Original size 1140x1600

Клиповая эстетика в хоррорах 2000-х: визуальная интенсивность и запоминающиеся образы страха

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Концепция

Original size 692x388

«Пункт назначения 2» (Final Destination 2, реж. Дэвид Р. Эллис., 2003)

«Когда люди оказываются позади лесовоза, первое, что они делают, — фотографируют или снимают его на видео со словами „Не сегодня, сатана“ — и выкладывают в сеть.»


[1] (Крейг Перри).

Хорроры нулевых годов подарили нам сцены, которые и сейчас существуют в зрительской памяти за пределами самих картин. Грузовик с брёвнами, который едет перед тобой на одной полосе дороги способен напомнить о катастрофе на хайвее из второй части «Пункта назначения», отравив рутинную поездку страхом и ожиданием возможной опасности.Подобную самостоятельную жизнь «в подкорке» зрителя на ровне и с другими сценами из франшизы приобрели испытания из «Пилы», экшен-сцены «Обители зла», покосившийся ржавый указатель объезда «Поворота не туда» и другие узнаваемые образы хорроров этого периода. Их вспоминают, цитируют и воспроизводят отдельно от первоначального сюжета. Знакомые ситуации и предметы отсылают зрителя к увиденному на экране, сохраняя связь между повседневностью и вымышленной угрозой даже спустя многие года после просмотра.Одним из возможных объяснений того, почему эти эпизоды так сильно врезаются в память, становится клиповая эстетика. В работе она понимается как аудиовизуальный язык в котором особое значение приобретают ритм, ассоциативные связи и насыщенность образов. Она определяется резким монтажом и движением камеры, а также изменением её скорости движения, выразительной обработкой кадра и звуковыми акцентами. Это совокупно обостряет переживание сцены, позволяя разделить панику персонажа, ощутить телесную уязвимость или увидеть опасность как зрелище. Это исследование посвящено тому, как подобные сочетания придают образам страха выразительность и какие задачи они выполняют в хоррорах нулевых и как клиповая эстетика проявляет себя сейчас.

Original size 692x388

«28 дней спустя» (28 Days Later, реж. Дэнни Бойл., 2002)

Теоретическую основу исследования составят рассуждения Кена Дэнсигера о MTV-стиле и работы Кэрол Верналлис о музыкальном видео и его взаимодействии с кино. Подход Мишеля Шиона позволит рассмотреть роль звука в восприятии изображения, а концепция усиленной непрерывности Дэвида Бордуэлла — различить визуальную интенсивность и нарушение понятности действия. Монтажные идеи Сергея Эйзенштейна и практика Альфреда Хичкока будут использованы для рассмотрения исторических предпосылок этих способов воздействия. Анализ будет сосредоточен на фрагментации действия и тела, ритмических контрастах, изменениях времени, экспрессивной камере, цвете и фактуре изображения. Это позволит проследить, как сочетания приёмов направляют внимание зрителя, передают состояние персонажа и придают отдельным эпизодам выразительность. Дальнейшая узнаваемость образов будет рассматриваться через ретроспективные обсуждения, цитирование, пародии и зрительские свидетельства.Основным материалом станут первые четыре фильма серий «Пила» и «Пункт назначения», «28 дней спустя», «28 недель спустя», «Обитель зла», «Звонок» и «Техасская резня бензопилой» 2003 года. Современные продолжения исследуемого языка будут рассмотрены на примере «28 лет спустя» и «Субстанции». Сопоставление сцен позволит определить, как клиповая эстетика используется для организации ожидания, изображения телесной угрозы, передачи паники и создания зрелища, а также проследить, какие её возможности сохраняют значение в современном хорроре.

От монтажного воздействия к клиповой эстетике

Original size 592x454

«Броненосец Потемкин» (реж. Сергей Эйзенштейн, 1925)

«Броненосец Потемкин» (реж. Сергей Эйзенштейн, 1925)

Монтаж организует видеоряд и придаёт ему повествовательную форму. Соединяя отдельные кадры, он устанавливает пространственные, временные и смысловые отношения: показывает одновременность событий, выделяет существенную деталь, связывает действие с реакцией персонажа. Чередование крупностей и длительностей направляет внимание зрителя, а ритм помогает выстраивать эмоциональное развитие сцены.Сергей Эйзенштейн рассматривал монтаж как одно из ключевых средств кинематографа, позволяющих создавать смысл и направлять эмоциональное восприятие зрителя. В работе «Монтаж» (1938) он писал, что «сопоставление двух монтажных кусков больше похоже не на сумму их, а на произведение» [2]. Соединение изображений рождает новое значение, которое возникает из отношений между ними. В эпизоде на одесской лестнице из «Броненосца „Потёмкин“» (1925) движение солдат чередуется с лицами испуганных людей, деталями тел и катящейся детской коляской. Сопоставляя эти изображения, монтаж объединяет отдельные человеческие трагедии в общий образ насилия и накапливает эмоциональное напряжение.

