Рубрикатор
I. Концепция
II. Пространство наблюдения
III. Реакция героини
IV. Следы присутствия
V. Что меняет подпись
VI. Заключение
Концепция
В историях Сусанны и Вирсавии нагота героини становится доступной чужому взгляду без её согласия. В обоих сюжетах частная сцена купания оказывается нарушена присутствием влиятельного мужчины: двое старцев тайно наблюдают за Сусанной, а царь Давид, увидев Вирсавию с крыши своего дворца, использует своё положение, чтобы призвать её к себе.Несмотря на сходство исходной ситуации, эти истории развиваются по-разному: в одном случае взгляд становится началом шантажа и ложного обвинения, а в другом приводит к завладению женщиной, на которое Давида толкает ощущение собственной вседозволенности.Сопоставление этих сюжетов позволяет рассмотреть, как в живописи взаимосвязаны обнаженность, уязвимость, наблюдение и власть. Художники не только изображают момент нарушения личных границ героинь, но и помещают зрителя в положение свидетеля этой сцены. Исследование обращается к тому, какую роль произведение отводит смотрящему: становится ли он невольным свидетелем, соучастником или критическим наблюдателем происходящего.
Ключевой вопрос исследования: как и зачем художники XVI–XVIII веков, изображая Сусанну и Вирсавию, распределяют возможность видеть происходящее между героиней, наблюдателем внутри сюжета и зрителем?

Артемизия Джентилески, «Сусанна и старцы», 1622
Гипотеза исследования
Положение зрителя определяется тем, как композиция организует отношения между ней, наблюдателем и зрителем картины, независимо от степени обнажённости героини. Если фигура героини открыта взгляду, а сам наблюдатель скрыт, удалён или вынесен за пределы изображения, зритель может оказаться в положении свидетеля вторжения в интимную жизнь.Я предполагаю, что ощущение уязвимости героини и характер зрительского восприятия в большей степени зависят от композиционных деталей: защитных жестов, направлений взглядов, дистанции между персонажами и предметов, указывающих на присутствие или действия наблюдателя. Эти элементы могут менять восприятие одной и той же сцены гораздо сильнее, чем нагота героини.
Принцип отбора материала
Основной корпус исследования составляют живописные изображения Сусанны и Вирсавии XVI–XVIII веков. Дополнительно рассматриваются гравюры и подготовительные рисунки, если они позволяют проследить развитие или изменение композиционного решения.При отборе произведений учитывается возможность сопоставить конкретные визуальные приёмы: расположение наблюдателя относительно героини, организацию пространства между персонажами, направления взглядов, использование света и драпировки, а также роль предметных деталей — зеркал, писем и других элементов окружения.Отдельное внимание уделяется произведениям Веронезе, Рубенса и Рембрандта, неоднократно обращавшихся к этим сюжетам. Повторные интерпретации позволяют сравнить, как изменение позы героини, положения наблюдателя, дистанции между фигурами или выбранного сюжетного момента влияет на восприятие сцены и положение зрителя.
Принцип рубрикации
Структура исследования строится вокруг четырёх аспектов взаимодействия изображения и зрителя.Первый раздел посвящён организации пространства наблюдения: расположению героини и наблюдателя, степени их видимости, дистанции между ними и позиции, которую занимает зритель картины.Во втором разделе рассматривается реакция героини на вторжение. Анализируются её поза, жесты и направление взгляда, а также то, каким образом эти детали позволяют прочитать сцену как момент уязвимости, сопротивления или неосведомлённости о присутствии постороннего.Третий раздел обращается к визуальным следам вмешательства наблюдателя, к тем деталям, которые позволяют обнаружить его присутствие или восстановить произошедшее за пределами изображённого момента: предметы, жесты, действия и последствия вторжения. Особое место здесь занимают изображения Вирсавии, в которых присутствие Давида может быть обозначено через композиционные и предметные элементы.Четвёртый раздел посвящён гравюрам и роли текста в интерпретации изображения. Подписи и сопровождающие надписи рассматриваются как дополнительные элементы визуального повествования, способные направлять восприятие зрителя и уточнять смысл изображённой сцены.
Пространство наблюдения
Композиция определяет, кто и как может видеть происходящее. В этом разделе рассматривается, как расположение героини и наблюдателя, расстояние между ними, архитектура и границы пространства создают условия для подглядывания и какая роль отводится зрителю картины.


Якопо Тинторетто, «Сусанна и старцы», 1550 / «Сусанна и старцы», 1557
Тинторетто дважды обращался к сюжету о Сусанне, предлагая зрителю разные позиции наблюдения за героиней. В ранней версии Сусанна смотрит прямо на зрителя, несколько отстранённо, создавая впечатление, что она не подозревает о присутствии подглядывающих мужчин. При этом её тело развёрнуто в противоположную сторону, туда, где скрываются старцы. Диагональ композиции направляет взгляд зрителя от героини к наблюдателям, делая доступным то, чего сама Сусанна не видит и о чём не знает.В более поздней версии внимание Сусанны сосредоточено на собственном отражении. Её поза становится более закрытой, а пространство вокруг ограничивается стеной. Героиня не замечает ни старцев, ни зрителя картины. В этой композиции позиции старцев и внешнего наблюдателя оказываются более близкими: оба получают возможность смотреть на Сусанну, оставаясь незамеченными. При этом фигуры старцев растворяются в окружающем пространстве и становятся менее заметными, так что зритель обнаруживает их не сразу. Такое решение сближает положение внешнего зрителя с положением тайных подглядывающих персонажей внутри сюжета.


