Original size 818x1240

Мобильность без движения: от юрты к глэмпингу через модернизм

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Мобильность в архитектуре обычно понимают как техническое качество: дом можно собрать, разобрать и перевезти на другое место. Однако в истории жилища это свойство имело разные значения. Для кочевых народов возможность перемещения дома вместе с семьёй была не столько архитектурным экспериментом, сколько условием существования, связанным с сезонными изменениями пастбищ и хозяйственным укладом. В середине XX века архитекторы-модернисты переосмыслили мобильность как технологическую и социальную утопию. От домов Бакминстера Фуллера и разборных конструкций Жана Пруве до проектов Archigram и капсул японских метаболистов мобильное жилище стало символом будущего, в котором человек больше не привязан к определённому месту [1; 2; 3; 11; 12; 13; 14]. Сегодня похожие формы — купола, каркасные домики, капсулы и юрты на деревянных платформах всё чаще встречаются в индустрии загородного туризма и глэмпинга [4].

Концепция

В данном исследовании мобильность рассматривается не только как физическая способность жилища перемещаться, но и как архитектурная идея, которая со временем меняет своё назначение. Объектом исследования становятся монгольский гэр, проекты мобильной архитектуры середины XX века, капсульные постройки Кисё Курокавы и современные туристические сооружения. Их объединяет стремление к лёгкости, компактности и автономности, однако за внешним сходством скрываются принципиально разные способы взаимодействия с человеком и окружающей средой.На первый взгляд эти объекты можно представить как последовательные этапы развития одного архитектурного типа: от переносного жилища кочевника до современного домика на природе. Но действительно ли глэмпинг наследует мобильность юрты и модернистских проектов? Что происходит с ней, когда способность перемещаться перестаёт быть необходимостью и превращается в элемент туристического опыта? Сохраняется ли мобильность как реальное конструктивное свойство или постепенно становится визуальным обещанием свободы?

Гипотеза

Гипотеза исследования заключается в том, что современный глэмпинг наследует не столько саму практику кочевого жилища, сколько визуальные формы и риторику мобильной архитектуры XX века: купол, каркас, капсулу, лёгкую оболочку и обещание независимости от привычного пространства. При этом мобильность не обязательно исчезает полностью: некоторые туристические сооружения действительно можно разобрать и перевезти. Однако в большинстве случаев она перестаёт определять повседневный уклад человека и становится дополнительным качеством архитектурного образа. Домик может выглядеть временным и автономным, но фактически оставаться на одной площадке, быть подключённым к коммуникациям и функционировать как часть туристического бизнеса. Таким образом, архитектура постепенно отделяет мобильность от необходимости перемещаться: сначала она обслуживает жизнь, затем становится проектной утопией, а после — образом, который можно потреблять. Важно отметить, что в исследовании я не стремлюсь противопоставить «настоящую» юрту «ненастоящему» глэмпингу или оценивать их с моральной точки зрения. Меня интересует, как меняется сама идея мобильности и какие смыслы она приобретает в разных исторических и культурных контекстах.

МОБИЛЬНОСТЬ КАК ПРАКТИКА

Прежде чем говорить о том, во что превращается мобильность в современной архитектуре, необходимо понять, чем она была изначально. В традиционном кочевом жилище возможность перемещения не является дополнительной функцией или эстетическим качеством. Она заложена в самой конструкции дома и непосредственно связана с образом жизни его обитателей.

Юрта

0
1/2

1. Современный монгольский гэр 2. Юрта на озере Сонкёл в Киргизии

Одним из наиболее выразительных примеров такого жилища является юрта — переносной дом, распространённый среди кочевых народов Центральной Азии, в том числе в Монголии, Киргизии, Казахстане и других регионах. В Монголии такое жилище называют гэром. Несмотря на региональные различия в конструкции, материалах и декоративном оформлении, многие юрты объединяет общий принцип: лёгкий разборный каркас, покрытый войлоком или другими материалами, который позволяет быстро собрать жилище и перевезти его на новое место. Такая архитектура формировалась на протяжении многих поколений и приспосабливалась к климатическим условиям степей и горных пастбищ, сильным ветрам и сезонным перемещениям скотоводческих семей. В 2013 году традиционное ремесло изготовления монгольского гэра и связанные с ним обычаи были включены в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО [7].

1. Кочевье. Сборка юрты. Киргизия, 1932 год 2. Схема конструкции юрты

Конструкция традиционной юрты обычно состоит из складных решётчатых стенок, деревянных жердей, формирующих купол, и верхнего кольца, через которое поступает свет и выходит дым. Каркас покрывается слоями войлока и ткани и закрепляется верёвками. Благодаря такому устройству жилище можно разобрать, сложить и перевезти на новое место [8]. Оно не требует капитального фундамента и устанавливается непосредственно на землю. Однако мобильность такого дома определяется не только его конструкцией, она связана с более широкой системой отношений между человеком, животными и природной средой. Кочевые семьи перемещаются в зависимости от состояния пастбищ, доступности воды и сезонных климатических условий. Дом следует за хозяйством, а не наоборот, поэтому переносимость здесь — не свобода путешествий в современном туристическом понимании, а способ поддерживать определённый уклад жизни [9].

