Как меняется граница между человеком и экстремальными природными условиями — от традиционного северного жилища до современной исследовательской станции.
Рубрикатор
1// Гипотеза 2// Оболочка 3// Микромир 4// Порог 5// Присутствие 6// Дистанция 7// Заключение
1// Гипотеза
Как далеко можно отодвинуть природу?
Представим два дома.Первый — конус из жердей, покрытый шкурами. Его можно разобрать, перевезти и снова собрать. Внутри горит очаг, вокруг которого организована жизнь. Стены здесь не столько отделяют человека от окружающего мира, сколько создают небольшую защищённую территорию внутри него.Второй — исследовательская станция где-нибудь на Шпицбергене или в Гренландии. У неё утеплённые стены, отопление, вентиляция, лаборатории, спальни, кухня, технические помещения и несколько дверей между улицей и жилой зоной. Внутри можно работать, спать и пить кофе, почти не замечая, что за окном минусовая температура и ветер, способный изменить планы на весь день.На первый взгляд, эти два здания принадлежат разным архитектурным мирам. Одно кажется продолжением традиционного уклада, другое — результатом инженерного расчёта. Одно подчиняется перемещению человека, другое старается обеспечить ему постоянство. Но у них есть общая проблема: как сделать так, чтобы человек мог жить там, где природа не слишком заинтересована в его присутствии?
Арктика быстро обнаруживает слабые места архитектуры. Здесь нельзя просто поставить красивый павильон и считать вопрос решённым. Нужно учитывать ветер, снег, вечную мерзлоту, сезонные изменения освещения, удалённость от населённых пунктов и сложность доставки материалов. Ошибка в конструкции может оказаться не эстетической, а вполне физической.Поэтому северное жилище интересно рассматривать не как необычный тип здания, а как предельно честный архитектурный эксперимент. В нём особенно хорошо видно, ради чего существует каждый элемент: зачем нужна покрышка, почему здание поднимают над землёй, что делает тамбур, почему окна располагают именно так и какую роль играет расстояние между отдельными корпусами.Традиционное жилище приспосабливается к природным условиям: использует доступные материалы, учитывает сезонность, допускает перемещение. Современная станция пытается создать внутри здания стабильный микроклимат, который как можно меньше зависит от того, что происходит снаружи.
Развитие технологий постепенно меняет архитектуру жилища в экстремальном климате: от адаптации к природным условиям — к созданию контролируемой искусственной среды. Традиционное жилище существует в непосредственной связи с ландшафтом, климатом и сезонным ритмом жизни. Современная станция стремится отделить внутреннее пространство от внешней среды с помощью инженерных систем, утеплённой оболочки и сложной инфраструктуры.Однако техническая автономность не означает полной независимости от природы. Даже наиболее изолированная станция продолжает зависеть от состояния грунта, погоды, энергии, топлива, снабжения и возможности обслуживания. Более того, человеку по-прежнему необходим визуальный и психологический контакт с внешним миром.Чем надёжнее архитектура защищает человека от природы, тем важнее становятся способы сохранить связь с ней: окна, естественный свет, обзор, наблюдение за погодой и возможность выйти за пределы здания.Исследование не пытается доказать, что современные станции произошли от чума или яранги. Это разные культуры, технологии, функции и способы организации жизни. Сравниваются не этапы одной эволюции, а разные архитектурные ответы на схожую задачу: создание пригодного для жизни пространства в экстремальном климате.
2// Оболочка
Жилища, следующие за природой
Первое, что делает жилище в экстремальном климате, — пытается договориться с холодом. Причём договориться можно по-разному: закрыться от него, изменить форму пространства, использовать свойства материалов или вообще не оставаться на одном месте слишком долго.Если посмотреть на чум и современную исследовательскую станцию рядом, возникает почти комичный контраст. Один похож на временный знак присутствия человека среди снега: несколько жердей, натянутая покрышка, тёмный вход. Другая выглядит как тщательно собранный технический организм, который должен выдерживать погоду, сохранять тепло и обеспечивать работу оборудования. Но обе конструкции начинаются с одного решения — создать оболочку, внутри которой внешняя температура перестаёт быть единственным условием жизни.
Ненецкий чум устроен вокруг каркаса из длинных деревянных жердей, поставленных по кругу и соединённых в верхней части. Такая схема формирует конический объём. Сверху каркас закрывается покрышками, материал которых зависит от сезона и местных условий. Зимой традиционно используются оленьи шкуры, летом могут применяться другие покрытия, в том числе береста в некоторых региональных вариантах.
Яранга на Чукотке, фото Д. Куканов, 2014 г.
В этой конструкции нет ничего лишнего. Каркас одновременно задаёт форму, поддерживает покрытие и позволяет разобрать жилище при перемещении. Его геометрия не стремится произвести впечатление — она решает конкретную задачу. Наклонные поверхности образуют непрерывную оболочку, а сравнительно небольшая площадь стен и крыши помогает ограничить воздействие ветра и холода.
Схема конструкции чума, Д. Куканов, 2018 г.
Но главное свойство чума — не только его форма, а возможность изменения. Жилище не привязано к одному фундаменту и не требует капитального строительства на каждом новом месте. Его архитектура рассчитана на повторную сборку. Дом здесь существует не столько как неподвижный объект, сколько как конструкция, которую можно взять с собой.


