ОБЩИЙ ОБЪЕКТИВ Свиридовой и Воздвиженского в эпоху оттепели

1. Гипотеза и концепция исследования
2. О фотографах: Свиридова и Воздвиженский
3. Анализ ключевых работ
4. В чем секрет их «неразличимого стиля»?
5. «Фотографы счастья» — это правда или иллюзия?
6. Заключение

В истории фотографии XX века вопросы гендерных различий традиционно сравниваются: как снимают мужчины и как — женщины. Этот подход, безусловно, важен, но он исключает случай, когда гендерные различия стираются в пользу общего художественного видения.

Творческий союз Нины Свиридовой и Дмитрия Воздвиженского представляет собой уникальный для советской фотографии пример творческого единства людей разного пола, разного образования и разного подхода к съемке. Их случай позволяет исследовать не то, что различает мужской и женский взгляд, а то, что делает их неразличимыми — феномен «общего объектива».

Кроме того, их творчество приходит в эпоху «оттепели» — времени надежд, иллюзий и веры в человека, что делает их наследие важным историческим документом.

Уникальность творческого союза Нины Свиридовой и Дмитрия Воздвиженского стало возможным благодаря нескольким факторам.

1. Личностному — глубокая эмоциональная и духовная близость.

2. Профессиональному — постоянный обмен камерами, совместная съемка и обработка пленки.

3. Мировоззренческому — общая тема «человеческого счастья» и «оптимизма» как сознательный выбор, противостоящий бытовым трудностям.

4. Историческому — это было возможно в ту эпоху, благодаря поддержке, которую они получали. В эпоху Оттепели существовали проблемы, но их решения отличались от решений Перестройки или в военные годы. Эти фотографии отражали реальность и моделировали её. Они создавали образ счастливого детства, светлого будущего для этих детей и ценности семейного счастья. Особенно это было заметно ближе к 1970-м годам.

5. Модель парной съемки. При работе с детьми женщина быстрее находит общий язык. Один фотограф отвлекает внимание, а второй делает снимки.

Гипотеза: Традиционно считается, что мужской и женский взгляд в фотографии принципиально различны и существуют параллельно. Однако случай этой пары показывает, что отношения между двумя взглядами могут быть сложнее. Мужской и женский взгляд не обязательно противопоставлены — они могут дополнять друг друга и порождать новый, «общий» объектив, в котором невозможно разделить авторов. Таким образом, «общий объектив» — это не отрицание существования двух разных взглядов, а доказательство того, что их взаимодействие способно создавать нечто третье, более сложное, чем простая дуалистическая схема «мужчины vs женщины».

В рамках данного исследования анализируются черно-белые фотографии, созданные в первой половине их творческого пути.

Методология исследования включает сравнительный анализ, анализ визуальных источников и историко-культурный анализ. Также проводится описание изобразительных памятников.

Нина Свиридова (1933–2008) и Дмитрий Воздвиженский (1942–2005) — известная семейная пара советских фотографов. Они были очень талантливыми и работали вместе около 40 лет.

Нина и Дмитрий не учились на фотографов: Нина была учительницей русского языка и литературы, а Дмитрий — ученым.

До их встречи Нина уже четыре года снимала фотографии. Они познакомились в 1960-х годах в дачном поселке. Нина шла купаться с детьми и увидела красивого мужчину, который показался ей похожим на греческого бога[1]. Они сразу начали разговаривать и поняли, что у них много общего.

Нина и Дмитрий снимали фотографии вдвоем. Они пользовались двумя камерами и постоянно менялись ими. Все их работы подписывали двумя именами — Нины и Дмитрия, и это было не только потому, что они считали себя соавторами, но и потому, что при печати фотографии были очень похожи, и они не знали кто из них какую снял.[1]

Главная тема их творчества — человеческое счастье. Нина говорила, что ей нравится снимать людей, которые счастливы и радуются жизни. Их фотографии сделаны в черно-белом цвете, при этом всегда наполнены светом и оптимизмом.

Сын Нины Свиридовой, Дмитрий, вспоминал, что начало её карьеры было почти случайным. В окружении Нины было несколько знакомых фотографов, которые считали себя профессионалами. Однажды она увидела красивую улыбку и попросила одного из них сделать снимок. Но результат разочаровал: в реальности всё выглядело прекрасно, а на фото этого чуда не оказалось.

