Взаимодействие бабла и фона в манге: типология и эмоциональное воздействие

1. Концепция
2. Введение
3. Мирное сосуществование
4. Конфликт
5. Вторжение и наложение
6. Разрушение границ
7. Заключение
8. Источники

Манга представляет собой синтез нарративных систем — графики, символов и текста. Благодаря этому создаётся универсальный визуальный язык, который понятен и привлекателен для многих людей не только Японии, но и всего мира. Как только человек открывает мангу, он видит два основных элемента, привлекающих его внимание: речевые пузыри (или «баблы») и изображения. Возможно, многие привыкли считать, что баблы всего лишь выполняют функцию неких контейнеров для текста, уступая главенствующую роль изображению. Графическая часть действительно доминирует: манга может существовать без текста, тогда как без изображений она перестаёт быть мангой в привычном понимании. Однако на самом деле роль бабла куда глубже и сложнее.

Разнообразные формы речевых пузырей отражают эмоциональную окраску речи персонажей. Расположение баблов на странице задаёт ритм и динамику чтения, а их размер способен передать громкость звука. Однако данные характеристики связаны лишь с самим речевым пузырём. В данном исследовании я хочу сосредоточиться на ином — на том, как баблы взаимодействуют с фоном и кадрами. Мне интересно, насколько это влияет на восприятие сцены читателем. В связи с этим гипотеза исследования звучит следующим образом:

Рубрикация строится по принципу предложенной классификации типов взаимодействия баблов и фона. Выделяются следующие типы: мирное сосуществование; конфликт; вторжение и наложение; разрушение границ. В каждом разделе приведены не только характерные для каждого типа примеры, но и проанализированы эмоции, которые каждый тип может усиливать или передавать. Визуальный материал представляет собой страницы из произведений разных жанров и периодов создания (от 1950‑х до сегодняшнего дня), что позволяет проследить применимость и состоятельность предлагаемой классификации. Кадры из манги преимущественно взяты с популярных сайтов для чтения, например Manga Lib. Текстовые источники были подобраны как для создания основной теоретической базы, так и для формирования опорной точки при составлении классификации. Среди них есть популярные работы по теории комикса («Понимание комикса» Макклауда, «Система комикса» Гростена), а также специализированные исследования по манге, позволяющие углубить понимание выразительных средств именно этого вида искусства.

Первый вариант взаимодействия, который я хочу рассмотреть — это тот, в котором речевые пузыри и фон ничем не мешают друг другу. Баблы располагаются в пустом пространстве либо на фоне с низкой степенью детализации, тем самым не закрывая никаких значимых элементов изображения.

Такой тип является преобладающим и практически единственным, который встречается в ранних мангах, как например, в «Астробое» Осаму Тэдзуки. На приведённом выше фрагменте герои ведут спокойный диалог и тип взаимодействия баблов здесь полностью оправдан. Они расположены в свободном пространстве кадра или за героями, что позволяет читателю сконцентрироваться на смысле сказанного.

Как и в предыдущем фрагменте, на этой сцене баблы также остаются плавными, округлыми и аккуратно встроенными в фон, не перекрывая персонажей. При этом градус эмоционального напряжения сцены значительно выше. На левом нижнем кадре герой ругается, но мы можем догадаться об этом только по тексту, так как форма и положение речевого пузыря никак не передаёт эмоцию. Из-за этого возникает диссонанс между визуальным (спокойная форма бабла) и аналитическим (гневная реплика).

Если обратиться к манге «Дораэмон», написанной чуть позже, можно заметить, что здесь некоторые баблы начинают обретать «колючую форму» для выражения сильных эмоций и громкости. При этом они никогда не перекрывают персонажей.

В дальнейшем, когда использование бабла как эмоционального средства растёт, мирный тип взаимодействия с фоном часто используется для демонстрации спокойных диалогов между героями. На приведённом фрагменте из «Акиры» речевых пузырей много, но они оставляют «воздух» (в японской эстетике — «ма»), за счёт чего напряжения не возникает. Как отмечает Ю. А. Магера, «манга — это собрание условностей, при этом различные условные знаки — это не природное явление, а культурно обусловленное». Округлые, ровные баблы стали таким символом спокойной речи, закрепившимся в культурной среде.

