Original size 1140x1600

Между универсальным и локальным: региональные особенности советского модернизма в архитектуре Центральной Азии (1960–1991)

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

1. Концепция
2. Формирование нового советского архитектурного языка
3. Архитектурное наследие Центральной Азии
4. Новая архитектурная форма
5. Традиция в новой архитектуре
6. Город и природная среда
7. Три республики — разные решения
8. Заключение
9. Источники

Концепция

Советская архитектура второй половины XX века часто воспринимается как единая система, основанная на повторяющихся формах, функциональности и индустриальных методах строительства. Распространение типовых проектов, использование железобетонных конструкций и стремление к рациональной организации пространства действительно сформировали общий архитектурный язык, который можно встретить в разных уголках Советского Союза. Однако при более внимательном рассмотрении становится заметно, что в отдельных республиках этот язык приобретал собственные особенности, связанные с историей, культурой и условиями жизни местного населения.Особенно интересным в этом отношении представляется архитектура Центральной Азии. Узбекистан, Казахстан и Киргизия имели различное историческое и культурное наследие, которое продолжало влиять на развитие городов и архитектурную практику даже в условиях масштабной советской модернизации. Здесь новые технологии строительства и современные архитектурные принципы сталкивались с традициями, сформированными на протяжении многих столетий. Это взаимодействие не всегда было очевидным: иногда оно проявлялось в орнаментах и декоративных элементах, а иногда затрагивало саму структуру здания, его силуэт, композицию, организацию внутреннего пространства и связь с окружающей средой.

Традиционная городская застройка Самарканда. Проспекта Ленина, Ташкент, 1966-1972.

Интерес к этому периоду связан с тем, что советский модернизм в Центральной Азии не ограничивался простым повторением архитектурных решений, разработанных в других частях страны. Постепенно архитекторы обращались к местному наследию, искали способы его включения в современную архитектуру и переосмысливали привычные формы с помощью новых материалов и конструкций. При этом обращение к традициям происходило по-разному: исторические мотивы могли использоваться как декоративный образ, становиться основой композиции или получать новое функциональное значение. Поэтому важно рассматривать региональную специфику не только через отдельные национальные элементы, но и через то, как они влияли на архитектуру в целом.В центре исследования находится противоречие между универсальностью советского модернизма и стремлением архитектуры сохранить или заново сформировать связь с местной культурной средой. Интерес представляет не столько само присутствие традиционных мотивов в современных зданиях, сколько способы их преобразования. Как исторические формы менялись под влиянием новых строительных технологий? Почему в одних проектах местные особенности проявлялись через орнамент и оформление фасадов, а в других — через объёмно-пространственные решения, конструкцию и организацию здания? Насколько по-разному этот процесс происходил в Узбекистане, Казахстане и Киргизии?

Original size 2072x1165

Реконструкция Ташкента после землетрясения, 1966.

Для раскрытия этой темы особое значение имеет визуальное сопоставление архитектурных объектов. Фотографии зданий, исторические изображения, чертежи, планы, разрезы и отдельные архитектурные детали позволяют проследить, как менялся внешний облик советских городов и какие решения использовали архитекторы. Сравнение объектов из разных республик помогает увидеть не только общие черты архитектурного языка, но и различия в работе с формой, масштабом, материалами, декоративными элементами и пространством. При этом архитектура рассматривается не изолированно, а в связи с историческим окружением, природными условиями и особенностями городской среды.Предполагается, что в период с 1960 по 1991 год в архитектуре Центральной Азии сформировались особые региональные способы развития советского модернизма. Общие принципы современной архитектуры в разных республиках переосмысливались под влиянием местных традиций, культурного наследия и природных условий. Это взаимодействие проявлялось не только в декоративном оформлении, но и в архитектурной форме, композиции, конструкциях и организации пространства. Сопоставление зданий Узбекистана, Казахстана и Киргизии позволит выявить, насколько различными могли быть эти способы взаимодействия и как в рамках общей советской архитектурной системы возникали собственные региональные особенности.

