по себе приводил в определенный тонус необычностью видиния ускользающего объекта» (Александр Арефьев)
В судьбах Джорджо де Кирико и художников «Арефьевского круга» можно проследить определенные сходства, которые могут объяснить сходство их изобразительных языков. Во-первых, очень важен военный и послевоенный контекст, для де Кирико Первая и Вторая Мировые войны, для арефьевцев Великая Отечественная война переломными событиями в их жизни. Из этой военной травмы происходит желание говорить правду, показывать то напряжение, боль, которую чувствовали художники. Во-вторых, важным кажется момент изолированности: Джорджо де Кирико чувстовал одиночество в своих идеях, считал себя «борцом» с модернизмом, он не разделял идей современности, что ставило его отдельно от художников современности; арефьевцы также видели свою миссию в том, чтобы противостоять официальному искусству, которое, как они считали, не отображало реальность.
«По существу сражаться мне пришлось в одиночку. Так и ныне в одиночку я сражаюсь на ниве искусства. Арена эта не так опасна, как поле боя, но одержать на ней победу значительно сложнее, поскольку выиграть десяток сражений при помощи камней, пушек и атомной бомбы значительно проще, чем написать хорошую картину» (Джорджо де Кирико)
Материалом становятся произведения де Кирико в основном «метафизического периода» — прежде всего серии «Итальянские площади», «Башни» и «Манекены», — а также живопись и графика «Арефьевского круга» 1950–1990-х годов, которые наиболее ярко отражают стиль художников. Основной критерий отбора — наличие общих изобразительных тем, сюжетов и художественных приёмов в работах авторов.
Текстовые источники выбраны по принципу достоверности и авторитетности авторов, поэтому для анализа творчества Джорджо де Кирико была использована автобиография самого художника, а в изучении искусства «Арефьевского круга» я опиралась на статью признанного историка неофициального искусства Петербурга Екатерины Андреевой.
Рубрикатор
- Город
- Человек
Город
Ощущение города в работах художников во многом схоже, он представляется пространством, которое, хоть и напоминает привычный мир, обладает совершенно иными свойствами, которые одновременно притягивают и отталкивают. Как у де Кирико, так и у арефьевцев, город мистичен и загадочен, в нём практически всегда отсутствуют люди, какой-либо транспорт (кроме остановившегося поезда у де Кирико, который создаёт только больше вопросов), возникает ощущение оглушающей тишины, тревоги. Город у художников — пространство, существующее само по себе, в разрыве от человека, а присутствие его там кажется неестественным, аномальным.
Джорджо де Кирико, «Вокзал Монпарнас (Меланхолия отъезда)», 1914 г.
Джорджо де Кирико, «Меланхолия прекрасного дня», 1913 г. / Рихард Васми, «Манеж», 1994 г.
Джорджо де Кирико, «Тайна и меланхолия улицы», 1914 г. / Рихард Васми, «Желтые дома», начало 1960-х
Интересно многочисленное повторение одинаковых объектов в работах художников: у Джорджо де Кирико — это арки, колонны, скульптуры, повторяющиеся из картины в картину, у арефьевцев — одинаковые «дома-коробочки», реки и каналы, одинокие деревья. Эта ритмичность вызывает чувство напряжения, зацикленности, создаётся впечатление, что из этих миров совершенно невозможно выбраться.
Джорджо де Кирико, «Пьяцца д’Италия», 1913 г. / Рихард Васми, «Зимняя канавка», 1964 г.
«Набережные, трамвайные пути, дома, баржи и пароходики, написанные Васми во множестве, часто выглядят так, словно они стоят над или плывут не по Неве, а по Лете. За брандмауэром, за прибрежной полосой, окантованной гранитом или асфальтом, в картинах Васми ощутима метафизическая запредельность» (Екатерина Андреева, 2011)
Джорджо де Кирико, «Пьяцца д’Италия», 1912 г. / Рихард Васми, «Два многоэтажных дома, украшенных флагами», 1953 г.
Джорджо де Кирико, «Загадка оракула», 1910 г. / Шолом Шварц, Без названия, 1950-е гг.
Джорджо де Кирико, «Башня», 1913 г. / Шолом Шварц, Без названия, 1950-е гг.
Важным приёмом является сильное искажение перспективы: как у Джорджо де Кирико, так и у арефьевцев оно создаёт ощущение напряжения и деформирует пространство, которое становится непригодным для пребывания в нём обычного человека.