В более поздних работах данный тип взаимодействия используется более осознанно. Контролируя положение бабла в композиции и количество «воздуха» вокруг него, авторы управляют восприятием сцены.

Обычно речевые пузыри располагаются недалеко от рта героя. Но в нижнем кадре на странице из манги «Дети моря» автор отдаляет их намеренно. На фоне ночной тишины редкие слова героев как будто взмывают в звёздное небо и сразу же растворяются в звуке прибоя. Создаётся ощущение глубокого созерцательного умиротворения и вечности.

Таким образом, мирное сосуществование соответствует нулевой или минимальной степени вторжения. Такой тип оптимален для спокойных диалогов, созерцательных сцен либо для создания атмосферы и экспозиции, где важен сам смысл сказанного, а не сила эмоции. При этом даже в рамках мирного типа, авторы способны управлять восприятием читателя через ритм и положение баблов через ритм и положение баблов, а также через количество воздуха между ними.

Следующий тип взаимодействия — конфликт бабла с фоном. Он характеризуется тем, что бабл начинает отвоёвывать пространство листа, переставая выполнять функцию только контейнера для реплик.

В некоторых разворотах манги «Дораэмон» речевые пузыри занимают практически всё пространство вокруг персонажей, вытесняя фон или закрывая собой предметы. Причём чем напряжённее разговор, тем больше баблов встроено в кадры. Таким образом автор оставляет минимальное количество воздуха между большим количеством баблов и персонажами, чтобы усилить эмоциональный накал диалога и ощущение суеты. Конфликт баблов с фоном переводит читателя из чтения диалога в буквальное проживание — пространство становится тесным и неуютным, как и эмоциональное состояние героев. В этом ключе стоит упомянуть введённое Гростеном понятие «сдерживаемой артрологии», то есть «линейных семантических отношений, которые управляют разбивкой на кадры» [1]. Когда баблов становится слишком много и они набиваются в кадр, эти линейные отношения нарушаются, что порождает ощущение хаоса.

Иногда баблы могут вытеснять из кадров даже персонажей. Например, на приведённой выше странице из «Корзины фруктов» слева внизу есть кадр, где композицию выстраивают только баблы (за исключением мини-лица персонажа). Они как будто перенесены в вакуум. Концентрируясь только на особенностях их формы и связи формы с вербальным содержимым, читатель может более отчётливо проникнуть в суть сказанного и почувствовать себя на месте героев.

Стоит обратить внимание на сцену из манги «Ванпанчмен». В среднем кадре разные по размеру и форме баблы активно перекрывают задний фон, накладываясь на городские детали и залезая на толпу. Они создают эффект беспорядочно раздающихся звуков в городской суете, дополнительно усиливая атмосферу спешки в среде мегаполиса.

Интересно посмотреть на пример, где баблу сознательно отведено больше места, чем требует этого количество текста. В правом верхнем углу такой бабл раздут почти на четверть кадра, хотя он содержит лишь одну короткую фразу. Такой приём усиливает эмоциональное воздействие, оказываемое на читателя и физически усиливает громкость звука. «Имеет ли носитель волнистую, зубчатую, квадратную или другую форму границы, определяет дополнительные нюансы его значения. Например, зубчатые края означают громкость — будь то крик в речевом пузыре или громкий звук в звукоподражании» [2]. Отсюда следует, что лучистые острые края, которые пронзают фон как иглы, также способствуют восприятию звука, как физической силы.

Речевые пузыри могут вступать во взаимодействие не только с фоном, но и друг с другом. Например, они могут сливаться. В приведённой выше сцене из «Невероятных приключений Джо Джо» слитые дрожащие баблы, вытеснившие фон, коррелируют с состоянием героини. Произносимые ей фразы сыплются спешно и неразборчиво из-за переполняющих её эмоций и читатель может реально прочувствовать это, благодаря форме самих речевых пузырей.

В некоторых случаях конфликт может возникать и при спокойном повествовании как эффект контраста. К примеру, слова автора и небольшие реплики кошки и мышки помещены на пёстрое узорчатое одеяло. Слова скорее не сливаются с узором, а спорят с ним за внимание читателя.

