Отстаивание своей жизни на примере творчества Нелли Мей Роу

1. Концепция
2. Биографический контекст: от полевого труда к свободе
3. Игровой домик Роу
4. Цвет, композиция и ритм
5. Как роу изображала себя в работах
6. Отображение культуры Роу в её работах
7. Выводы
8. Библиография
9. Ссылки на источники изображений

Американское аутсайдерское искусство во многом связано с теми, кто не имел доступа к институциям, художественному образованию и рынку искусства. Под аутсайдерами в этом контексте понимают, прежде всего, самоучек, оказавшихся по разным причинам вне «официального» арт-мира и не участвующих в его правилах игры. Очень часто это происходило не потому, что они сознательно отвергали систему, а потому что система изначально не допускала их внутрь.

Среди таких художников особенно много афроамериканцев — как прямое следствие расовой сегрегации, бедности и гендерного неравенства на американском Юге. Для многих из них искусство было тем, что приходилось в буквальном смысле «вклинивать» между работой в поле, уборкой в чужих домах и уходом за детьми.

Тем не менее, несмотря на бедность, отсутствие доступа к школам, музеям и галереям, эти люди всё равно стремились обозначить своё место в творчестве, выговорить собственный опыт и оставить о себе след любым способом. Кто-то рисовал на обрывках картона и упаковке, как Билл Трейлор, кто-то делал скульптуры из проржавевшего металла, кто-то создавал текстильные работы и самодельные куклы. Важным было само право говорить и быть увиденным, возможность передать свой опыт и видение.

Роу бесспорно считается аутсайдером, прежде всего потому, что не получала художественного образования и долгое время оставалась вне институций. Лишь в 1970–1980-е годы, ближе к концу жизни, она начинает получать заслуженное признание, участвует в выставках и попадает в коллекции крупных музеев. Сегодня исследователи подчёркивают, что важнейшей темой её практики является реклейминг — отстаивание своего права, как темнокожей женщины с Юга США, на свободную жизнь, голос и творчество, на собственный образ и собственную историю.

В своём визуальном исследовании я рассматриваю искусство Нелли Мей Роу именно как стратегию реклейминга.

Структурно исследование делится на несколько блоков: биографический и социальный контекст; дом и сад как расширенный автопортрет; визуальный язык Роу (цвет, орнамент, заполненность листа, мотивы животных и растений); а также то, как художница видит себя и своё сообщество в своих работах. В каждом разделе основное внимание уделяется именно визуальному анализу: композиции, работе с плоскостью, повторяющимся мотивам, соотношению текста и изображения. Текстовые источники — музейные каталоги, интервью Роу и её галеристки, исследования об американском аутсайдерском искусстве и чёрном женском искусстве.

Ключевой вопрос исследования: как именно Нелли Мей Роу «отстаивает» своё место в мире — как художница и как чёрная женщина? Моя гипотеза состоит в том, что через «игрушечный домик», густо заполненный рисунок, автобиографические сцены и картины, показывающие мир её глазами, Роу выстраивает альтернативный, именно свой образ, который противостоит её реальной социальной невидимости. Её творчество можно понимать как акт визуального самоутверждения: она не только изображает мир, как его видит, но и заново присваивает себе право быть увиденной и услышанной.

Нелли Мей Роу родилась в многодетной семье фермеров — она была девятым ребёнком из десяти. Её отец родился в рабстве и уже после его отмены работал арендатором земли, кузнецом и корзинщиком, а мать занималась шитьём и лоскутными одеялами. Она родилась на ферме, и с самых ранних лет работала: собирала хлопок и подрабатывала по найму у соседей. Всю свою жизнь Роу была «чьей-то работницей» — сначала в семье, затем обслуживала мужа в браке и работала в качестве домашней прислуги в другом доме.

Творить Роу начала ещё в самом детстве: она рисовала на полу карандашом и делала кукол из соломы. Она рисовала каждый раз, когда у неё выдавалась возможность. Во взрослом возрасте она хоть и продолжает рисовать, но «в стол» — патриархальные взгляды мужа и общества, а также огромный груз домашних обязанностей не позволяли ей открыто творить.

Поэтому, когда в 1948 году её муж умирает, а рабочий контракт заканчивается, она внезапно оказывается без дел. Именно тогда она наконец ощущает себя свободной. Она решает не выходить замуж в третий раз и не искать себе дальнейшую работу. Вопреки ожиданиям общества Роу решает сфокусироваться на творчестве.

