Мифологические образы богов в манге «Повесть о конце света»

• Концепция
• Зевс
• Будда
• Один
• Заключение

Манга «Повесть о конце света» (終末のワルキューレ), выходящая с 2017 года в журнале Comic Zenon, является популярным произведением посвященным сражениям богов против людей. Популярность этой манги обосновывается тем, что в ней пересекаются мифологии со всего мира.

Произведение помещает в единое пространство богов из множества мировых пантеонов — скандинавского, греческого, индийского, буддийского, синтоистского и множество других. Манга выстраивает между ними прямое визуальное сопоставление, где персонажи разных культурных традиций существуют в одном кадре, носят одновременно видимые атрибуты своих мифологий и участвуют в боевых сценах.

Эта манга интересна для разбора тем, что ее авторам, Такуми Фукуи, Синъя Умэмура и Ajichika, необходимо счательно подбирать внешний вид каждого персонажа. Они должны постоянно принимать конкретные решения: что именно из многовекового визуального наследия каждого образа сохранить, что переосмыслить, а что намеренно разрушить. Анализ этих решений позволяет рассмотреть мангу не как упрощение мифологии для массовой аудитории, но как самостоятельный иконографический текст, вступающий в диалог с многовековой традицией изображения богов в разных культурах.

В качестве материала для исследования рассматриваются трое из ключевых богов произведения — Зевс, Один и Будда. Выбор именно этих трех персонажей обусловлен тем, что они представляют три принципиально разных типа трансформации образа:

• Зевс — инверсия через внешность при сохранении сути,
• Будда — радикальное переосмысление при сохранении единичных атрибутов,
• Один — сохранение внешних маркеров при подмене внутренней природы.

Для визуального анализа подбираются страницы манги, где персонажи изображены в различных ситуациях: бытовых, боевых и символически значимых. Их внешний вид и поведение рассматриваются в сравнении с мифологическими первоисточниками и репрезентативными примерами из других медиа.

Зевс — это первый бог, которого мы видим в произведении, и он сразу задает стилистику всей манги. Он выглядит как маленький худощавый старик со впалыми глазами, так глубоко посаженными, что их почти не видно. Он практически лыс, если не считать небольшого ирокеза, который резко контрастирует с аккуратно уложенной бородой. Носит он традиционный древнегреческий хитон.

Но внешность бога обманчива.

Зевс — эксцентричная личность, от которой никогда не знаешь, какую эмоцию ожидать. Он подвержен внезапным преувеличенным эмоциональным вспышкам. При этом неважно, положительным или отрицательным.

В его представлении, как и у большинства богов, люди совершенно ничтожны и никогда не смогут противостоять богам. Он не видит в них противников ни на секунду.

И у него есть основания для такого мнения. Зевс является одним из сильнейших и старейших богов. Но он также возглавляет совет Валгаллы, и именно он определяет правила турнира.

Он не раз демонстрировал доминирование по отношению к другим богам, и практически все ему подчиняются.

Особенностью Зевса является способность контролировать собственные мышцы, что значительно усиливает его физические свойства, однако длительное применение этой техники оборачивается против него самого.

Традиционный Зевс — величественный бородатый мужчина в расцвете лет, с орлом и молнией. Но манга намеренно инвертирует этот образ, превращая его в маленького дряхлого старика. Это классический приём «обманутого ожидания» — но мощь остаётся скрытой внутри немощного тела и раскрывается в бою.

Молния как атрибут трансформируется в технику рукопашного боя — «Кулак Зевса». А эротическая сторона мифологического Зевса с его бесконечными изменами здесь полностью отброшена. Манга никак не использует этот элемент мифологии Зевса.

Но вместо него остается другая черта Зевса, его стратегический склад ума и одержимость сражениями. Здесь он прежде всего пугающая загадочная фигура — и пугает на всех уровнях одновременно и внешним видом, и непредсказуемостью, и холодным расчетом.

Образ Будды сильно контрастирует с традиционным представлением о нем. Практически единственным иконическим элементом в его дизайне служит огромный пучок волос, соответствующий буддийской ушниша.

Здесь Будда — это молодой человек в современной уличной одежде: майка с кроликом, подчёркивающая развитую мускулатуру, тяжелые серьги с камнями и очки. На лбу у него бинди, единственный явный религиозный маркер.

Примечателен кролик на его майке. Надпись «Usachan» и сам образ кролика с повязкой на глазу отсылают к японской поп-культуре, однако за этим современным принтом стоит мифологическое содержание.

В буддизме кролик — это символ жертвенности. Это типичный для манги прием двойного кодирования, когда деталь выглядит как уличная мода, но несет иконографическую функцию.

Его внешний вид подчеркивается поведением. Эксцентричность Будды позволяет ему пренебрегать любыми авторитетами, будь то Локи или Зевс. Его ничто не остановит, чтобы нагрубить.

Такое демонстративное пренебрежение служит явным показателем того, что Будда абсолютно уверен в собственном превосходстве.

При этом он одинок в обществе богов. Будда — бывший человек, вознесшийся, но не ощущающий себя среди богов своим. Он проводит большую часть времени в полном одиночестве, в абсолютной гармонии с самим собой. И именно эта внутренняя гармония позволяет ему открыто декларировать свободу от чьих-либо авторитетов.