Паоло Веронезе, «Сусанна и старцы», 1580 / «Сусанна и старцы», 16 в.
В этих двух версиях Веронезе сокращает расстояние между Сусанной и старцами до прикосновения. Стена закрывает пространство за фигурами и прижимает их к краю холста, отступать героине некуда. Подглядывание сменяется прямым давлением. В первой версии взгляд и раскрытая ладонь Сусанны обращены за пределы сцены, будто она ищет свидетеля, который подтвердит её невиновность. Во второй она отворачивается и закрывается, а взгляд зрителя останавливается на плече, которого касается старец. Каменный сатир за её спиной повторяет взгляд старцев, и зритель, увидев его ухмылку, понимает, находится в том же положении, что и мужчины, и только маленькая собачка пытается защитить Сусанну.
Паоло Веронезе, «Сусанна и старцы», 1585-1588


Паоло Веронезе, «Сусанна и старцы», 1570 / «Сусанна и старцы», 1580
В других версиях свободного пространства становится больше. В ранней картине старцы стоят поодаль, и Сусанна, обернувшись, встречает их взглядом. В поздней почти половину полотна занимает пейзаж, а основное действие оттеснено к левому краю. Зритель смотрит издалека, с другой стороны сада, и оказывается скорее свидетелем, чем соучастником. В версии 1580 года Сусанна обнажена почти так же, как в тесных композициях. Значит, угрозу создаёт не нагота, а дистанция и возможность отступить.


Лукас ван Лейден, «Сусанна и старцы», 1508 / Жан Батист Сантерр, «Сусанна в купальне», 1704
Две работы решают сюжет противоположным образом. На гравюре Лукаса передний план занимают старцы, спрятавшиеся за деревом, а Сусанна становится крошечной фигурой в глубине сада. Чтобы найти её, зрителю приходится проследить за взглядами старцев, то есть повторить их действие. В центре оказывается само подглядывание, а героиня почти незаметна. У Сантерра Сусанна, погруженная в себя, заполняет весь холст. Старец лишь проступает из темноты у правого края, и сначала кажется, что героиня одна. Пока зритель его не заметил, он — единственный, кто на неё смотрит, причём ближе, чем персонаж внутри сюжета. Чем незаметнее старец, тем более явно зритель занимает его место.


Артемизия Джентилески, «Купание Вирсавии», 1645 / Джованни Баттиста Нальдини, «Вирсавия в купальне», 1570-е
С середины XVI века Давид в сценах купания Вирсавии превращается в крошечную фигуру на крыше. Связь между ним и героиней создаёт её собственный жест. У Артемизии поднятая рука ведёт взгляд вверх, к дворцу в глубине. Сама Вирсавия смотрит вниз и не знает о наблюдении, поэтому жест невольно указывает на смотрящего. У Нальдини поднятая рука и запрокинутая голова направлены к балюстраде, где едва различим Давид, и неясно, видит ли его героиня. Эта неясность отсылает к давнему спору о вине Вирсавии о том, была ли она лишь объектом чужого взгляда или сама его допускала [2, pp. 333–367]. В обоих случаях зритель, найдя Давида, понимает, что сам стоит на его месте, только гораздо ближе.
Корнелис ван Харлем, «Вирсавия за туалетом», 1594
Положение зрителя задаёт не степень наготы героини, а то, как композиция распределяет взгляды и расстояния. Когда наблюдатель внутри сюжета скрыт, отодвинут вглубь или почти неразличим, зритель занимает его место и видит героиню ближе и полнее, чем он. Так происходит у позднего Тинторетто, у Сантерра и в сценах с Вирсавией. Когда подглядывающие выдвинуты вперёд, как у Лукаса ван Лейдена, предметом изображения становится само подглядывание, и зритель наблюдает за наблюдающими. У Веронезе пространство решает, кем будет зритель: в тесных композициях он оказывается заперт рядом со старцами, в открытых наблюдает со стороны как свидетель. Однако не менее важно, как на чужое присутствие реагирует сама героиня.
Реакция героини
Артемизия Джентилески, «Сусанна и старцы», 1610
Если композиция определяет, кто может видеть происходящее, то поза, жест и взгляд показывают, что видит и знает сама героиня. Замечает ли она наблюдателя? К кому обращена её реакция: к старцам, к небу, к зрителю или к самой себе? В этом разделе рассматривается, как художники изображают осведомлённость героини и как её реакция меняет прочтение сцены.