Хичкок:

насилие, которое достраивает зритель

Original size 710x378

«Психо» (Psycho, реж. Альфред Хичкок, 1960)

«Психо» (Psycho, реж. Альфред Хичкок, 1960)

«Естественно, нож не касался ее тела, все это было смонтировано.»

[3] (Альфред Хичкок, с. 98).

В сцене убийства в душе из «Психо» (1960) Альфред Хичкок соединяет короткие планы ножа, лица и тела героини. Визг струнных, крик и шум воды связывают фрагменты в одно действие. Зритель достраивает нападение из отношений между изображениями, а частая смена планов ограничивает возможность подробно рассмотреть происходящее. Звук поддерживает непрерывность атаки, тогда как изображение предъявляет её отдельными импульсами.Хичкок обращает внимание и на продолжительность воздействия: воспоминание об убийстве поддерживает напряжение после завершения сцены. Это пример памяти внутри просмотра — сильный эпизод меняет ожидания зрителя и влияет на восприятие последующих событий. Фрагментарно показанное действие приобретает эмоциональную целостность благодаря организации изображений и звука. Этот принцип позволяет далее рассмотреть, как монтажное построение переживания развивается в других экранных формах.

Музыкальное видео:

ритм как организующее начало

Одним из каналов обмена выразительными средствами становится переход режиссёров и операторов между рекламой, музыкальным видео и полнометражным кино. В 1970-е годы из британской телерекламы в игровое кино приходят, среди прочих, Алан Паркер и Ридли Скотт. Для Паркера этот путь приводит к «Багси Мэлоуну» (1976): опыт короткого рекламного формата получает продолжение в полнометражном музыкальном фильме.В 1980-е годы становится заметен переход из музыкальных клипов. Стив Бэррон, снявший Billie Jean Майкла Джексона, выпускает «Электрические грёзы» (1984), где музыкальные монтажные эпизоды входят в структуру повествования. В следующем десятилетии этот профессиональный путь продолжают другие авторы, включая Спайка Джонза, дебютировавшего с фильмом «Быть Джоном Малковичем» (1999). Переходят между форматами и операторы — например, Джефф Кроненвет, оператор «Бойцовского клуба» (1999).Особенности формирующегося языка Кен Дэнсигер рассматривает через понятие MTV-стиля. Автор связывает его истоки с экспериментальным кино и телевизионной рекламой и подчёркивает изменение приоритетов: «Но вероятнее, что главным слоем станут место, чувство или настроение» («But the likelihood is that place, feeling, or mood will be the primary layer») [4, с. 165]. Пространство и время допускают скачки, а единство последовательности поддерживается выразительностью изображений и ассоциациями. В полнометражном фильме подобная организация может возникать локально, внутри отдельного эмоционально насыщенного эпизода.Кэрол Верналлис уточняет роль взаимодействия изображения и музыки: «монтаж может создавать контрапункт к ритмическим структурам песни» («the editing can provide a counterpoint to the song’s rhythmic structures») [5, с. 21]. Склейки способны выделять музыкальные особенности и одновременно формировать собственный ритмический рисунок. Это характеризует клиповую эстетику как систему отношений между монтажом, движением, звуком и изображением, в которой эмоциональное единство может сохраняться при разрывах пространственной и временной непрерывности.

Original size 1195x775

«Обитель зла» (реж. Пол У. С. Андерсон, 2002)

