«Коллажная вселенная Жени Коро»

Я готовилась к интервью с Женей Коро как к стандартному разговору об искусстве. Но уже через несколько минут стало ясно: передо мной не просто художник, а человек, сумевший превратить детские увлечения в философию творчества. Его история — от коллекционирования наклеек до концептуальных коллажей — показала, как глубоко личные переживания и случайные находки могут влиять на художественный метод. Этот разговор заставил меня по‑новому оценить роль памяти, игры и интуиции в искусстве.

До коллажа у него была графика. Несколько лет он рисовал реалистичные портреты людей и животных. Хорошая академическая школа, крепкая рука, глаз намётан. Но в какой-то момент внутри что-то щёлкнуло. Он говорит об этом просто, без пафоса: захотелось уйти от рамок, от необходимости повторять реальность — в абстракцию, в эксперимент. Он начал искать другой медиум. И оказалось, что этот медиум ждал его всё время, просто он не сразу это понял.

С детства Женя любил вырезать. Фантики, наклейки, упаковки, вырезки из журналов — всё это копилось, складывалось, наклеивалось куда-то. Тогда он не знал слова «коллаж», но технически занимался именно этим. Потом был университет, джанк-буки, цифровая анимация с отсканированными текстурами. Но три года назад он вернулся к коллажу основательно — и теперь не представляет себя без него. «Это абсолютно моё», — говорит он. И я понимаю, что это не просто слова. Это ощущение, которое чувствуется в каждом его жесте.

Я спросила, кто повлиял на его стиль. Он перечислил несколько имён: Кэб Кеннингейл, Андреа Бургай, Балазс Лобот, дуэт «Ательер Бинго». Ему нравится, когда в композиции есть и структурность, и случайность. Но он не копирует — он впитывает и перерабатывает. Это видно по его работам: они узнаваемы, пластичны, в них есть своя логика, но при этом всегда остаётся пространство для неожиданности.

Мы говорили о том, как менялся его стиль. Сначала были простые геометрические формы и строгая структурность. Потом — коллажи из случайных обрезков, оставшихся после мастер-классов. Потом — симметрия, растения, звёзды. А потом случилось помешательство на кружочках — они до сих пор встречаются в его работах, как личный автограф. Сейчас он добивается многослойности бумаги, баланса динамики и статики. Он формулирует это красиво: «Люблю эффект случайного хаоса, но чтобы всё было на своём месте».

Я слушала и думала: что держит человека в таком кропотливом, почти медитативном деле? Ответ приходит сам. Любопытство. «Как много вариантов можно сделать, имея ограничение в материале?» — спрашивает он себя каждый день. И этот голод искать, пробовать, не останавливаться — он сам признаётся, что просто не наигрался в детстве. Мне кажется, в этом и есть главный секрет настоящего творчества: не переставать удивляться тому, что можно сделать из простых вещей.

Инстаграм стал для него площадкой ещё во времена графики — там он находил заказчиков и покупателей. Алгоритмы усложнились, но он любит монтировать видео и оформлять контент. «Я использую соцсети как инструмент, без фанатизма», — уточняет он. С 2024 года он ведёт практику ежедневного коллажа и периодически выкладывает видео процессов. Один ролик — про коллаж из сорванных городских афиш — набрал два миллиона просмотров. Он говорит об этом спокойно, без хвастовства. Просто констатирует факт. Instagram (признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ)

Женя ведёт всё сам: монтирует, пишет посты, отвечает на комментарии. Но без графика — может два месяца ничего не выкладывать, а потом за неделю выдать три видео. Это не стратегия продвижения, это ритм жизни. И мне кажется, в этом есть честность: он не пытается быть идеальным инфлюенсером, он просто показывает то, что делает.

Оказывается, организации обычно выходили на него сами. Исключение — опен-коллы, куда он подаётся сам. Он проводил воркшопы в ГЭС-2, в музее Garage, в Центре Зотов. Но самым впечатляющим опытом остаётся Blazar — ярмарка молодого искусства, секция независимых авторов. Он говорит об этом с теплотой: там он впервые почувствовал себя частью большого профессионального сообщества. Свои работы среди других, живые реакции зрителей, энергия пространства — это даёт ощущение, которое не заменят никакие лайки и просмотры.

Для Жени важно, где и как показывают работы. Он обращает внимание на атмосферу, на людей — даже если интуитивно, но ориентируется на совокупность факторов. Когда готовится к выставке, обычно выбирает свежие серии — хочется показать что-то новое. Но на последней выставке в Зотове куратор отобрал его старые работы двухлетней давности, которые нигде до этого не выставлялись. И это тоже сработало. Он не против неожиданных решений.

Про продажи он говорит честно: оба состояния — и показ, и продажа — классные, но продажи всегда приятнее. Это не про деньги как таковые, а про признание: кто-то захотел забрать частичку твоего мира к себе домой. Но баланс важен. Главное — не перегореть любимым делом.

Я спросила, чувствует ли он, что его опыт художника-мужчины чем-то отличается от опыта коллег-женщин. Он ответил, что не чувствует. Но потом добавил, что, возможно, у него просто было меньше барьеров на входе — в детстве его не отговаривали. Наоборот, поддерживали. В семье к его увлечению рисованием относились тепло, хвалили за успехи, все говорили: «Женя станет художником». Сейчас их не удивляет, что он им и стал. Он осознаёт, что это большая удача — вырасти в среде, где творчество воспринимается как нормальная и достойная профессия.

Женя не делит мир на «русское» и «европейское». Живёт в Москве, работает в мастерской на Красной Пресне, участвует в московских выставках — но его работы смотрят и в других странах благодаря соцсетям. Границы стираются, и он не хочет их искусственно проводить.

Про политику, экологию и климат он говорит сдержанно. Это есть в фоне, но он не ставит себе задачу говорить об этом напрямую через коллаж. Возможно, экология проявляется косвенно: в выборе материалов — старые журналы, афиши, переработанная бумага, в отказе от пластика. Но он не хочет, чтобы его работы воспринимались как манифесты. Коллаж для него — про форму, про цвет, про ощущение порядка в хаосе. Если в нём есть глубинный смысл — пусть зритель найдёт его сам.

И тут мы подходим к самому важному. К тому, что я запомнила больше всего. Его позиция относительно ручного труда и искусственного интеллекта. В эпоху, когда нейросети генерируют изображения за секунды, Женя чётко заявил: он морально будет на стороне аналогового художника. Даже если тот зарабатывает меньше. Даже если его работы уступают в коммерческой популярности.

Для Жени искусство — это не только результат. Это ещё и история возникновения: прикосновение рук к бумаге, выбор конкретной текстуры, момент, когда два фрагмента соединяются и дают новое качество. В этом есть что-то почти телесное, интимное. И в эпоху генеративных технологий, когда любой может попросить нейросеть нарисовать что угодно, его позиция звучит как манифест. Манифест ценности человеческого присутствия в творчестве.

Мне кажется, я поняла, в чём его сила. Он не борется с прогрессом, не отрицает технологии, не пытается быть громче всех. Он просто делает то, что делает — вручную, день за днём. И в этой ежедневности, в этом возвращении к простым действиям есть что-то очень устойчивое. Как будто он держится за то, что настоящее, пока всё вокруг становится цифровым и невесомым.

Когда я готовилась к этому интервью, я думала, что узнаю про коллаж — технику, приёмы, секреты мастерства. А узнала про другое. Про то, что творчество — это не про результат. Это про способ жить. Про то, как относиться к тому, что ты делаешь. Про выбор, который ты делаешь каждый день: взять ножницы или нет, сесть за стол или отложить.