Тогда Нина попросила показать ей, как пользоваться фотоаппаратом. Из 36 кадров на первой же плёнке получился настоящий шедевр.

С этого дня Нина не расставалась с камерой. Снимала учеников после уроков, снимала на улицах — везде, где есть люди. Первые снимки показала в «Учительской газете». Редакция подготовила материал о ней как о педагоге, овладевшем второй профессией.

Тот номер газеты вышел в день первого полёта человека в космос — самый счастливый день в её жизни. Через два года Нина уже была выдающимся фотографом. Ей предложили перейти на работу профессиональным фотокорреспондентом. Расставаться со школой было жалко, но она согласилась. [1]

«В мартовском номере журнала „Советское фото“ за 1974 год вышла большая статья: „За круглым столом — женщины репортеры“, в которой Нина очень точно определила свое отношение к фотографии: „Мне кажется, что каждый фотожурналист, помимо работы над редакционным заданием, должен обязательно работать над собственной, особенно близкой ему, темой. Для меня такой темой стало человеческое счастье. Я люблю в людях проявления оптимизма, радостное, светлое восприятие окружающего мира“."[3]

В этой цитате Нина говорит о том, что стало красной нитью, которая проходит через всё их творчество на протяжении 40 лет.

На фотографии «На этюдах» запечатлён сын фотографов. Первое и самое главное, что бросается в глаза — это удивительная способность Нины и Дмитрия поймать идеальный момент. Ребёнок не позирует, не смотрит в камеру, не делает «правильное» лицо для фотографа, он просто живёт в кадре.

Именно эта способность — не «строить» кадр, а ловить его — отличала пару на протяжении всех 40 лет их совместной работы.

Кадр построен так, что ребёнок полностью в центре внимания, но при этом не выглядит «поставленным». Фотограф находится на уровне глаз ребёнка — это уравнивает позиции снимающего и снимаемого. Нет взгляда «сверху», который часто делал детские портреты того времени назидательными.

У Семёна Фридлянда (1905–1964), современника Нины и Дмитрия, работавшего в «Огоньке» и «Правде», детские фотографии — документальный репортаж о советском детстве. Его фотографии детского сада в 1940-х годах — это взгляд репортёра, фиксирующего, как устроена система воспитания.

А на фотографии «В школе искусств» тоже запечатлён социальный институт, но фотографы не имитируют сцену для фото, а ловят момент, запечатлевая искреннее счастье танцовщиц.

Композиция фотографии «К Ленину» говорит о чести, но именно здесь проявляется главное отличие от снимков современников.

Для сравнения обратимся к работе Михаила Трахмана «VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве» (1957 год). Обе фотографии объединяет перспектива: линия взгляда ведёт к вождю. Однако люди на этих снимках стоят по-разному.

У Трахмана — и у многих других фотографов того времени — люди выстроены в ровную шеренгу. Это парадный, дисциплинированный взгляд на толпу.

У Нины и Дмитрия — иначе. В центре их внимания не шествие к вождю, а сами дети: их позы, их частные жесты, их усталость и задумчивость. Кто-то переговаривается, кто-то замер в своих мыслях. Они не стоят по струнке. Это не парадный снимок «как мы идём к Ленину». Это наблюдение за детьми.

Именно эта человеческая, непарадная интонация и делает работу Свиридовой и Воздвиженского уникальной на фоне официальной фотографии своего времени.

В 1970 году профессиональные фотографы часто запечатлевали памятники и монументы, рассматривая их как значимые символы. Они снимали их снизу вверх, придавая изображению торжественность и величие. На таких фотографиях обязательно присутствовали «правильные» фигуры: пионеры с цветами или ветераны с наградами, что подчеркивало важность этих монументов.

Однако Нина и Дмитрий подошли к этому вопросу иначе. Для них памятник, безусловно, имел значение, и они также сняли его снизу вверх, передавая ощущение величия. Но для них дети были еще важнее. Этот подход стал значительным шагом в развитии фотографического искусства.

