Original size 1660x2358

Кому позволено смотреть? Сусанна и Вирсавия в искусстве XVI–XVIII веков

PROTECT STATUS: not protected
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

I. Концепция
II. Пространство наблюдения
III. Реакция героини
IV. Следы присутствия
V. Что меняет подпись
VI. Заключение

Концепция

В историях Сусанны и Вирсавии нагота героини становится доступной чужому взгляду без её согласия. В обоих сюжетах частная сцена купания оказывается нарушена присутствием влиятельного мужчины: двое старцев тайно наблюдают за Сусанной, а царь Давид, увидев Вирсавию с крыши своего дворца, использует своё положение, чтобы призвать её к себе.Несмотря на сходство исходной ситуации, эти истории развиваются по-разному: в одном случае взгляд становится началом шантажа и ложного обвинения, а в другом приводит к завладению женщиной, на которое Давида толкает ощущение собственной вседозволенности.Сопоставление этих сюжетов позволяет рассмотреть, как в живописи взаимосвязаны обнаженность, уязвимость, наблюдение и власть. Художники не только изображают момент нарушения личных границ героинь, но и помещают зрителя в положение свидетеля этой сцены. Исследование обращается к тому, какую роль произведение отводит смотрящему: становится ли он невольным свидетелем, соучастником или критическим наблюдателем происходящего.

Ключевой вопрос исследования: как и зачем художники XVI–XVIII веков, изображая Сусанну и Вирсавию, распределяют возможность видеть происходящее между героиней, наблюдателем внутри сюжета и зрителем?

Original size 825x1080

Артемизия Джентилески, «Сусанна и старцы», 1622

Гипотеза исследования

Положение зрителя определяется тем, как композиция организует отношения между ней, наблюдателем и зрителем картины, независимо от степени обнажённости героини. Если фигура героини открыта взгляду, а сам наблюдатель скрыт, удалён или вынесен за пределы изображения, зритель может оказаться в положении свидетеля вторжения в интимную жизнь.Я предполагаю, что ощущение уязвимости героини и характер зрительского восприятия в большей степени зависят от композиционных деталей: защитных жестов, направлений взглядов, дистанции между персонажами и предметов, указывающих на присутствие или действия наблюдателя. Эти элементы могут менять восприятие одной и той же сцены гораздо сильнее, чем нагота героини.

Принцип отбора материала

Основной корпус исследования составляют живописные изображения Сусанны и Вирсавии XVI–XVIII веков. Дополнительно рассматриваются гравюры и подготовительные рисунки, если они позволяют проследить развитие или изменение композиционного решения.При отборе произведений учитывается возможность сопоставить конкретные визуальные приёмы: расположение наблюдателя относительно героини, организацию пространства между персонажами, направления взглядов, использование света и драпировки, а также роль предметных деталей — зеркал, писем и других элементов окружения.Отдельное внимание уделяется произведениям Веронезе, Рубенса и Рембрандта, неоднократно обращавшихся к этим сюжетам. Повторные интерпретации позволяют сравнить, как изменение позы героини, положения наблюдателя, дистанции между фигурами или выбранного сюжетного момента влияет на восприятие сцены и положение зрителя.

Принцип рубрикации

Структура исследования строится вокруг четырёх аспектов взаимодействия изображения и зрителя.Первый раздел посвящён организации пространства наблюдения: расположению героини и наблюдателя, степени их видимости, дистанции между ними и позиции, которую занимает зритель картины.Во втором разделе рассматривается реакция героини на вторжение. Анализируются её поза, жесты и направление взгляда, а также то, каким образом эти детали позволяют прочитать сцену как момент уязвимости, сопротивления или неосведомлённости о присутствии постороннего.Третий раздел обращается к визуальным следам вмешательства наблюдателя, к тем деталям, которые позволяют обнаружить его присутствие или восстановить произошедшее за пределами изображённого момента: предметы, жесты, действия и последствия вторжения. Особое место здесь занимают изображения Вирсавии, в которых присутствие Давида может быть обозначено через композиционные и предметные элементы.Четвёртый раздел посвящён гравюрам и роли текста в интерпретации изображения. Подписи и сопровождающие надписи рассматриваются как дополнительные элементы визуального повествования, способные направлять восприятие зрителя и уточнять смысл изображённой сцены.

Пространство наблюдения

Композиция определяет, кто и как может видеть происходящее. В этом разделе рассматривается, как расположение героини и наблюдателя, расстояние между ними, архитектура и границы пространства создают условия для подглядывания и какая роль отводится зрителю картины.

Якопо Тинторетто, «Сусанна и старцы», 1550 / «Сусанна и старцы», 1557

Тинторетто дважды обращался к сюжету о Сусанне, предлагая зрителю разные позиции наблюдения за героиней. В ранней версии Сусанна смотрит прямо на зрителя, несколько отстранённо, создавая впечатление, что она не подозревает о присутствии подглядывающих мужчин. При этом её тело развёрнуто в противоположную сторону, туда, где скрываются старцы. Диагональ композиции направляет взгляд зрителя от героини к наблюдателям, делая доступным то, чего сама Сусанна не видит и о чём не знает.В более поздней версии внимание Сусанны сосредоточено на собственном отражении. Её поза становится более закрытой, а пространство вокруг ограничивается стеной. Героиня не замечает ни старцев, ни зрителя картины. В этой композиции позиции старцев и внешнего наблюдателя оказываются более близкими: оба получают возможность смотреть на Сусанну, оставаясь незамеченными. При этом фигуры старцев растворяются в окружающем пространстве и становятся менее заметными, так что зритель обнаруживает их не сразу. Такое решение сближает положение внешнего зрителя с положением тайных подглядывающих персонажей внутри сюжета.