1. Устанавливают две основных жерди чума. Нганасаны. Россия, Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономный округ. 1936-1938 (слева) 2. Устанавливают чум нюками (покрышками). Нганасаны. Россия, Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономный округ. 1936-1938 (справа)
Яранга предлагает другой ответ. Её каркас также покрывается шкурами, но внутреннее пространство получает дополнительную тёплую зону — спальный полог. Благодаря этому жилище состоит из нескольких пространственных оболочек, каждая из которых выполняет свою функцию.
Схема конструкции яранги, Д. Куканов, 2018 г.
Здесь появляется интересная разница. В чуме основная конструкция и наружная покрышка формируют общий защищённый объём. В яранге внутри этого объёма создаётся ещё одно пространство, где человек может укрыться от холода. Это не просто дополнительный предмет быта, а самостоятельный архитектурный элемент. Яранга снаружи выглядит как единый объём, но внутри существует дополнительная граница, которую невозможно увидеть по фасаду.


1. Схема конструктивных узлов яранги, Д. Куканов, 2018 г. (слева) 2. Полог в яранге, фото Д. Куканов, 2014 г. (справа)
У современной полярной станции задача уже другая. Ей недостаточно просто защитить людей от ветра. Внутри должны работать лаборатории, компьютеры, системы связи, холодильное оборудование, кухни и жилые помещения. Оболочка становится частью сложной технической инфраструктуры.
Полярная научная станция Индии «Бхарди», 2013 г.
Хороший пример — индийской полярной станции «Бхарати». Здесь архитектурное решение определяется не только температурой воздуха, но и состоянием грунта. Станция расположена в зоне вечной мерзлоты, поэтому контакт здания с землёй становится отдельной инженерной проблемой. Поднятая на опорах конструкция позволяет уменьшить непосредственное воздействие здания на грунт и учитывать особенности мерзлотных условий.Это уже не просто защита человека от холода. Архитектура должна защищать и саму себя от среды, на которой стоит. Если чум можно разобрать и перенести, то стационарное здание должно научиться существовать на конкретном участке, не нарушая устойчивость основания.


1. Купол старого здания антарктической научной станции США «Амундсен-Скотт», 2003 г. (слева) 2. Ненецкий чум. Схема. Продольный разрез. Рисунок Г. Д. Вербова. 1938 г. (справа)
03// Микромир
Здания в условиях экстремального климата в первую очередь определяют сценарий повседневной жизни.В чуме и яранге быт организуется вокруг тепла и повседневных действий. На исследовательской станции — вокруг сочетания жилых, научных и технических процессов. Но и там, и там пространство делится не случайно: его устройство показывает, что именно считается необходимым для жизни в конкретных условиях.


1. Грачева Г. Н. Мария Чуприна внутри чума. Долганы. Россия, Красноярский край (ст. Угарная), 1971 г. 2. Интерьер британской полярной станции «Халли-5», 1989 г.
Внутреннее пространство чума организовано вокруг центральной зоны, связанной с очагом. Очаг определяет повседневную структуру жилища: приготовление пищи, обогрев, бытовые занятия и общение происходят в непосредственной связи с ним. В яранге появляется более сложное внутреннее устройство. Меховой полог формирует отдельную тёплую зону, предназначенную прежде всего для сна и отдыха.На исследовательской станции внутреннее пространство уже не может быть единым помещением. Здесь одновременно существуют несколько режимов жизни: отдых, работа, приготовление пищи, хранение оборудования, проведение исследований и техническое обслуживание.
Разрез жилого блока британской полярной станции «Халли-5», 1989 г.