Формирование нового советского архитектурного языка

Во второй половине 1950-х годов советская архитектура начала заметно меняться. После периода, когда большое внимание уделялось монументальности зданий и декоративному оформлению, архитекторы стали переходить к более простым и функциональным решениям. На первый план выходили назначение здания, удобство его использования и возможность строить быстрее и дешевле.Одним из важных событий стало постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР от 4 ноября 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Оно закрепило новый подход к архитектуре и ускорило переход к более рациональному проектированию. Сложный декор и дорогие индивидуальные проекты всё чаще уступали место простым формам, типовым решениям и новым строительным технологиям.Однако эти изменения начались не в один момент. Ещё до принятия постановления в стране обсуждались способы удешевления строительства, использования типовых проектов и промышленного производства строительных деталей. Одной из главных причин была нехватка жилья и быстрый рост городов. Нужно было строить много домов за короткое время, поэтому архитектура всё сильнее зависела от возможностей строительной промышленности.Одним из результатов этих изменений стало развитие крупнопанельного строительства. Железобетонные панели и другие элементы производились заранее на заводах, после чего доставлялись на строительную площадку и собирались в готовое здание. Строительство постепенно превращалось в более организованный и повторяемый процесс. Вместо того чтобы возводить каждый дом практически с нуля, строительные организации могли использовать готовые детали и заранее разработанные проекты.Это сильно изменило внешний облик городов. Появлялось всё больше жилых домов с простыми фасадами, повторяющимися окнами, балконами и одинаковыми этажами. Вместе с отдельными зданиями менялся и сам принцип городской застройки. Всё большую роль играли микрорайоны — жилые территории, внутри которых располагались не только дома, но и школы, детские сады, магазины, общественные пространства и места отдыха.

Строительство первого крупнопанельного дома, Фрунзе, 1962. Новый жилой район, Фрунзе, 1965.

Индустриальное строительство не означало, что вся архитектура должна была выглядеть одинаково. Если жилые дома часто подчинялись типовым проектам, то общественные здания, музеи, театры и административные сооружения давали архитекторам больше свободы. Здесь появлялись необычные объёмы, крупные выступающие конструкции, выразительные геометрические формы и более сложные композиции. Постепенно советский модернизм стал проявляться не только в простоте зданий, но и в стремлении по-новому работать с пространством и внешним обликом архитектуры.В Центральной Азии эти процессы сопровождались быстрым ростом городов и расширением строительства. Увеличивались жилые районы, появлялись новые общественные здания, менялись центральные улицы и площади. При этом новые строительные решения приходилось применять с учётом местных условий: жаркого климата, сильного солнечного излучения, особенностей рельефа и уже существующей городской среды.Особенно масштабные изменения произошли в Ташкенте после землетрясения 26 апреля 1966 года. Разрушения затронули жилые и общественные здания, поэтому восстановление города потребовало огромных усилий. В Ташкент приехали строители, инженеры и архитекторы из разных республик Советского Союза. Началось строительство новых жилых кварталов, общественных сооружений и целых городских ансамблей. Реконструкция стала одним из наиболее заметных примеров того, как общесоюзные строительные подходы применялись в конкретном городе Центральной Азии.

Original size 0x0

Здание Совета Министров Узбекской ССР, Л. Адамов, Б. Зарицкий, Б. Мезенцев, Е. Розанов, В. Шестопалов, 1967.