Первый её взрослый творческий опыт — её собственный дом. Он представляет из себя небольшой деревянный коттедж в Винингсе, где они жили с её вторым мужем. В playhouse (условно — «игровой домик»), как она сама его называла, каждая поверхность дома оказывается задействована: горшки на перилах, подвешенные к деревьям игрушки и бутылки, старые стулья, на которых сидят тряпичные фигуры. К этому добавляются жевательные скульптуры из жвачки, закреплённые на заборе, и подстриженные кусты в форме животных.

Дом — это её личное пространство, где она могла буквально вернуть себе детство, потерянное в тяжёлой работе. Здесь Роу буквально «переписывает» своё детство — превращает двор и дом из места тяжёлой домашней работы в место игры, общения и художественной автономии.

На примере её игровой площадки можно проследить бережность Роу. Она с самого детства работала и жила в бедности, и это особенно заметно здесь: ничего никогда не выбрасывается. Абсолютно любую вещь, даже ту, которые другие посчитали бы мусором, она старалась преобразить и использовать в своём творчестве.

Когда недовольные соседи, считавшие её колдуньей из-за нестандартного дома, забрасывали дом бутылками, она собирала их и вешала на ветки. Даже осколки из разбитых окон становились частью композиции.

Работы Роу отличительно яркие. Особенно в поздний период, в последние полтора десятилетия жизни, её листы буквально пестрят розовыми, красными, жёлтыми, синими цветами. Она сознательно отказывается от тусклых, мрачных тонов в пользу кричащих цветов. Сама Роу подчёркивала, что не хочет напрямую рисовать сцены рабства: по её словам, у неё «нет сил» делать такие изображения, потому что они вызывают только грусть и возвращают к прошлому.

Прежде всего в своих работах она хотела запечатлеть то, что её жизнь — не только страдание, но и множество ярких, бытовых моментов. Своим творчеством Роу хотела вызвать в первую очередь радость и веселье, причём не только у окружающих, но главное у себя самой: рисование становилось для неё способом буквально перекрасить собственный опыт и противопоставить насыщенную палитру серым будням тяжёлого детства, где рисовать она могла только украдкой на случайных обрывках бумаги карандашом. Так излишне яркие цвета можно понимать как её позднее «отыгрывание»: во взрослом возрасте она, наконец, позволяет себе использовать всё то пространство, все те цвета, что были недоступны ей в детстве.

Характерная особенность её работ — их заполненность. Роу старалась заполнить и наполнить каждый кусочек пространства деталями. Это можно проследить и по саду, где каждый сантиметр покрыт, и по картинам. Помимо главного элемента очень часто можно увидеть дополнительные детали, сюжеты — по сути нет какого-то переднего плана: все эти детали выстроены на равных — каждая из них значима. Пустое пространство часто заполнялось ритмичным орнаментом.

В таком пространстве каждая вещь и деталь — участник происходящего. Это делает картину живой, будто показывая небольшую хаотичность, где в каждом уголке есть какое-то движение. По итогу её творчество напоминает речь, почти потоковый рассказ без пауз: так Роу на одном дыхании повествует о своей жизни и о своём видении.

Её творчество было очень личным: каждая деталь была связана с её жизнью, жизнью её сообщества. Роу говорила, что всегда рисует то, что видит, то, что чувствует.

Одна из таких деталей — связь Нелли с природой. С детства Нелли работала в полях, поэтому была очень привязана к природе, к сезонам, и потому свой сад она засевала огромным количеством разных цветущих растений. Особенно этот контраст стал заметен, когда рядом проложили дорогу. После прокладки скоростной трассы I-285 этот маленький «дикий» клочок земли оказывается зажат между дорожной инфраструктурой и процессом субурбанизации. Поэтому густота зелени и декоративных объектов в её саду и рисунках читается как сопротивление обществу и его видению развития.

Роу выращивает цветущие растения, в том числе шелковицу, к которой была особенно привязана; на её рисунках деревья утопают в цветах, переплетаясь с орнаментами и фигурами.

На её работах мы также можем увидеть множество животных: одушевлённые собаки, птицы, лошади, рыбы и фантастические комбинации зверей встречаются почти в каждой работе. Роу не стремилась к реализму и часто стилизировала каждый элемент в своих работах.

Можно заметить, как часто на картинах Роу написано её имя и изображена она сама. В её работе God Loves us All с символичным названием она гордо изображена в центре. Часто она вписывала своё имя и фразы прямо в рисунки. Роу всегда активно хотела показать свою ценность, то, что её мнение и жизнь важны. «Вот я оставляю свой отпечаток руки на стене. Когда я умру, люди всё ещё смогут увидеть его. Меня не будет, но они могут взглянуть и сказать: „Это рука Нелли Мей“». «Я хочу остаться в памяти, хочу быть видимой для людей» — это, пожалуй, самый важный принцип в её творчестве.