1. Возведение стен в Афганистане 2. Верхушка юрты в Казахстане

Внутреннее устройство гэра также подчинено определённому порядку. В центре традиционно располагается очаг, который служит источником тепла и организует пространство вокруг себя. Мебель и бытовые предметы размещаются с учётом их назначения и культурных представлений, а вещи должны быть достаточно компактными, чтобы их можно было хранить и перевозить вместе с домом [7]. Таким образом, мобильность здесь неотделима от повседневной практики. Дом не просто обладает возможностью перемещения — он регулярно перемещается, поскольку этого требует жизнь его обитателей.

Убранство традиционной монгольской юрты

1/2

Однако было бы ошибкой считать, что мобильность гэра всегда остаётся неизменной. Современная Монголия показывает, как традиционное жилище может сохранять свою форму, даже когда необходимость в перемещении постепенно исчезает. На окраинах Улан-Батора сформировались гер-районы — территории индивидуальной застройки, где рядом с традиционными юртами располагаются небольшие дома, хозяйственные постройки и огороженные участки. Многие семьи живут здесь постоянно, а гэр может годами находиться на одном месте [10].

Original size 1024x576

Гер-район вокруг центра Улан-Батора, где проживает около 60% населения монгольской столицы

Этот пример важен для всего исследования: он показывает, что мобильность нельзя определить только по внешнему виду или конструкции. Один и тот же тип жилища способен выполнять разные функции в зависимости от среды и образа жизни человека.Если в кочевой культуре мобильность была практикой, то в архитектуре XX века она постепенно становится самостоятельной проектной идеей.

МОБИЛЬНОСТЬ КАК УТОПИЯ

В середине XX века представление о мобильном жилище приобретает новое значение. Индустриализация, развитие транспорта и появление новых строительных материалов заставляют архитекторов по-новому взглянуть на привычную систему строительства. Дом начинает восприниматься не как нечто неразрывно связанное с участком земли, а как продукт, который можно изготовить, доставить и собрать в другом месте. Модернистская архитектура стремится к универсальности и функциональности. Мобильность становится частью более масштабной идеи: человек будущего должен иметь возможность менять пространство вокруг себя в соответствии со своими потребностями. При этом архитекторы предлагают разные варианты такой свободы: от транспортируемого дома до изменяемого города и индивидуальной оболочки вокруг человека.

Димаксионный развёртываемый модуль Бакминстера Фуллера, 1941–1942 гг.

Одним из наиболее известных авторов, работавших с идеей технологически автономного жилища, стал Бакминстер Фуллер. Его проекты основывались на стремлении использовать минимум материала при максимальной эффективности конструкции. В 1940–1941 годах он разработал Dymaxion Deployment Unit («Димаксионный развёртываемый модуль»), адаптировав промышленный стальной зерновой бункер под жилое пространство. Объект можно было изготовить из готовых элементов, транспортировать и установить на новом месте. В 1941 году полноразмерный образец был представлен в Музее современного искусства в Нью-Йорке [1].

Original size 1350x1086

Строительство дома

В другом проекте — Dymaxion House («Дом Димаксион»), Фуллер предложил лёгкий дом, собранный из промышленных элементов и организованный вокруг центральной опоры. Предполагалось, что его можно будет производить серийно и доставлять в разные части мира. Если гэр перемещается потому, что за ним следует хозяйство, то дом Фуллера должен перемещаться благодаря возможностям промышленности. Его конструкция становится результатом инженерного расчёта, а сам объект рассматривается как универсальный продукт.

Original size 1388x1082

Дом Димаксион, Бакминистер Фуллер, 1945 г.

Другим важным автором был Жан Пруве, стремившийся объединить архитектуру, промышленный дизайн и инженерное производство. Его интересовали сборные конструкции, металлические элементы и возможность создавать здания из заранее подготовленных компонентов. В отличие от многих утопических проектов, Пруве разрабатывал реальные сооружения, которые можно было производить, перевозить и собирать на месте. Особое место занимает Maison Tropicale («Тропический дом»), серия домов конца 1940-х — начала 1950-х годов. Конструкция включала металлический каркас и сборные панели. Первый дом был установлен в Ниамее в 1949 году, позднее другие варианты появились в Браззавиле. Проект создавался в контексте французской колониальной политики и был связан с попыткой адаптировать промышленную архитектуру к климатическим условиям Западной Африки [11].

Original size 2564x1432

Тропический дом, Жан Пруве, 1949–1951 гг.

Дом был спроектирован с учётом возможности транспортировки в разобранном виде: его лёгкие плоские элементы из алюминия и стали можно было перевозить грузовыми самолётами в удалённые районы. Пруве также предусмотрел климатические решения — естественную вентиляцию, двойные стены и регулируемые солнцезащитные панели.Несмотря на инженерную продуманность, проект оказался слишком дорогим и сложным для массового производства. Всего было построено три дома, которые позднее забросили в Нигере и Конго, впоследствии их приобрели, вывезли во Францию и отреставрировали. Maison Tropicale интересен как пример практической мобильности, заложенной не только в конструкции здания, но и в способе его транспортировки и сборки.

1. «Тропический дом», Жан Пруве, 1949–1951 гг., фотография реализованного прототипа на сваях 2. Чертёж металлического каркаса

Ещё один проект Пруве — Maison des Jours Meilleurs («Дом лучших дней»), созданный в 1956 году для аббата Пьера, который помогал людям, оставшимся без жилья. Дом должен был быть доступным и быстро собираемым. В его основе находилась центральная опора, вокруг которой организовывалось жилое пространство.

Мобильность без движения: от юрты к глэмпингу через модернизм
Project created at 20.11.2026
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more