Перевод экономии в статус в проектах Адольфа Лооса

1. Концепция
2. Ранние проекты (1899-1911)
3. Поздние проекты (1912-1930)
4. Заключение
5. Библиография

Адольфа Лооса принято причислять к функционалистам из-за его опережающих время идей. Эссе «Орнамент и преступление» вызвало бурную дискуссию и до сих пор может считываться как призыв к радикальному аскетизму. Однако Лоос функционалистом не был: его известная идея о том, что нанесение орнамента свойственно первобытному человеку и не может быть актуально для нового человека XX века, не мешала ему работать с разным декоративным материалом. Адольф Лоос родился в семье каменщика, получал образование ремесленника и строителя, и как никто другой понимал, что работа с материалом лежит в основе архитектурных проектов.

Событиями, которые определили его представления об архитектуре и искусстве, стали поездка в США (1893–1896) и посещение Всемирной выставки в Чикаго. Идеи Лооса предвосхищают принцип Ле Корбюзье «Дом — машина для жилья», так как заключаются в переосмыслении отношения между человеком, вещью и пространством. Америка стала для него примером демократизации быта: каркасная конструкция зданий позволяла быстро и дешево строить жилье, белая эмалированная сантехника была продуктом массовой индустрии, фабричная мебель предполагала конвейерное производство.

В современной Лоосу Вене такая сдержанность была вызовом, в Америке — экономическим преимуществом. Однако, попадая в руки Лооса сдержанность становится исключительностью. Лоос берет язык дешевизны и помещает его в контекст исключительности, работая с заказчиками из верхушки буржуазии и связывая внешнюю простоту со статусностью.

Он не изобретает новый предметный мир, а придает новый смысл уже существующему: белая сантехника, фабричный стул, гладкая стена — предметы интерьера, попадая в обрамление драгоценных материалов и концепции Раумплана, начинает работать не на экономию, а на этику избранности. То, что в Америке говорило о доступности, в Вене начинает говорить о привилегии — о праве отказаться от декора. Именно перевод утилитарного, демократического инструментария в разряд роскоши составляет центральную тему настоящего исследования.

Текстовыми источниками выступят эссе самого Адольфа Лооса («Орнамент и преступление», «Архитектура», «Потемкинский город», «О мебели»), а также статьи о его жизни и проектах из открытых источников и онлайн-библиотек. Материалом исследования станут архитектурные проекты Лооса (Дом Лооса, Вилла Мюллер, Вилла Карма, Дом Штайнера) и мебельные проекты (интерьер «Кафе Музеум», Американский бар, табурет Thebes).

Рубрикация выстроена по хронологии и делит исследование на две части: ранние проекты Лооса (1899–1911), где он прямо переносит американские приёмы в свои постройки, и зрелые проекты (1912–1930), где те же приёмы начинают работать с дорогими материалами и сложным пространством.

Кафе «Музеум», первый публичный проект Лооса, получило прозвище «Кафе Нигилизм». Для публики Вены 1899 года интерьер выглядел пустым: голые стены без орнамента, открытые электрические лампочки, длинная барная стойка с латунными поручнями и гнутые стулья фабрики Thonet — стандартная мебель американских баров. Именно типовые стулья Thonet из гнутого бука, выпускавшиеся целыми тиражами, стали для Лооса идеальным выбором из-за утилитарности и демократичности.

Площадь «Американского бара» необычайно мала, менее 30 кв. м. Однако, из-за драгоценных материалов помещение напоминает драгоценную шкатулку: потолок облицован ониксом, который светится, пропуская свет. Стены отделаны красным деревом, как и барная стойка, пол выложен мраморными плитами.

Американский принцип «просто и дешево» получает дорогую оправу. Бар рассчитан на десять-двенадцать посетителей, и отчасти в этой камерности проявляется исключительность.

Дом Штайнера — первый жилой проект Лооса, в котором встречаются американский гладкий фасад (белая штукатурка, прямоугольные окна без наличников) и появляются намеки на концепцию Раумплана (то есть зонирование пространства по уровням: гостиная и столовая на первом этаже, приватное пространство спален наверху).