В хорроре подобная организация изображения и звука позволяет усиливать ощущение угрозы и передавать тревожное восприятие происходящего. При этом интенсивность сцены может сочетаться с ясностью действия. Описывая усиленную непрерывность, Дэвид Бордуэлл показывает, как быстрый монтаж, тесные крупности и активная камера усиливают выразительность сцены, сохраняя классические принципы её построения [6]. Поэтому частота склеек сама по себе недостаточна для определения клиповой эстетики: важно рассматривать её во взаимодействии с движением камеры, звуком и визуальными связями между кадрами. Значение имеет то, как эти средства направляют внимание зрителя и организуют эмоциональное переживание сцены.Звук также изменяет воспринимаемое время. Мишель Шион описывает ритм в кино как влияние слышимого на ощущение длительности и направленности изображения. Музыкальная пульсация, голос или повторяющийся шум способны придать плану ожидание и движение к событию. [7, с. 16].В дальнейшем анализе клиповая эстетика определяется через сочетание фрагментации, ритмических контрастов, изменений скорости, экспрессивной камеры, стилизации изображения и ассоциативных связей. Рассматривается функция этого сочетания: ограничить информацию, передать состояние персонажа, усилить ощущение угрозы или превратить действие в зрелище. Это позволяет проследить, как более ранние способы монтажного воздействия перерабатываются в хоррорах 2000-х и современных фильмах.

Повседневность как источник угрозы

Original size 692x388

«Декстер» (создатель Джеймс Манос-мл., 2006–2013)

Один из способов создания тревоги связан с изменением значения знакомых предметов. Крупность плана, длительность показа и соседние изображения выделяют в повседневной среде детали, которые обычно остаются незамеченными. Монтаж связывает их с возможной угрозой, заставляя зрителя искать опасность ещё до того, как она реализуется.Этот механизм наглядно представлен в начальных титрах «Декстера» (2006). Бритьё, приготовление завтрака и одевание распадаются на крупные планы кожи, лезвия, еды и натянутых шнурков. Обычные действия получают ассоциации с порезом, удушением и расчленением. Создатель заставки Эрик Андерсон объясняет, что первоначальная идея насильственного выполнения утренних процедур постепенно превратилась в переосмысление самих повседневных действий. Музыка Рольфа Кента добавляет ироническую интонацию, удерживая напряжение между бытовым и зловещим.

«Декстер» (создатель Джеймс Манос-мл., 2006–2013)

Сочетание знакомых жестов, необычной крупности и музыкального ритма придаёт последовательности узнаваемую форму, которая повторяется в начале серий. О её существовании за пределами сериала свидетельствуют зрительские пародии, упомянутые Андерсоном: предметом воспроизведения становится сам способ показывать утреннюю рутину. Заставка позволяет связать анализ клиповой эстетики с конкретными свидетельствами её культурной узнаваемостиВ «Пункте назначения 2» (2003) подобная работа с деталями организует катастрофу на шоссе. Грузовик с брёвнами, крепления груза, движение автомобилей и оказавшаяся под педалью бутылка постепенно складываются в систему возможных причин аварии. Внимание переключается между водителями и предметами, каждый из которых способен запустить следующую часть катастрофы. После падения брёвен ритм ускоряется, а отдельные столкновения соединяются в цепную реакцию. Ожидание сменяется стремительным исполнением угрозы.

Original size 692x388

«Пункт назначения 2» (реж. Дэвид Р. Эллис, 2003)

«Пункт назначения 2» (реж. Дэвид Р. Эллис, 2003)

Выразительность эпизода строится на сочетании пространственной понятности и перегрузки событиями. Зритель может проследить причинные связи, но число опасностей быстро увеличивается. Крупные планы превращают предметы в предупреждения, а монтаж последовательно подтверждает самые тревожные предположения. Благодаря этому грузовик получает значение угрозы ещё до первого столкновения.

Original size 692x388

«Пункт назначения 3» (реж. Джеймс Вонг, 2006)

«Пункт назначения 3» (реж. Джеймс Вонг, 2006)

В сцене солярия из «Пункта назначения 3» (2006) опасность возникает внутри пространства отдыха и ухода за телом. Чередование деталей оборудования, поведения героинь и развивающейся неисправности постепенно меняет восприятие помещения. Песня Love Rollercoaster поддерживает развлекательную интонацию, которая вступает в противоречие с происходящим. Переход от двух соляриев к двум гробам завершает сцену сопоставлением: сходство формы связывает повседневный предмет с окончательным результатом его действия.

Клиповая эстетика в хоррорах 2000-х: визуальная интенсивность и запоминающиеся образы страха
Project created at 20.11.2026
creativecity.academy
A joint project of the HSE ART AND DESIGN SCHOOL and the Institute for the Development of Creative Industries, focused on working with Russian regions. The Creative City digital platform is a media outlet that aggregates projects related to territorial branding, a community of professionals, and a service that allows you to create local websites, work with the local identity and popularity of cities and places. Study the map of the Creative City. Get acquainted with the projects that have already been implemented. Add your... Show more
events
travelling
history
art and design
We use cookies to improve the operation of the HSE website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fou...
Show more