Таким образом конфликт бабла с фоном как тип взаимодействия часто используется для управления зрительским вниманием, а также для усиления эмоции, заложенной в слова, громкости звука или для создания определённой атмосферы. Любопытно, что при конфликте бабл часто имитирует действие: раздувшийся бабл вытесняет из кадра предметы, слитые баблы как бы «задыхаются» без воздуха, а колючие баблы пронзают среду. В отличие от наложения, о котором речь пойдёт в следующем разделе, где бабл скорее существует поверх изображения, при конфликте он буквально отбирает у него территорию.

Перейдём к следующему типу взаимодействия — наложению. Баблы в этом типе активно «вмешиваются» в фон, перекрывая значительную часть пространства, лиц или фигур персонажей. Часто этот эффект используется в эмоциональных и напряжённых сценах.

В боевых кадрах манги «Ванпанчмен» звуковые пузыри занимают практически всё свободное пространство вокруг персонажей, в том числе залезая на них. Крик и эмоциональные реплики как будто физически вытесняют объекты среды, оставляя читателя сконцентрированным на действиях героев и создавая напряжённую атмосферу.

В кадре с гигантским крабом речевые пузыри с рваными краями, закрывают собой половину существа. Они не просто передают крик, а заставляют ощутить его как физический удар, буквально разрывая пространство страницы. При этом усиливается производимый эффект мощи и опасности персонажа-злодея.

На приведённой выше странице в левом верхнем углу кадр приобретает абстрактность со стороны графики, на нём едва различима клешня в спидлайнах. По сути главным элементом становится бабл, вытесняя изобразительное и оставляя только физическую силу крика и эмоцию.

Стоит отметить, что эффект перекрытия используется не только в боевых сценах, но и для передачи и усиления и других разнообразных эмоций и состояний.

К примеру, в приведённом выше фрагменте из манги «Ёцуба и!» колючие кадры крика усиливают чувство страха героини, бегущей к качелям. Перекрытие и деформация бабла усиливает эмоцию, заложенную на графическом и вербальном, выступая в роли катализатора. Более того, Скотт Макклауд утверждает, что «читатели могут использовать иконичных персонажей в качестве „маски“ для входа в детализированные миры графических нарративов» [4]. Подобным образом перекрытие лиц персонажей баблами при упрощённой графике начинает стирать границу между читателем и персонажем, позволяя почувствовать себя на его месте.

Эмоции, которые усиливает положение бабла, не обязательно должны быть негативными. На приведённой выше сцене центральный кадр передаёт удивление и ликование героини. Большой речевой пузырь частично закрывает её отца и подчёркивает эмоциональное состояние девочки. Героиня настолько поглощена моментом и видом домов, что для неё на мгновение перестаёт существовать всё кроме них.

Более того, передаваемая эмоция не обязательно должна быть сильной, она может быть нейтральной или создавать комичный эффект, как, например, в кадрах из «Железобетон» из-за наложения баблов на крупный план лица.

Приём наложения может использоваться и для передачи состояния персонажей. На фрагменте выше мелкие речевые пузыри хаотично разбросаны между героями. Это соответствует их дыханию (не спокойному и размеренному, а прерывистому), что сильнее передаёт ощущение одышки и физической усталости.

Как уже упоминалось выше, не всегда наложение баблов на героев означает эмоциональный накал. В ранних мангах, в диалогах между героями баблы свободно летали в пространстве над ними, как будто это были две разные субстанции (как масло и вода). В дальнейшем, когда баблы стали наслаиваться на персонажей, они стали дополнительным усилителем объёма пространства. Располагаясь спереди персонажей и частично перекрывая их, они делят картинку на разные планы и придают ей дополнительный объём.

Иногда перекрытие лиц в простых диалогах может быть концептуализировано, как в «Спокойной ночи, Пунпун». В приведённой выше сцене переговариваются отдельные школьники и части их лиц даже на крупном плане перекрыты баблами. Они не столько передают физическую силу, сколько сами голоса, становясь акустической средой. Мы как будто встаём на место героини: чьих-то лиц она не видит, но отчётливо слышит голоса, которые разносят сплетни.