Памятник становится местом детских игр, и, вероятно, дети даже не задумываются о его историческом значении, связанным с освоением космоса.

Фотографии «Иришка» и «Ромашка» про нежность, чистоту и лёгкость детства.

Обе фотографии объединяет главный принцип Нины и Дмитрия: ребёнок в их кадре — не «советский пионер», не символ светлого будущего, а живая личность.

Эмоциональное воздействие Как и во всех работах пары, эмоция здесь рождается из естественности. Нина Свиридова говорила: «Я люблю в людях проявление оптимизма, радостное, светлое восприятие окружающего мира». Ребёнок на их снимках не разыгрывает радость по заказу — он просто живёт. И зритель это чувствует. Именно поэтому их детские портреты до сих пор вызывают улыбку и тепло — они вне времени.

На фото — бабушка (или прабабушка) с маленькой счастливой внучкой. Они стоят на улице, заглядывая в распахнутое окно, а фотограф — внутри дома. За их спиной — сад или лес, мягкая зелень летнего дня.

Бабушка и внучка не позируют — они просто зашли проведать и улыбнулись. Этот момент фотограф будто поймал случайно.

Снимок возвращает в детство, к ощущению безопасности, летнего тепла и близости родных.

В те времена люди старались запечатлеть счастливые моменты. Например, Генде-Роте был известным фотографом, который не любил притворство и умел ловить настоящие, искренние эмоции. Но у Нины и Дмитрия было важное отличие.

Генде-Роте снимал счастье знаменитостей, а Нина и Дмитрий — своё собственное, делая его доступным для всех. «Солнечный день» сложно представить в исполнении Генде-Роте: он бы не стал фотографировать бабушку с внучкой, потому что это слишком «мало» для официального репортажа. Но именно эта простота — величие Нины и Дмитрия.

На первой фотографии маленькая девочка сидит, запрокинув голову к небу и закрыв глаза. Она чувствует тепло солнечных лучей на лице, лёгкость летнего дня, саму жизнь.

В этом кадре — вся философия Нины и Дмитрия. Ребёнок здесь символ светлого будущего, которое уже наступило. Фотографы поймали мгновение, когда девочка растворилась в мгновении, когда вокруг мирно и тепло. Маленькое детское счастье.

На фотографии «Материнство» недавно ставшая матерью женщина безумно рада быть мамой. В кадре не видно всего младенца — только его маленькая ручка, но именно эта деталь говорит больше, чем мог бы сказать полный портрет.

Лицо женщины сияет. Она смотрит на своего ребёнка с такой нежностью и счастьем, что зрителю не нужно ничего объяснять. Это не «мать-героиня» с советского плаката.

Нина Свиридова сама была матерью — у неё росли сын и дочь. Возможно, эта фотография — не просто репортаж, а личное переживание, пропущенное через объектив.

Дети и животные — самые беззаботные существа на свете.

На этой фотографии есть маленькая деталь, которая передает простые моменты счастья. Это букет полевых цветов в руках пяти-шестилетнего ребенка.

Нина и Дмитрий часто снимались вместе. На фотографии ребенок, кажется, не замечает камеру, хотя объектив очень близко. Возможно, он улыбается Нине, ведь она была учительницей, способной заинтересовать детей, а Дмитрий поймал этот момент.

На снимке десантник в нелепой позе забавляет маленького сына фотографов. В отличие от монументальных солдат Макса Альперта, этот военный — живой и смешной. Фотография фиксирует игру, тепло и рождение детской мечты.

У Альперта военные — это герои, застывшие в пафосных позах на полях сражений («Комбат», 1942 год). У Нины и Дмитрия десантник — не памятник, а живой человек, который кривляется, чтобы рассмешить ребёнка. Альперт снимал войну и подвиг, Нина и Дмитрий снимают мир и игру.

Фотография «Архангельское» дышит летом, неторопливостью и той особенной тишиной старинного парка, где время течёт иначе. Справа налево, через кадр, идут две женщины — совсем юная девушка и бабушка. Обе в лёгких платьях, в изящных туфельках, с аккуратными причёсками. Они не позируют, не смотрят в камеру. Они просто идут — возможно, после воскресной прогулки. В их позах нет торжественности, но есть достоинство и расслабленность.

