Манифест шкафа

Мы пихаем в него одежду, не думая, что у дерева есть резонанс. Мы вешаем вещи на крючки, не слушая, что у металла есть высота. Мы хлопаем дверцей, как будто она не струна, не мембрана, не корпус — а просто крышка. Каждый день в шкаф что-то заталкивают, и каждый день он молчит не потому, что нем, а потому, что с ним никто не настроился говорить

Шкаф решено настроить

Настройка началась с самого простого — с записи

Музыка собрана из записей моего шкафа. Записаны все шесть его частей: петли, дверца, ручка, вешалка, стенка, одежда. Часть звуков получена обычным способом — нажатием, стуком, открыванием. Часть — вибрирующим телефоном, приложенным к стенке: так записана вибрация, которая не слышна при обычном прикосновении. Отдельно — вешалка, положенная на струну как смычок. Кроме этого в произведении есть заполняющий звук: вешалки, которые хаотично стучат друг о друга в разных местах трека. Они не привязаны к одной фазе и не несут самостоятельной роли — это фоновая, связующая текстура между основными событиями

В партитуре у каждого способа свое обозначение

I. Открытие — 0:00

Только естественные, необработанные звуки: скрип петель, стук дверцы, щелчок ручки, звон вешалок, шорох одежды. Момент-форма — звуки существуют рядом друг с другом, без иерархии и развития, как вещи в темноте шкафа. Здесь шкаф — ещё просто шкаф

II. Смычок — 0:44

Вешалка ложится на струну, как смычок. Первое звучание, которого у предмета никогда не было — ещё не обработка, просто попытка

III. Переход — 0:57

Петли дробятся, уплотняются и перетекают в бесконечный подъём — тон Шепарда–Риссе, построенный из скрипа петель шкафа. С 1:42 вибрация даёт первую устойчивую ноту — бас. С 2:06 дрон обрастает обработкой, с 2:16 в нём слышны аккорды: шкаф перестаёт шуметь и начинает петь

IV. Сопротивление — 2:30

Голос пытается вырваться сразу во все стороны, а не к одной цели. Шкаф сопротивляется. Резкий обрыв в тишину

V. ЗАТИШЬЕ — 3:00 Тишина, изредка стучит дверь

VI. Кульминация — 3:35

Ускоряющиеся стуки Бас и аккорды стенки возвращаются, уже полностью обработанные Вешалка-смычок завершает пьесу мелодией — тот же голос, что и в начале, но теперь поглощённый обработкой Шкаф, который использовали не по назначению, наконец звучит как настроенный инструмент

Шкаф был инструментом всегда. Изменилось не то, что в него кладут, — а то, как его слушают