Таким образом, наложение как тип взаимодействия используется не только в эмоционально насыщенных сценах и при репрезентации крика, но и даёт сильный инструмент усиления определённой закладываемой эмоции, будь то радость, страх или юмор.

Перейдём к следующему и последнему типу взаимодействия — разрушению границ. Ключевое понятие Тьерри Гростена («артикуляция») описывает подобное явление. Под определением понимается состояние визуального ряда, при котором «различные элементы (например, изображения и текст) соединяются вместе для создания смысла» [1]. Этот тип характеризуется достижением высшей точки артикуляции. Границы между вербальным началом (баблами) и графическим буквально разрушаются и эти два элемента вступают во взаимодействие, становясь практически неотъемлемыми частями друг друга.

Разрушение границ может происходить в нескольких направлениях. В приведённом выше фрагменте из манги «Невероятные приключения Джо Джо» на правом нижнем кадре можно чётко увидеть, как изображение начинает взаимодействовать с текстом на уровне физики. Заострённая макушка героя, как будто пытается вытеснить слова, что усиливает их эмоциональность и передаёт высшую точку раздражения персонажа, переходящего в гнев.

Изображение и речевые пузыри как будто обретают связь через физические свойства и начинают осознанно подстраиваться друг под друга. Так, в сцене, где главный герой из манги «Ван Пис» кусает прутья клетки, баблы, передающие звук лязганья встроены в промежутки прутьев. Такой приём позволяет читателю ощутить, что звук идёт именно изнутри клетки, а острые края баблов, которые задевают прутья, подражают лязгу зубов о металл.

Как персонажи могут вторгаться в пространство бабла, так и бабл может становиться неким продолжением героя. В манге «Пинг-Понг» часто можно увидеть, как речевые пузыри деформируются, подстраиваясь под позу героя. Это дополнительно усиливает связь персонажей с произносимой речью и делает движения более живыми и эмоциональными. Стоит отметить, что таким образом баблы становятся также неким продолжением внутреннего мира героев. На соседней странице маленький бабл с тремя точками, расположенный в углу одного из кадров, очень точно и красноречиво передаёт эмоциональный упадок героя и состояние его неопределённости благодаря размеру и положению.

Такой приём эмоционального единства героя и речевого пузыря также можно встретить и в манге «Акира». На приведённом выше фрагменте мы видим маленький острый бабл над головой героя. Он как будто мысль, ещё непроявленное ощущение. На следующем же кадре этот бабл раздирает пространство в неистовом крике. Эмоции выплескиваются наружу и посредством леттеринга буквы сливаются с персонажем воедино.

Разрушение границ может быть и буквальным, как в приведённых выше примерах. Речевые пузыри агрессивно перекрывают друг друга, вылезают из своих кадров, активно наслаиваются на соседние, что создаёт неразбериху и настроение путаницы, усиливая тем самым эмоциональный накал сцены. Перекрывая кадры и смешиваясь с другими словами и звуками, баблы становятся неотъемлемыми элементами общей композиции.

Баблы могут вступать во взаимодействия и сливаться не только с персонажами, но и с линиями движения, спидлайнами. К примеру, в сценах из «Акиры» колючие речевые пузыри вытягиваются или сжимаются по направлению спидлайнов, добавляя динамичности самому звуку и заставляя его двигаться вместе с объектами. На второй странице благодаря баблу, склонённому к линии движения мотоцикла, читатель практически физически может услышать визг шин по бетону. В расположенном ниже кадре речевой пузырь точно встроен в промежуток между глазами персонажа, практически сливаясь с лицом в одно целое и доводя до крайнего предела эффект тихого ужаса. Из данного примера можно увидеть, что даже если размер баблов минимален, но они начинают физически взаимодействовать с графической частью, то это усиливает закладываемую автором эмоцию в разы.