Паоло Веронезе, «Сусанна и старцы», 1580 / «Сусанна и старцы», 16 в.

В этих двух версиях Веронезе сокращает расстояние между Сусанной и старцами до прикосновения. Стена закрывает пространство за фигурами и прижимает их к краю холста, отступать героине некуда. Подглядывание сменяется прямым давлением. В первой версии взгляд и раскрытая ладонь Сусанны обращены за пределы сцены, будто она ищет свидетеля, который подтвердит её невиновность. Во второй она отворачивается и закрывается, а взгляд зрителя останавливается на плече, которого касается старец. Каменный сатир за её спиной повторяет взгляд старцев, и зритель, увидев его ухмылку, понимает, находится в том же положении, что и мужчины, и только маленькая собачка пытается защитить Сусанну.

Original size 1652x813

Паоло Веронезе, «Сусанна и старцы», 1585-1588

Паоло Веронезе, «Сусанна и старцы», 1570 / «Сусанна и старцы», 1580

В других версиях свободного пространства становится больше. В ранней картине старцы стоят поодаль, и Сусанна, обернувшись, встречает их взглядом. В поздней почти половину полотна занимает пейзаж, а основное действие оттеснено к левому краю. Зритель смотрит издалека, с другой стороны сада, и оказывается скорее свидетелем, чем соучастником. В версии 1580 года Сусанна обнажена почти так же, как в тесных композициях. Значит, угрозу создаёт не нагота, а дистанция и возможность отступить.

Лукас ван Лейден, «Сусанна и старцы», 1508 / Жан Батист Сантерр, «Сусанна в купальне», 1704

Две работы решают сюжет противоположным образом. На гравюре Лукаса передний план занимают старцы, спрятавшиеся за деревом, а Сусанна становится крошечной фигурой в глубине сада. Чтобы найти её, зрителю приходится проследить за взглядами старцев, то есть повторить их действие. В центре оказывается само подглядывание, а героиня почти незаметна. У Сантерра Сусанна, погруженная в себя, заполняет весь холст. Старец лишь проступает из темноты у правого края, и сначала кажется, что героиня одна. Пока зритель его не заметил, он — единственный, кто на неё смотрит, причём ближе, чем персонаж внутри сюжета. Чем незаметнее старец, тем более явно зритель занимает его место.

Артемизия Джентилески, «Купание Вирсавии», 1645 / Джованни Баттиста Нальдини, «Вирсавия в купальне», 1570-е

С середины XVI века Давид в сценах купания Вирсавии превращается в крошечную фигуру на крыше. Связь между ним и героиней создаёт её собственный жест. У Артемизии поднятая рука ведёт взгляд вверх, к дворцу в глубине. Сама Вирсавия смотрит вниз и не знает о наблюдении, поэтому жест невольно указывает на смотрящего. У Нальдини поднятая рука и запрокинутая голова направлены к балюстраде, где едва различим Давид, и неясно, видит ли его героиня. Эта неясность отсылает к давнему спору о вине Вирсавии о том, была ли она лишь объектом чужого взгляда или сама его допускала [2, pp. 333–367]. В обоих случаях зритель, найдя Давида, понимает, что сам стоит на его месте, только гораздо ближе.

Original size 2015x2489

Корнелис ван Харлем, «Вирсавия за туалетом», 1594

Положение зрителя задаёт не степень наготы героини, а то, как композиция распределяет взгляды и расстояния. Когда наблюдатель внутри сюжета скрыт, отодвинут вглубь или почти неразличим, зритель занимает его место и видит героиню ближе и полнее, чем он. Так происходит у позднего Тинторетто, у Сантерра и в сценах с Вирсавией. Когда подглядывающие выдвинуты вперёд, как у Лукаса ван Лейдена, предметом изображения становится само подглядывание, и зритель наблюдает за наблюдающими. У Веронезе пространство решает, кем будет зритель: в тесных композициях он оказывается заперт рядом со старцами, в открытых наблюдает со стороны как свидетель. Однако не менее важно, как на чужое присутствие реагирует сама героиня.

Реакция героини

Original size 1220x1740

Артемизия Джентилески, «Сусанна и старцы», 1610

Если композиция определяет, кто может видеть происходящее, то поза, жест и взгляд показывают, что видит и знает сама героиня. Замечает ли она наблюдателя? К кому обращена её реакция: к старцам, к небу, к зрителю или к самой себе? В этом разделе рассматривается, как художники изображают осведомлённость героини и как её реакция меняет прочтение сцены.

Кому позволено смотреть? Сусанна и Вирсавия в искусстве XVI–XVIII веков
Project created at 20.11.2026
creativecity.academy
A joint project of the HSE ART AND DESIGN SCHOOL and the Institute for the Development of Creative Industries, focused on working with Russian regions. The Creative City digital platform is a media outlet that aggregates projects related to territorial branding, a community of professionals, and a service that allows you to create local websites, work with the local identity and popularity of cities and places. Study the map of the Creative City. Get acquainted with the projects that have already been implemented. Add your... Show more
events
travelling
history
art and design
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more