На первом плане, спиной к зрителю, сидит человек на скамейке. Он не в фокусе и в тени. Этот размытый силуэт работает как мазок художника: он создаёт глубину, отодвигает главных героинь на второй план.

Сверху справа в кадр врываются ветви цветущего дерева — нежно, воздушно, почти невесомо. Они обрамляют фотографию, напоминая о том, что всё это происходит весной или в самом начале лета. Справа угадывается здание с колоннами — строгое, классическое, с большим вытянутым окном и ступеньками. Архитектура здесь не подавляет, не требует поклонения. Она просто существует — как фон, как напоминание о вечности, но вечность эта тихая и добрая.

Нина Свиридова и Дмитрий Воздвиженский снимали не достопримечательности. Они снимали жизнь на фоне достопримечательностей. В «Архангельском» старинный парк и классическое здание с колоннами становятся не главными героями, а декорацией для человеческой неспешности, для женской прогулки, для простого и тихого счастья. В этой фотографии — вся их философия: даже в музее, даже среди истории, люди просто живут.

В отличие от официальных детских портретов 1950-х, где ребёнка «усаживали» и заставляли замереть, здесь дети расслабленно сидят. И даже такая фотография создаёт динамику внутри кадра, в отличие от фотографий Семена Фридлянда.

В серии «Отцы» фотографы исследуют важную часть детства — присутствие и участие отца в жизни ребенка.

На первой фотографии девочка обнимает отца. Отсутствие лица взрослого убирает лишние детали, оставляя чистый жест детской любви, один из самых искренних и спонтанных в поведении детей.

Эта фотография опережает своё время. В советской официальной фотографии взрослый всегда был центром — как авторитет и образец. Здесь же он почти исключён из кадра. Важны не его фигура, а чувства ребёнка.

На второй фотографии мужчина и мальчик сидят на подоконнике и строят башню из кубиков. Это сцена неспешного выходного дня. Здесь нет уроков, воспитания или «серьёзного мужского дела». Взрослый участвует в игре наравне, не как наставник, а как партнёр. Снимок фиксирует не результат, а сам процесс мягкого общения.

Эти фотографии переносят фокус с воспитания на любовь.

Этот снимок — о том, что детство полно не только игр, но и тихих мечтаний.

Размытые края фотографии мягко обрамляют главного героя, подчёркивая его значимость. Юная девочка под фатой с интересом смотрит на невесту.

Фотография фиксирует не событие, а рождение мечты.

На фотографиях «Колбасный принц» и «У меня такой характер» запечатлен не только ребенок, его эмоции и лицо, но и окружающее пространство, которое также несет свою историю.

Эти снимки позволяют людям нашего времени почувствовать атмосферу той эпохи. Они наполнены душевностью и теплотой, делая их близкими и понятными.

Дети не смотрят в камеру, что придает кадру кинематографичность и динамику. Они ждут родителей, но в их глазах нет грусти или усталости. Напротив, у них своя счастливая жизнь. Одна девочка деловито ест мороженое, а мальчик держит мешок с колбасой, заметив за окном что-то забавное.

В истории фотографии были фотографы, которые снимали вместе и подписывали фотографию двумя или одним общим именем.

Первая пара — Роберт Капа и Герда Таро (имена-псевдонимы). Настоящее имена — Эндре Фридман (1913–1954) и Герта Похорилле (1910–1937). Они легендарная пара военных фотографов.

Оба были еврейскими беженцами, бежавшими от нацизма. Вместе они придумали знаменитую аферу: выдумали американского фотографа «Роберта Капу», под чьим именем продавали свои работы втрое дороже. У этой пары «общий объектив» означал буквально общее имя.

Их точки зрения совпадали настолько, что они порой создавали одни и те же кадры, но с едва различимых ракурсов. Например, известны две фотографии смеющейся пары республиканцев: Таро запечатлела момент смеха, а Капа — следующий кадр, где улыбка ещё не успела исчезнуть.[4]

История Капы и Таро показывает, как сложно взаимодействовать, когда у людей разные взгляды. Как и у Свиридовой с Воздвиженским, у них было много общего: имя, схожие работы, общая тематика.