Архитектурное наследие Центральной Азии

До распространения советского модернизма архитектура Центральной Азии развивалась под влиянием разных исторических, культурных и природных условий. В каждом регионе складывались собственные способы строительства и организации жилого пространства. Одни традиции были связаны с крупными городами и постоянными поселениями, другие — с кочевым образом жизни и необходимостью создавать переносные жилища. Поэтому архитектурное наследие региона нельзя рассматривать как единый стиль: оно складывалось из множества локальных особенностей.Особенно выразительно городские традиции проявились в Узбекистане. Самарканд, Бухара, Хива и Ташкент имели собственную архитектурную историю, однако в их жилой застройке можно найти общие черты. Традиционный дом часто строился вокруг внутреннего двора, который становился главным пространством повседневной жизни. Комнаты обычно были обращены не к улице, а внутрь участка. Высокие наружные стены обеспечивали уединение, а двор связывал жилые помещения и хозяйственные постройки между собой.Важную роль играли айваны — крытые открытые площадки или галереи, защищавшие от солнца и позволявшие проводить время на свежем воздухе. Благодаря им пространство дома менялось в зависимости от времени года. Летом жизнь переносилась во двор и затенённые помещения, а в холодное время использовались более закрытые комнаты. Такая организация была связана не только с традициями быта, но и с климатом региона.

Original size 880x660

Традиционный деревянный айван, Бухара.

При этом архитектура жилых домов не была одинаковой даже внутри Узбекистана. Например, в Бухаре внешние фасады часто оставались закрытыми и сдержанными, а основное внимание уделялось оформлению внутреннего двора. В Ферганской долине и Коканде встречались выразительные деревянные колонны, резные двери и расписные потолки. В Хиве большое значение имели деревянные конструкции и резьба. Различия касались не только декора, но и планировки домов, материалов и способов организации пространства.Отдельное место занимали декоративные элементы. Деревянная резьба, роспись, резной ганча и панжара использовались не только для украшения. Ажурные решётки панжара пропускали свет и воздух, одновременно защищая помещения от прямых солнечных лучей. В сочетании с айванами, глубокими нишами и затенёнными дворами они формировали особую среду, в которой внешний облик дома был тесно связан с его практическим устройством.

Original size 2048x1366

Айван и панжара традиционного узбекского дома.

Иная архитектурная традиция развивалась у казахов и кыргызов. Для кочевого образа жизни требовалось жилище, которое можно было быстро собрать, разобрать и перевезти на новое место. Одним из наиболее узнаваемых примеров стала юрта. Её круглая форма была связана с устройством деревянного каркаса: складные решётчатые стены соединялись с верхней частью конструкции при помощи жердей, образующих купол. Каркас покрывался войлоком, защищавшим внутреннее пространство от холода, ветра и осадков.В казахской традиции основные части юрты известны как кереге — складные решётчатые стены, уық — жерди купола, и шаңырақ — круглая верхняя конструкция. В кыргызской традиции используются близкие по устройству элементы, но с собственными названиями: кереге, уук и түндүк. Верхнее отверстие обеспечивало освещение и выход дыма. Юрта была не просто переносным укрытием, а продуманным жилым пространством, в котором каждая часть имела своё назначение.

Original size 1000x738

Казахская юрта.

Важно учитывать, что архитектурная жизнь Казахстана и Кыргызстана не ограничивалась кочевыми жилищами. В городах и постоянных поселениях развивались другие способы строительства: использовались глина, кирпич и дерево, формировались дворовые дома и кварталы. Особенно заметно разнообразие таких традиций проявлялось в южных районах Кыргызстана, где на архитектуру влияли соседние оседлые культуры. Местная застройка развивалась не изолированно, а в результате постоянного взаимодействия разных народов и способов строительства.

Original size 1920x1080

Боз үй (киргизская юрта).

К середине XX века архитектурное наследие Центральной Азии представляло собой не единый набор национальных мотивов, а множество различных традиций. Дворовая застройка узбекских городов, кочевые жилища казахов и кыргызов, местные способы работы с деревом, глиной, камнем и войлоком создавали богатую основу для дальнейшего развития архитектуры региона.С приходом советского модернизма эти традиции не исчезли полностью. Одни продолжали существовать в повседневной жилой среде, другие становились источником новых архитектурных решений. В дальнейшем архитекторы обращались к историческим формам, конструкциям и принципам организации пространства, пытаясь включить их в современные здания. Поэтому следующим шагом станет рассмотрение того, как местное наследие повлияло на форму, композицию и внешний облик советской архитектуры.