Роу в целом очень любила брать свои фотографии и дорабатывать их. В центр композиций она вклеивала фотографии себя и своих близких, а потом выстраивала вокруг рисованный мир, превращая их в новые работы: раскрашивала отдельные фрагменты, дорисовывала рамки, добавляла текст и декоративные элементы по краям. В автопортретах она с помощью цветных чернил и маркеров буквально «переделывает» собственный образ, меняя его из скучного черно-белого в яркую часть своего фантазийного мира.

Самый показательный пример этого — работа Real Girl (1980). Это цветная фотография, где Роу стоит перед дверью веранды своего дома и держит в руках куклу. Снимок наклеен в самый верх листа и заключён в серию разных рамок разных форм. Внутри этого «многослойного» обрамления Роу прописывает своё имя и слова Real Girl, Peace, God, а фон заполняет розовыми, жёлтыми и фиолетовыми узорами, цветами, «кружевными» краями.

В стенном тексте к работе прямо цитируется её фраза из интервью 1979 года: «I am Black and I love my blackness» — «Я чёрная, и я люблю свою чёрность». Так фотография в центре превращается не в манифест: она помещает себя в центр и обрамляет работу как открытку самой себе.

Творчество Нелли Мей Роу очень личное. Она хотела запечатлить жизнь вокруг себя и потому часто отображала в работах жизнь своего сообщества: соседей, приход, чёрную общину Вайнингса и Атланты. Запечатленные люди — это те, кто заходил в гости, сидел у неё во дворе, ходил с ней в церковь и участвовал в жизни местного прихода.

В рисунке Untitled (Nellie Mae Making It to Church Barefoot) (1978–1982) Роу изображает себя идущей в церковь босиком: розовое здание с множеством комнат, заполненных кошками, парит над двумя большими ступнями.

Художница так фиксирует роль церкви как центра её жизни — места, куда «всё сообщество» направляется каждое воскресенье.

Церковь и Бог в целом имеют огромную роль для Роу. Она была глубоко религиозной христианкой и относила себя к Африканской методистской церкви. В её поздних годах рисование становится чем-то вроде служения: она утверждала, что «рисование — единственное, что, как я думаю, хорошо для Господа», и воспринимала свою продуктивность как выполнение божественного поручения.

В её рисунках постоянно появляются религиозные надписи — вроде «God is not dead», «God Loves us All», «God Bless My House», «Beleave in God and He Will Make A Way Far You». Эти фразы часто прописаны в центре работ как молитва. В работе God is Not Dead фраза «God is not dead» оказывается вписана в центр многослойной восьмиконечной «звезды», под которой видны дерево и фигура креста: текст и образ здесь срастаются в единый знак веры. В уже упомянутой ранее работе God Loves us All Бог выступает как гарант универсальной любви.

Очень интересно то, как она соединяет религиозное с повседневным и общинным. В работе Dear God help Us To Keep Peace в центр помещена фотография самой Нелли Мей Роу вместе с галеристкой Джудит Александер; сверху и по краям она дописывает фразы «Dear God help Us To Keep Peace» и «Call on God», а всё изображение заключает декоративную рамку из пенопласта и пластмассовых украшений. Бог неотделим от других сфер жизни, и здесь она как бы молится за мир в именно их небольшой общине и просит защитить их.

Роу всегда старалась показать какие-то веселые моменты. Тем не менее в её работах присутствует и травматический слой. Одно из самых сильных её высказываний — рисунок, посвящённый серийным убийствам детей в Атланте в начале 1980-х, когда были похищены и убиты десятки афроамериканских детей и подростков.

Художница в своей манере не показывает насилие прямо: вместо этого она насыщает композицию алыми кровавыми акцентами, тревожными звериными фигурами и фрагментами человеческих тел. Центральная фигура в плаще, похожая на эксгибициониста связана с темой сексуального насилия, часто происходившего над детьми во время убийств.

Так художница старалась показать жизнь целиком, даже такие трагичные моменты, но передавала она их ненапрямую, через свою призму.

Таким образом, можно увидеть, что творчество Роу — это не ребячество. Это не попытка просто развлечься. Это рассказ о её жизни, о её культуре, по сути — желание оставить след в истории.

К счастью, ей это удалось. Творчество Роу, хоть и с опозданием, но было признано при её жизни. Её работы были представлены в разных галереях и выставках, в том числе на выставке Black Folk Art in America, 1930–1980, после которой её творчество стало известно широкой публике. С годами её признание только росло. Сейчас Роу признаётся одной из важнейших американских фольклорных художниц, а её творчество показывает стремление творить, несмотря ни на что.

Используя доступные ей простые материалы — картон, жвачку, дешёвые игрушки и цветные мелки она смогла занять своё место в истории и быть увиденной.