Причём чем сильнее речевой пузырь связан с объектами вокруг него, и чем сильнее он подвержен их влиянию, тем сильнее производимый эффект. В кадре, где Лоффи из «Ван Пис» кричит с широко открытым ртом, баблы одновременно вытягиваются по направлению спидлайнов и изгибаются по форме рта персонажа. Это позволяет читателю физически прочувствовать силу крика героя, которая настолько сильна, что деформирует даже границы бабла.

Любопытно взглянуть на страницу из манги «Психо». В среднем кадре пространство переполняют колючие кадры крика и они буквально достигают апогея накала, разрывая кадр, и вылезая за его пределы зубчатыми краями с правой стороны. Интересно также, что в верхней сцене речевой пузырь уподобляется колючим линиям удара, за счёт чего колючие баблы как нельзя органичнее встраиваются в визуальный контекст.

Как и в предыдущем разделе «Вторжение и наложение», разрушение границ между вербальным и графическим происходит не только в экшн сценах. Этот приём также используется более нюансировано в спокойных сценах. В примерах из манги «Путевые заметки о поездке за покупками в Йокогаму» повествование похоже на ведение личного дневника. Автор прибегает к некоторым приёмам, позволяющим раскрыть внутренний мир главной героини и передать её ощущения. К примеру, в левом нижнем кадре бабл за персонажем расплывается и мы уже не можем видеть его границы и корень. Он практически становится неотличимым от фона, формируя пространство мыслей героини. Пустое пространство в бабле тоже не случайно. В этой пустоте как эхо звучит только одна мысль, занимающая всё сознание героини.

На второй странице композиция панелей действительно больше напоминает страницу из личного дневника, чем страницу из манги. Здесь прямоугольные баблы, налепленные на фотографии напоминают вырванные страницы из блокнота. Это позволяет читателю почувствовать себя своего рода любопытным исследователем и заглянуть в день из чьей-то жизни.

В приведённом выше фрагменте из манги «Ария» редкие баблы по размеру уподобляются бабочкам, порхающим вокруг. Речевые пузыри органично встраиваются в их вереницу, позволяя читателю погрузиться в атмосферу летнего вечера и услышать тихий шелест воздушных крыльев.

Иногда разрушение границ кадра может играть концептуальную функцию. В манге «Прощай, Эри» автор сознательно использует незамкнутые баблы по краям кадров, чтобы отделить закадровый голос главного героя и мир съёмки.

Отдельное внимание хочется уделить приведённому выше фрагменту из манги «Психо». Складывается впечатление, что автор намеренно сводит рисование баблов и окружающих объектов к одному знаменателю: простые, иногда неровные линии без теней. Особенно такая интеграция прослеживается в нижнем кадре, где баблы расположены на фоне газет и текст газеты сливается с текстом в баблах. Такой приём разрушает границы между восприятием бабла и графического изображения, делая их единым целым. Такое упрощение и интеграция позволяет читателю легче сопереживать героям, и воспринимать идею повествования, а также создаёт интересный визуальный эффект.

Таким образом, разрушение границ — кульминационная точка взаимодействия бабла с фоном. Они перестают быть отдельными единицами, сливаясь в единое высказывание и усиляя друг друга. На этом уровне читатель перестаёт разделять вербальную составляющую от графической и благодаря этому испытывает максимальную эмоциональную отдачу от сцены.

Подводя итоги, можно сказать, что гипотеза, лежащая в основе исследования, оказалась доказанной, как и идея Нацумэ Фусаносукэ («Рисование вещей, которые не видны глазу, это прием, в котором манга достигла большого мастерства») [3]. Чем сильнее баблы взаимодействуют с графической составляющей, тем сильнее проявляется эмоциональное воздействие, и тем сильнее звук ощущается физически. Мирное сосуществование позволяет сконцентрироваться на смысле повествования. Конфликт и наложение вторгаются в графическое пространство, начиная взаимодействовать с ним, а разрушение границ предполагает состояние полного идейного и эмоционального синтеза вербального и графического начал. Составленная типология может подойти для анализа нарратива как в манге, так и в комиксах. Стоит отметить, что предложенные типы взаимодействия не возникают и исчезают по хронологии. Большинство современных авторов владеют всеми из них, для того чтобы оказывать на читателя определённое впечатление или создавать конкретный эмоциональный эффект.