Новая архитектурная форма

К 1960-м годам советский модернизм стал заметной частью архитектуры городов Центральной Азии. Однако его развитие не ограничивалось строительством типовых жилых домов и общественных зданий. Архитекторы всё чаще экспериментировали с крупными объёмами, необычными конструкциями и выразительными силуэтами. Особенно заметно это проявлялось в зданиях общественного назначения, которые должны были становиться новыми ориентирами городской среды.В таких проектах архитектурная форма была не просто внешним оформлением здания. Она помогала выразить его назначение, организовать внутреннее пространство и создать запоминающийся образ. Поэтому в архитектуре этого периода можно встретить как строгие геометрические объёмы, так и сложные композиции, в которых современные конструкции сочетались с декоративными элементами и особенностями окружающей среды.Одним из интересных примеров стал Ташкентский государственный цирк, спроектированный архитекторами Генрихом Александровичем и Генрихом Масягиным. Его проектирование началось в 1962 году, а строительство завершилось в 1976-м. В отличие от многих советских цирков послевоенного периода, ташкентское здание не повторяло готовый типовой проект, а разрабатывалось с учётом местных функциональных, геологических, климатических и сейсмических условий.

Original size 2560x1707

Ташкентский государственный цирк, Г. Александрович, Г. Масягин, 1976.

Главный объём цирка построен вокруг круглой арены и зрительного зала. Внешний облик здания отличается цельностью: основные формы объединены в компактную композицию, а плавные линии крыши подчёркивают центральную часть сооружения. При этом здание не пытается буквально повторить традиционную архитектуру региона. Его выразительность основана на современной геометрии, масштабе и работе с крупным объёмом. Это пример того, как советский модернизм мог создавать индивидуальный архитектурный образ для конкретного города.

Другой пример — гостиница «Казахстан» в Алматы, открытая в 1977 году. Её спроектировали архитекторы Юрий Ратушный, Леонид Ухоботов, Алексей Анчугов и Владимир Каштанов. В отличие от цирка, где основное внимание сосредоточено на горизонтальном объёме, здесь главным выразительным элементом стала высота. Здание заметно выделяется на фоне окружающей застройки и формирует один из узнаваемых силуэтов города.Архитектура гостиницы строится на сочетании вытянутого вертикального объёма и выразительного завершения верхней части. Повторяющиеся элементы фасада создают ритм, а выступающие части придают поверхности здания глубину. Верхняя часть, которую часто называют «короной», стала характерной деталью сооружения. Она не только завершает силуэт, но и делает здание узнаваемым издалека.Высотность гостиницы была связана не только с желанием создать заметный городской ориентир. При проектировании учитывалась высокая сейсмическая активность Алматы: здание было рассчитано на устойчивость к землетрясениям силой до девяти баллов. Поэтому архитектурный образ гостиницы тесно связан с инженерными решениями. В этом случае выразительная форма и конструкция дополняют друг друга, позволяя соединить крупный масштаб, устойчивость и узнаваемый внешний вид.

Original size 1264x1196

Гостиница «Казахстан», Ю. Ратушный, Л. Ухоботов, А. Анчугов, В. Каштанов, 1977.

Original size 1400x1400

Гостиница «Казахстан», Ю. Ратушный, Л. Ухоботов, А. Анчугов, В. Каштанов, 1977.

Между универсальным и локальным: региональные особенности советского модернизма в архитектуре Центральной Азии (1960–1991)
Project created at 20.11.2026
creativecity.academy
A joint project of the HSE ART AND DESIGN SCHOOL and the Institute for the Development of Creative Industries, focused on working with Russian regions. The Creative City digital platform is a media outlet that aggregates projects related to territorial branding, a community of professionals, and a service that allows you to create local websites, work with the local identity and popularity of cities and places. Study the map of the Creative City. Get acquainted with the projects that have already been implemented. Add your... Show more
events
travelling
history
art and design
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more