Роберт Капа и Герда Таро были фронтовыми фотографами, их совместная работа длилась всего полтора года. В отличие от Нины и Дмитрия, которые 40 лет снимали счастье, Капа и Таро показывали войну, тяжелую жизнь. К тому же они использовали разные фотоаппараты, поэтому их снимки можно различить, в отличие от неразделимого стиля советской пары. [5][6]

Хилл и Адамсон — шотландская пара, работавшая на заре фотографии. Хилл был художником, а Адамсон — химиком-технарём. Их сотрудничество было настолько тесным, что после смерти Адамсона Хилл оставил фотографию. Их формула, где художник и технарь работали в тандеме, напоминает союз Нины и Дмитрия. Они сотрудничали чуть больше четырёх лет, но их сотрудничество прекратилось из-за ранней смерти Адамсона.

Основное различие между этими парами заключается в распределении ролей. У шотландцев роли были чётко определены и оставались неизменными, в то время как у Нины и Дмитрия они часто пересекались и смешивались. И самое главное — советская пара работала вместе более сорока лет, что позволило их взглядам полностью слиться в единый творческий подход.

Период «оттепели»

После смерти Сталина в 1953 году в СССР начались перемены. Люди ощутили больше свободы и начали открыто выражать свои мысли.

Исследователь Л. В. Сёмова отмечает, что в фотографии этого времени изменилось отношение к людям. Ранее снимки были слишком идеальными и не отражали настоящую жизнь. Теперь же фотографы стремились показать реальность такой, какая она есть, с эмоциями и живыми людьми. Они старались делать фотографии более искренними и правдивыми.

Люди на фотографиях стали активными участниками событий. Фотографы акцентировали внимание на их эмоциях и чувствах, создавая более душевные и искренние кадры.

В этот период появилось множество талантливых фотографов, таких как Владимир Лагранж, Лев Шерстенников, Игорь Гневашев и другие. Их работы отличались эмоциональностью и искренностью. Оттепель создала благоприятные условия для их творчества.

Если фотографы не идеализировали действительность, а честно фиксировали её, то можно сделать вывод, что запечатленные на фото счастливые люди действительно были счастливы.

«Их фотографии печатались практически во всех советских изданиях. Поначалу Дмитрий и Нина были внештатными фотокорреспондентами, потом они занимали довольно серьёзные должности, которые стали признанием их заслуг. Сами Нина и Дмитрий никогда и ничего не просили для себя, ни наград, ни званий, ни тем более должностей. И всё же она стала сотрудником Госкомитета Совмина СССР по телевидению и радиовещанию, он — редактором „Культуры и жизни“.» [7]

Журнал «Культура и жизнь» — это иллюстрированный журнал, который выпускали в Советском Союзе. Его издавали на русском, английском, испанском, немецком и французском языках. Этот журнал был частью системы, которая помогала СССР налаживать отношения с другими странами через культуру.

Работа Дмитрия в этом журнале — это большая честь. Он был редактором, то есть главным человеком, который решал, какие статьи и фотографии будут в журнале. Тот факт, что его назначили на эту должность, значит, что его работу очень ценили.

Нина Свиридова тоже работала в важной организации — Гостелерадио СССР. Это было главное управление, которое отвечало за телевидение и радио в стране. Оно контролировало все телеканалы и радио.

Работа в Гостелерадио — это очень ответственная должность. Попасть туда было непросто, поэтому это ещё раз показывает, что Нина Свиридова была очень хорошим специалистом.

Исследование подтвердило выдвинутую гипотезу: творческий союз Нины Свиридовой и Дмитрия Воздвиженского демонстрирует, что взаимодействие мужского и женского взгляда в фотографии может быть многослойным и выходит за рамки простого гендерного разделения.

Анализ их работ выявил уникальность их подхода. В отличие от официальных снимков, где дети обычно изображались в строгих шеренгах, Нина и Дмитрий сосредоточились на неформальных и живых моментах: характере, задумчивости, игре.

Концепция «общего объектива» не отрицает различия между мужским и женским взглядом, но подчеркивает, что их взаимодействие создает нечто новое и сложное.