Ностальгия в фильмах Тарковского

Андрей Арсеньевич Тарковский считается классиком советского кино, за его авторством числятся такие фильмы, как «Зеркало», «Солярис», «Сталкер», «Жертвоприношение» и несколько других. При жизни одни современники подвергали его работы жёсткой критике, другие же видели его гениальным режиссером. Долгое время он был вынужден проживать на Западе, за пределами Советского Союза, подвергшись гонению на родине и вынужденной разлуке с семьей. Но и для раннего Тарковского особую значимость имело чувство тоски по родному месту и дому, ностальгия, которую он пронес через свою жизнь и творчество. Данный архив, как и выставка, нацелена на отображение жизненного и творческого пути режиссера через призму ностальгии, которая зачастую представляется автором через образ родного дома (как, например, в фильме Солярис) или образ руин, символизирующих потерю целостности и связи с чем-то (Ностальгия, Сталкер).

В течение жизни Андрей Арсеньевич активно писал дневники. В архиве представлены изданные и переведенные версии дневников режиссера, а также некоторые рукописные отрывки. Разрыв с домом для Тарковского, особенно ближе к концу его жизни, был темой достаточно болезненной. Главным образом его записи фокусировались на разногласиях с государством и подвластными структурами (например, Мосфильмом), в том числе на почве его кинокартин, и на его семье: второй жене Ларисе и младшем сыне Андрюшке, которые также подвергались влиянию этих споров. Особенно тяжело переживал режиссер разлуку с сыном после переезда в Италию — он смог увидеться с ним только за несколько дней до собственной смерти.

Родная сестра Тарковского, Марина, в интервью для газеты «Московский комсомолец» также упоминает о том, что «как все большие художники, Андрей был одинок, хотя вокруг него всегда было много людей». По ее словам, ностальгия питается одиночеством. Вырезка из газеты также вошла в настоящий архив.

«Солярис» — это экранизация романа Станислава Лема и один из двух наиболее известных фильмов Тарковского. Однако несмотря на то, что фильм был основан на одноименном романе, режиссер имел несколько другое видение истории. В отличие от писателя, Тарковский вводит в сценарий фильма сцены, связанные с Землей, переводя изначальный конфликт пределов человеческого понимания при столкновении с иным в конфликт отрешенности от родного Дома, контраст «родной Земли» и «холодного космоса». Именно такой подход к произведению позволяет провести линию ностальгического в сюжете фильма.

Образ утраченного прошлого, безвозвратно отдаляющегося привычного мира в «Солярисе» воплощает и мать Криса Кельвина: её портрет появляется в самом начале и конце фильма, где она представлена неподвижным образом на фоне природы. Ностальгия по утраченному земному на контрасте с незнакомым инопланетным воплощается здесь через её образ и ассоциации героя.

Отрешенность затрагивается и в более позднем фильме «Сталкер», этот аспект отображается через образ «руин», присутствующих в мире фильма, существующего после катаклизма, вызванного прибытием инопланетных существ, как данность. Особенно это присуще Зоне, где обнаруживаются знакомые признаки развала, но при этом они кажутся неправильными и непредсказуемыми. При этом режиссер признавался, что ориентировался на японскую концепцию «саба», с которой он познакомился из текстов журналиста Овчинникова и на которого ссылался в своих дневниках. «Саба» на японском означает «ржавчина», но японцы дают это название всем свидетельствам старения, событиям, показывающим некоторый шарм течения времени. И подобная концепция отражается в течение всего фильма: в доме Сталкера, в баре, где герои пьют перед путешествием, на рельсах, ведущих в Зону.

Это порождает некоторое ощущение «ностальгии», однако совершенно отличное от наблюдаемых в «Солярисе» и «Зеркале»: оно отрешенное, ведущее к неизбежному разрушению. Это то, что Тарковский называл «потерянным временем».

Один из ранних фильмов Тарковского, «Зеркало», снят от лица умирающего поэта Алексея — перед зрителем он предстаёт только ребёнком и подростком, пока взрослый герой повествует из-за кадра. Воспоминания поэта на протяжении всего фильма перемежаются с документальными историческими записями и фрагментами стихотворений отца режиссёра, Андрея Арсеньевича, который, как и персонаж картины, был поэтом.

Упомянутое в заглавии зеркало является и физическим, и метафорическим образом на протяжении всей картины, как мотив вглядывания в себя со стороны. Зеркало может выступать инструментом рефлексии о прошлом и настоящем, напоминанием о ходе времени и неизбежном изменении человеческой наружности и души. Ностальгия и невозможность вернуться в прошлое отождествляются через неподвластные человеку процессы: героиня, Мария Николаевна, видит в зеркале седую старуху, а когда в него позже смотрит Алексей, на момент он видит чужое лицо — не то себя из будущего, не то своего сына. Прошлое, за которое цепляется человек, растворяется в ходе времени, но ему на смену неизменно приходит новая надежда. В последней сцене Мария в ужасе оглядывается по сторонам, замечая повсюду гниль и ржавчину, и эти кадры сменяются панорамой поля, по которому бегут дети — новая надежда, новый этап в ходе времени, который тоже станет ностальгическим прошлым.

Как упоминал автор, этот фильм является не просто автобиографическим — он считал его самым важным в своей карьере. Первые версии сценария основывались непосредственно на записях собственных воспоминаний режиссера, однако, этот вариант он посчитал чересчур личным и потому несколько изменил сюжет. Но, даже после изменений, фильм сохраняет множество отсылок к жизни автора: например, дом, в котором жил главный герой в юности, был восстановлен по фотографиям дома Тарковских. Отчетливо видится линия ностальгии, опять же построенная на образе родного дома. Однако, несмотря на кажущуюся простоту сюжета, сам фильм построен так, что понять его можно только пройдя похожий путь.

«Ностальгия» — предпоследний фильм Тарковского, снятый полностью на территории Италии. Как следует из названия, в этой картине мотив ностальгии выходит на главный план и изображён наиболее ярко из всей фильмографии режиссёра. Классический образ романтизированной Италии с иконичными пейзажами преображается в незнакомое, дезориентирующие пространство через призму восприятия приехавшего туда главного героя, Андрея Горчакова: на протяжении всей картины персонажа окружают пустые, разрушенные пейзажи, в которых он не может найти покоя, и даже тёплые оттенки итальянской католической церкви он отвергает как нечто чужое. Опыт пребывания в незнакомой стране и невозможности проецировать новую действительность на знакомое прошлое Тарковскому знаком лично.

О силе и значимости ностальгии режиссер говорит и в интервью итальянской газете la Reppublica: «Ностальгия для нас, русских, совсем не такая же легкая, положительная эмоция, как для вас, итальянцев, а скорее что-то вроде смертельной болезни, глубокое сострадание, не столько связанное с лишениями или изоляцией, сколько с чужими страданиями, лишь сближающими через эмоциональную связь.