Несмотря на всю отрешенность, у него есть очевидная слабость. Он заядлый сладкоежка, постоянно поглощающий конфеты, и категорически не желающий делиться. Это разительно расходится с образом традиционного Будды, отреченного от телесных желаний.

Несмотря на все противоречия, именно Будда — единственный бог, остающийся на стороне человечества и не желающий его уничтожения. Его плохие отношения с богами и любовь к людям приводят к тому, что он предаёт богов. Момент предательства решен визуально точно и намеренно. Будда стоит на арене один, объявляя о своём выборе.

Художник строит кадр на масштабном контрасте, где огромная монументальная архитектура арены и маленькая одинокая фигура на плитах. Это не уменьшает Будду — это увеличивает его символический вес. Он не часть ни одной из сторон, он стоит посередине, и именно это пространственное одиночество визуально подчеркивает то, что словами уже сказано. Будда сам по себе.

Исторический Гаутама Сиддхартха — принц, отрекшийся от роскоши ради просветления. Манга берёт эту биографию буквально. Будда здесь бывший человек, принц, выросший в роскоши, которому боги предрекали власть над миром.

В традиционной иконографии Будда — статичная сидящая фигура в медитации. Манга разрушает это намеренно, превращая его в подвижного, дерзкого и одетого в уличную одежду. Это образ не просветленного, а мятежника от просветления, что точно соответствует его роли в сюжете.

Один выглядит как пожилой мужчина с длинными седыми зачесанными назад волосами и бородой, точно следуя своему мифологическому облику. На левом глазу он носит повязку, самый известный элемент внешнего вида мифологического Одина. В мифах отсутствие глаза символизировало цену, заплаченную за бесконечную мудрость.

На обоих плечах у него сидят два ворона — Хугин и Мунин, которые служат его вестниками и глашатаями.

Один практически всегда молчит и сдерживает эмоции. И именно вороны здесь выполняют роль голоса бога, как и должны глашатаи. Именно через их реплики и реакции читатель считывает эмоциональное состояние Одина, которое сам он никогда не показывает напрямую. Это визуальный прием раздвоения, когда бог говорит через посредников, сохраняя непроницаемость.

В моменты, когда Один всё же говорит сам, каждая его реплика создаёт давление на всех присутствующих, и суть этих реплик неизменно демонстрирует крайнюю жестокость.ь.

И это не просто так, мифологический всеотец является в том числе воплощением мудрости. Но Один манги, может, и мудр, но он больше безумец.

В манге есть множество панелей, где он остается один, и каждый раз его улыбка и последующий смех наводят ужас не только на Хугина и Мунина, но и на читателя.

Один является главным антагонистом истории. В какой-то момент герои узнают, что нынешний Один, это второе воплощение, и эту тайну он ревностно охраняет. Несмотря на это, он остается одним из самых могущественных богов. Он также вобрал в себя элементы мифологических валькирий, а имннл крылья, с которыми он появляется на арене, традиционно принадлежали именно им.

Его истинный боевой облик раскрывает природу подмены окончательно. На панели представления художник изображает молодого человека в гротескной броне с птичьими мотивами — это облик Велка, малого божества, ставшего Одином.

Показательно, что этот образ не имеет ничего общего ни с мифологическим Одином, ни с его обычным обликом в манге. Броня перегружена деталями и выглядит скорее как рыцарское снаряжение, чем как атрибутика скандинавского бога. И это дополнительно подчеркивает, что это и не Один. Это самозванец, надевший его имя как маску.

В «Старшей Эдде» Один — вечный странник в широкополой шляпе и плаще, скрывающий личность. Манга сохраняет и развивает эту черту таинственности Одина. На протяжении всей истории он играет роль серого кардинала, манипулирующего всеми ради собственных целей.

По мимо этого манга перенесла повязку и ворон как иконографические маркеры, но вместо бога мудрости и поэзии перед нами бог безумия и манипуляции. Манга упрощает его мифологическую неоднозначность — и делает это намеренно, отдавая трикстерскую сторону полностью Локи, а Одину оставляя только холодную жестокость стратега.

«Повесть о конце света» работает с мифологией не как энциклопедия и не как пересказ. Авторы принимают конкретные иконографические решения по каждому персонажу — и эти решения не случайны. Они определяются логикой жанра, визуальным языком манги и требованиями сюжета.

Три рассмотренных персонажа демонстрируют три принципиально разных подхода к трансформации образа. Зевс — инверсия через внешность, где дряхлое тело скрывает абсолютную мощь, и это противоречие является его главным визуальным высказыванием. Будда — радикальное переосмысление при сохранении единичных атрибутов, таких как кролик на майке и бинди на лбу. Но добавлены уличная одежда и дерзость вместо медитации и отречения. Один — сохранение внешней оболочки при подмене внутренней природы. Вместо бога мудрости перед нами бог безумия.

Во всех трех случаях манга действует по одному принципу. Она выбирает из мифологического наследия то, что работает визуально и сюжетно, и отбрасывает то, что мешает. Это не искажение мифов и истории, это самостоятельный иконографический язык. Который вступает в диалог с традицией, а не просто ее воспроизводит. И именно в этом диалоге, между устойчивым мифологическим образом и его версией из манги, и находится причина, почему эти персонажи популярны.