Джорджо де Кирико, «Туринская весна», 1914 г. / Шолом Шварц, «Дом», начало 1950-х
«Если Васми пишет космическое эхо, отраженное гранями городских площадей, заводских корпусов и вокзалов, зеркалом каналов и склонами холмов, то Шварц представляет саму силу давления жизни на человека, противоборство земного притяжения и световой волны, растворяющей тяжелую материю» (Екатерина Андреева, 2011)
Джорджо де Кирико, «Загадка прибытия и дня», 1912 г. / Шолом Шварц, «Дома», начало 1950-е гг.
Джорджо де Кирико, «Тревога отъезда», 1914 г. / Шолом Шварц, Без названия, 1950-е гг.
Джорджо де Кирико, «Пьяцца д’Италия», 1913 г. / Владимир Шагин, «Шкиперский проток», 1996 г.
Джорджо де Кирико, «Дом в доме», 1924 г. / Александр Арефьев, «Улица», 1960-е гг.
Человек
В образе человека ключевым у художников становится тема изолированности, о которой шла речь выше. Кроме того, люди у де Кирико и арефьевцев как будто лишены человеческого, их образы лишь отчасти напоминают знакомые черты.
Джорджо де Кирико, «Археологи», 1926 г.
Джорджо де Кирико, «Блудный сын», 1922 г. / Александр Арефьев, «Хулиган», 1955 г.
Джорджо де Кирико, «Гектор и Андромаха», 1912 г. / Александр Арефьев, «Лежащие», 1955 г.
Джорджо де Кирико, «Дуэт (Модели красной башни)», 1915 г. / Александр Арефьев, «В трамвае», 1970-е гг.
Джорджо де Кирико, «Супруги», 1926 г. / Александр Арефьев, «Обнимающиеся», 1950-е гг.
«Найденный личный талант дает внутренний стержень — устойчивость личности в жизни; бездарный опирается на запреты общества — внешние устои» (Александр Арефьев)
Джорджо де Кирико, «Беспокойные музы», 1916–1918 гг. / Шолом Шварц, «Сидящий», 1950-е гг.
Джорджо де Кирико, «Два манекена» / Шолом Шварц, «Манекены», 1950-е гг.
Интересна тема манекенов, в которой также сходятся художники. Человек таким образом, представляется некой оболочкой, становится искусственным, ненастоящим.
Джорджо де Кирико, «Доход», 1915 г. / Шолом Шварц, «Фигура», 1970-е гг.
Джорджо де Кирико, «Двойной сон весны», 1915 г. / Владимир Шагин, «Двое в комнате», 1960-е гг.
Джорджо де Кирико, «Ностальгия по бесконечному», 1911–1913 гг. / Рихард Васми, «Пейзаж с авто», 1960 г.
Джорджо де Кирико, «Неуверенность поэта», 1913 г. / Александр Арефьев, «Воин», сер. ХХ в.
Также стоит обратить внимание, что у художников есть сходство в существующем интересе к античности.
Джорджо де Кирико, «Битва Лапифов и Кентавров», 1909 г. / Александр Арефьев, «Композиция на античную тему», 1963 г.
Джорджо де Кирико, «Купальщицы на пляже», 1934 г. / Александр Арефьев, «Купальщицы (реплика с картины Ренуара)», 1960-е гг.
Заключение
Таким образом, военная травма и осознанная изолированность от главенствующих художественных тенденций стали теми ключевыми факторами, которые сформировали сходство поэтик Де Кирико и арефьевцев. В обоих случаях рождается особый визуальный язык, где напряжение, пустота и деформированное пространство служат не стилистическим украшением, а честным способом говорить о боли и отчуждении человека в переломную эпоху.
Арефьевский круг / сост. Любовь Гуревич. — Санкт-Петербург: ПРП, 2002.
Андреева Е. Ю. Орден непродающихся живописцев и ленинградский экспрессионизм / Е. Ю. Андреева // Беспутные праведники, или Орден нищенствующих живописцев: каталог выставки. — Санкт-Петербург: Новый музей, 2011.
Де Кирико Дж. Воспоминания о моей жизни / Джорджо Де Кирико; пер. Елена Тараканова. — Москва: Ад Маргинем Пресс, 2017.
https://mispxx-xxi.ru/upload/iblock/6ac/nrtw72zr17ahi8dcx1tnr3vfr5vtm2mk/2-ZHeltye-doma-1024x749.jpg