В столовой мебель не переставляется — она встроена: диван и шкафы облицованы тем же деревом, что и стены, и кажутся их продолжением. Реализуется принцип «строжайшей рациональности» (1).

Дом Гольдмана и Залача (он же Looshaus) стоит напротив императорского дворца Хофбург. Нижний этаж, где разместился магазин, облицован зеленым мрамором. Верхние жилые этажи — гладкая стена без карнизов, пилястр и оконных наличников. В этом проекте отказ от орнамента не продиктован экономией. Нарочитая простота планировки спорит с мраморной отделкой.

Вилла Карма — первый проект, где Раумплан разворачивается в полную силу, а драгоценные материалы становятся главным средством выразительности.

Стеллажи библиотеки сделаны из черного мрамора, камин — белым, пол выложен квадратами светлого и темного мрамора шахматном порядке. Шкафы встроены в стены и облицованы тем же материалом, что и панели, мебель «вырастает» из архитектуры виллы.

Проект Лооса, который остался на бумаге, Grand Hotel Babylon, должен был находиться в Ницце.

При колоссальном объеме (в отеле планировалось 700 номеров) здание лишено какого-либо декора — роскошь заявлена не орнаментом, а масштабом, пространством и видом. На плане здания мы видим, как Лоос применил Раумплан в публичном пространстве. К примеру, высота потолка зависит от назначения помещения.

Апартаменты в Пльзене, которые Лоос проектировал для Марты и Вилли Хирш — камерный пример Раумплана. Одна комната разделена на две зоны перепадом высоты потолка. Книжный шкаф встроен в стену и облицован тем же деревом, что и панели, — снова мебель как архитектура. Мы наблюдаем тот же пространственный принцип: небольшое помещение получает сложный сценарий использования, встроенная мебель делает интерьер неизменяемым, и одновременно экономит пространство. Лоос практически проектировал сценарии жизни хозяев.

Вилла Мюллер снаружи выглядит как белый куб с желтыми рамами. Гостиная опущена на несколько ступеней ниже холла. В гостиной стоят кресла, спроектированные самим Лоосом. Каждый американский прием (гладкий фасад, встроенная мебель, фабричный стул) используется здесь, но работает на статус засчет материалов.

В реконструированной квартире Лооса видны те же принципы, что и в его коммерческих проектах: зонирование через перепады высот, встроенная мебель. Здесь стоит тот же стул табурет Thebes.

Данное исследование началось с вопроса: с помощью каких приемов и средств предметы демократизации становятся у Адольфа Лооса предметами исключительности? В результате исследования можно выделить следующие способы:

1. Драгоценный материал. Ванная комната выполняет свою функцию, но ее материал говорит о статусе владельца, даже если архитектор использует в качестве «украшения» только облицовку.

2. Концепция Раумплана позволяет делать пространство иерархичным. Американский открытый план предполагал демократичную прозрачность: все помещения перетекают друг в друга, будучи на одном уровне. Лоос заимствует идею свободы от лишних стен, но переиначивает ее: пространство свободно, но оно многоуровневое. Создается иерархия, что противоречит американский демократичности.

3. В Америке встроенные шкафы и диваны появились из соображений экономии места. Лоос сохраняет эту функциональность, но лишает жильца права на перестановку. По сути, он берет на себя проектировку не только пространства, но и сценариев жизни заказчика, и это становится знаком статуса последнего.

4. Аскетичный фасад как знак сдержанности и принадлежности к «новым людям». Здание, не кричащее о роскоши, становилось инструментом превосходства, ведь владелец не нуждался в «дешевом» подтверждении своего статуса через украшение фасада.

Гипотеза исследования подтверждается: Лоос действительно перевел американский принцип экономической доступности в разряд исключительности. Он изменил означаемое предметов, не меняя их означающего: фабричный стул и гладкая стена сохранили свою форму, но приобрели новое значение.